День самоуправления в Хогвартсе

-…У меня для Вас отличные новости… — вела своё выступление перед семикурсниками профессор МакГонагалл. Сегодня с утра пораньше всех студентов созвали в Большой зал, чтобы сообщить о чём-то важном. — Со дня основания школы в Хогвартсе существует традиция, согласно которой накануне экзамена выпускникам даётся шанс попробовать себя в весьма непривычной для них роли. За эти долгие семь лет наша школа наверняка стала для вас вторым домом, а преподаватели - такими же родными, любимыми и занудными, как родители. Все мы стали большой и сплочённой семьёй, именно поэтому ровно на один день всем желающим даётся шанс побывать в шкуре одного из педагогов Хогвартса и на себе испытать, каково это — выставлять баллы за экзамены. Вы в буквальном смысле должны проявить себя в точности, как профессор, которого заменяете. — Что за бредни? — тихонько хмыкнул Рон Уизли, однако в гробовой тишине зала его услышали все. — Не было у нас на экзамене никаких семикурсников. — На вашем потоке, мистер Уизли, семикурсники вполне успешно принимали трансфигурацию на первом курсе, заклинания и зельеварение на втором, сможете ли вы сказать, кто из профессоров был ложным на третьем и четвёртом курсах? — поспешила с ответом директор. — Всё потому, что суть этого испытания в том, чтобы проверить не только ваши знания, но и не менее ценные навыки театрального мастерства, непредвзятость, преданность Хогвартсу, а также умение находить выход в экстремальных ситуациях. Разумеется, вся эта авантюра затевается не просто так и носит исключительно добровольный характер. Студенты, которые блестяще справятся с со своей ролью, а их преподаватели останутся довольны и подпишут соответствующее письмо, освобождается от ЖАБА с оценкой «превосходно». По толпе выпускников прокатился довольный шёпот, ведь перспектива освобождения от жутких экзаменов была слишком соблазнительной. — Но те, кто не справится, — добавила профессор МакГонагалл загробным голосом. — Автоматически не допускаются к экзаменам и покидают Хогвартс навсегда. Прямо сейчас примите решение: согласны ли вы на такую авантюру? Всех желающих прошу по одному подойти к Распределяющей Шляпе, чтобы та выбрала предмет для вас в соответствии со способностями. Учтите, чем дольше вы тянете, тем меньше ваши шансы получить по-настоящему подходящего преподавателя-куратора. Семикурсники недоверчиво косились на Распределяющую Шляпу, не решаясь подойти. Но тут Рональд Уизли вышел из толпы, уверенно направляясь к пыльному головному убору. — Мне всё равно уже нечего терять, — усмехнулся рыжий повеса своим друзьям прежде, чем совершить этот смелый шаг. — Вот мы и встретились снова, Уизли, — проскрежетала Шляпа. — Конечно, я ожидала от вас этот шаг. У меня даже нет сомнений в том, что вам под силу справиться разве что с уходом за магическими существами. Рон вздохнул с облегчением и поднялся с места, направляясь к Хагриду. Тот приветливо улыбнулся Уизли, принимая ассистента под крыло. Свои экзамены Рон уже сдал. Оживившись, толпа семикурсников, расталкивая друг друга, по очереди хватала Шляпу, получая новых преподавателей. В стороне осталась лишь Гермиона, посчитавшая риск необоснованным, и некоторые заучки с других факультетов, которые были уверены в своих знаниях настолько, что сочли разумным сдать экзамены самостоятельно. А вот Гарри Поттер упускать свой единственный шанс не хотел. Достаточно было взглянуть на преподавателя зельеварения, чтобы понять, что экзамен он точно завалит. Но едва Гарри получил Шляпу, как её выхватил Драко Малфой с самодовольной улыбкой. Натянув её на светлую голову, бывший Пожиратель услышал единственный логичный предмет: — Защита от тёмных искусств! Отчаяние завладело национальным героем. Он так рассчитывал на ЗоТИ, а в итоге… Остаётся надеяться, что ему достанется урок полётов или трансфигурация, ведь историю магии он знал совсем плохо, а о том, чтобы занять место профессора-зельевара, и вовсе подумать было страшно… Но мальчик был уверен, что его талант к полётам пересилит прочее. — А, снова вы, мистер Поттер, — произнесла Шляпа, когда мальчик сел на стул. — Ну что ж… Вы весьма выдающийся молодой человек. Должна признать, вы достигли немалых успехов… — Только не зелья… — шептал Гарри. Он искренне надеялся, что и в этот раз Шляпа послушается, определив парня к мадам Трюк. Шляпа ведь исполняет просьбы? — Вне всяких сомнений, мистер Поттер, вас следовало бы отправить на защиту от тёмных искусств… Ещё я наблюдаю неплохие успехи в полётах, но у вас ведь осталась послевоенная травма… Поэтому как я могу, молодой человек, создателя сложнейшего оборотного зелья аж на втором году обучения лишить возможности показать себя в преподавании зельеварения?! Приговор оказался оглушительно громким. У Гарри пересохло во рту от неожиданности. И где же ему перестало везти… Дрожащими руками сняв с себя Шляпу, Поттер сглотнул тягучую слюну и повернулся к преподавателю зелий. Одного взгляда профессора Снейпа хватило, чтобы понять — конец Национальному Герою. После того, как самое страшное место было занято, оставшиеся три вакансии разлетелись, словно горячие пирожки между десятками неизбранных желающих. Отобранных студентов ввели в небольшой зал, где они дали присягу о неразглашении и получили свои оборотные зелья и преподавательские мантии. Судя по пятнам зелий и запаху трав, исходившему от свёртка ткани, что получил Гарри, Снейп отдал ему костюм со своего плеча. — Советую вам собрать вещи, мистер Поттер, — мрачно проскрежетал зельевар. — Завтрашний день станет для вас последним.

***

Решение о том, у какого именно курса будет принимать экзамен подставной ассистент, должен был принять сам преподаватель. И хотя Гарри до последнего надеялся, что Снейп не рискнёт доверить ему никого старше второгодок, зельевар злорадно сообщил, что мистер Поттер будет замещать его у шестого курса. Настроение у Гарри испортилось окончательно. Мало того, что на этом потоке обучалась самая большая доля его друзей, так ещё и программу шестого года юноша практически не усвоил из-за череды мрачных событий. День обещал быть долгим. — Даже не надейтесь на удачу, Поттер, — усмехнулся профессор, напутствуя ученика в своём кабинете. — Сегодня вам предстоит оценивать качества зелий, а вы даже не знаете рецептуры многих из них. Впрочем, мы можем упросить задачу, и я просто отчислю вас прямо сейчас. — И не надейтесь, профессор, — усмехнулся Гарри, одёргивая немного коротковатую мантию зельевара. Игнорируя испепеляющий взгляд Снейпа, студент залпом выпил содержимое флакончика с оборотным зельем. Постепенно его облик начал меняться прямо на глазах преподавателя. Росли волосы, сопровождаемые диким зудом, искривлялись кости, морщился лоб. Гарри на мгновение показалось, будто он сейчас превратится в Филча или кого похуже, и профессор тут же выгонит ученика взашей, однако, взглянув в зеркало, Гарри обнаружил, что выглядит в точности, как и мрачная фигура за его спиной. За исключением, пожалуй, круглой оправы на носу. — Ну, как я вам, профессор? — весело подмигнул преподавателю лже-зельевар, подражая скрипучему голосу Снейпа. Тот лишь раздражённо приподнял бровь, указывая ученику на дверь. Сам профессор принял зелье невидимости, постепенно растворяясь в воздухе. — Помните, Поттер, я всегда рядом, — произнесла невидимая фигура. — Профессор… Есть один маленький нюанс, — усмехнулся Гарри-в-личине-Снейпа. — Вы, кажется, что-то напутали в рецептуре, но вашу одежду я всё ещё вижу. — Вон! — прогремел голос преподавателя, и Гарри выскочил из кабинета зельевара, злорадно цокнув языком. Едва он устроился в комнате смешивания зелий, как дверь с тяжёлым скрипом открылась, а затем захлопнулась вновь. Вошедшего не было видно, а потому Гарри нервно усмехнулся, поняв, что сейчас в этой комнате находится голый преподаватель зелий. — Профессор? — самодовольно усмехнулся лже-Северус. — Вы здесь? — Ещё одно слово, и я отчислю Вас немедленно! — злобно проскрежетал голос, отражаясь от стен подземелья. Оказаться в чём мать родила, пусть и незримым для окружающих, профессор никак не рассчитывал, но, похоже, наперстянка в зелье невидимости оказалась просроченной. Ткань его одеяния не растворилась в воздухе вместе с ним, а так и осталась висеть на воздушном мешке, выдавая его присутствие с головой. Теперь профессор не мог вмешаться в экзамен, даже если всё пойдёт прахом. Мысленно Северус уже неоднократно пожалел о том, что доверил Поттеру именно шестой курс, ведь тот непременно облажается, а профессор не сможет пресечь вышедший из-под контроля урок. Кажется, Гарри этого пока не понял. — Начнём? — усмехнулся лже-преподаватель, и Снейп понял, что просчитался. Поттер явно осознавал всю щекотливость ситуации, потому ожидать от отпрыска свиньи можно было всего. На мгновение преподаватель даже перенёсся в школьные годы, припоминая жуткие издевательства Джеймса и его прихвостней-мародёров. Но отступать было уже поздно. — Советую сию же секунду убрать палочки, съесть шпаргалки, оставить идеи о списывании! — строго произнёс лже-профессор, проносясь мимо испуганных учеников. Полы его мантии развевались совсем как у настоящего зельевара, походка, голос и даже взгляд были один в один. Северус не ожидал, что выйдет настолько похоже, но у парня явно был актёрский талант. — Сегодня вам предстоит финальное испытание в этом году. Впрочем, для некоторых оно и впрямь станет последним. По одному вы будете заходить в эту комнату, готовить зелье и, если замечу хоть малейшую попытку сжульничать, дегустировать его. И хорошо, если вам достанется не напиток живой смерти. Все вон! Пока всё шло относительно гладко. Учебник Принца-Полукровки помог Поттеру гораздо больше, чем мог рассчитывать Снейп, потому знаний у Гарри оказалось предостаточно. Робеющих студентов лже-преподаватель запускал по одному. Цепенеющие от ужаса ученики получали максимально критичные оценки. Именно такие, какие бы выставил сам Северус. Наконец, финальное испытание выдержки Поттера: юная Уизлетта. Трепеща от страха, рыжеволосая девушка дрожащей рукой вытянула эйфорийный эликсир. — Приступайте, — произнёс лже-профессор, скептически изогнув бровь, как это сделал сейчас невидимый Снейп. На мгновение преподавателю даже почудилось, что Поттер видит его, потому копирует каждый жест. Но это было невозможно, ведь вид обнажённого преподавателя вызвал бы истерику у той же Уизлетты, перед глазами которой Северус сейчас поводил рукой для пущей достоверности. Никакой реакции. Девушка лишь нервно вдохнула пар полусырого зелья и чихнула в лицо профессору. Не будь Снейп в таком положении, он бы не стерпел подобного оскорбления. Джинни тем временем готовила эликсир по рецепту из учебника Принца-Полукровки, что само по себе выводило преподавателя из себя. Неужели, не осталось ни одного гриффиндорца, кто понятия бы не имел о его трудах?! Однако бедняжка Джинни оказалась достаточно глупа, чтобы кинуть вместо семян клещевины семь тоненьких, размером с ноготь, пластинок корня манжетки. Похоже, рецепты флюида вожделения и эйфорийного эликсира смешались в голове переволновавшейся студентки, потому девушка окончательно запуталась, но, в конечном итоге, всё-таки получила субстанцию ярко-жёлтого цвета, которая внешне чем-то и напоминала требуемое снадобье, но устойчивый запах шоколада выдавал подделку с головой. Это был явный провал. Но сможет ли Поттер поставить объективную оценку своей подружке? Позволит ли девчонке Уизли уйти вместо него? Северус напряжённо вглядывался в собственное лицо, пытаясь предсказать поступок своего бывшего ученика, но непроницаемость лже-преподавателя не оставляла для этого никаких шансов. Взяв медную ложку, Гарри подошёл к котлу Джинни, ввергая последнюю в оцепенение, и… Зачерпнул непригодное зелье. Даже Снейп не мог предугадать, какой эффект возымеет это варево, но Поттер, кажется, решил в очередной раз довериться фортуне. — Вы переврали рецепт целиком и полностью, но… — строго посмотрел на гриффиндорку преподаватель. — Вам всё-таки удалось каким-то образом его воссоздать. Ладно, ставлю вам «выше ожидаемого» и уйдите с глаз моих! Джинни, не веря собственному счастью, выскочила из кабинета зелий, пунцовая от смущения и страха. «Попался!» — промелькнула злорадная мысль в голове преподавателя зелий. Едва они остались одни, Снейп радостно подал голос: — Отчислен! — Интересно, за что же? — хмыкнул Гарри, всё ещё находящийся в облике преподавателя, что начинало раздражать настоящего Снейпа. — Быть может, рецепт не тот, но результат оказался даже лучше того, что изобрели вы, профессор. И я - тому доказательство. — Невозможно! — прорычал Северус. — Просто невозможно! Вы меня дурачите, Поттер! В любом случае, даже если зелье удачное, я бы ни за что не поставил выше удовлетворительного за такую импровизацию! — Не забывайте, профессор, — усмехнулся лже-Снейп. — Я всё ещё под действием эйфорийного эликсира, потому нахожусь в чрезвычайно… Приподнятом расположении духа. От начала и до конца я не дал никому усомниться в том, что перед ними ненастоящий преподаватель. Я не побоялся поставить «отвратительно» Коллину, хотя мы с ним, если вы помните, добрые друзья, я предотвратил взрыв напитка живой смерти, я даже злорадствовал над неудачами гриффиндорцев так, как это делали бы вы. И зелье Джинни при Слизнорте оказалось бы достойным отметки «превосходно», но я намеренно занизил ей балл. Потому вы не сможете отчислить меня, ведь у вас нет на это права! — Значит, зелье она приготовила замечательное… — вспылил Снейп. Он подскочил к котлу и зачерпнул немного сомнительного варева. И нужно же было бракованному зелью невидимости дать сбой именно в этот неподходящий момент! Обнажённый профессор предстал перед своей лже-копией во всём великолепии своей худой обнажённой натуры. — Ого, — невольно выдохнул одетый преподаватель голосом Поттера. Гарри солгал насчёт качества зелья подружки. У него был весьма интересный побочный эффект. И именно он сейчас проявлялся у закипающего гневом и смущением преподавателя-зельевара. — Это ещё что за… — злобно прошипел Снейп, но осёкся, ощутив тяжесть внизу живота и недвусмысленную реакцию на зелье. — Побочный эффект, — усмехнулся лже-профессор, стягивая с себя мантию. — Что ты задумал, Поттер, — прорычал преподаватель, косясь на признаки побочного эффекта, выступающие сквозь ткань брюк лже-профессора. Но преподаватель-оборотень лишь кинул кусок ткани Снейпу, чтобы тот мог прикрыться. — Неловкая ситуация, верно? — нагло улыбнулся лже-Северус. — Отчислен! — строго прогремел преподаватель, заворачиваясь в мантию. — Вы в этом уверены? — поинтересовался лже-профессор, недобро облизнувшись. Северус ощущал, как его собственное сознание начинает утрачивать связь с реальностью, попадая под наркотическое действие эйфорийного эликсира. Кажется, дальше будет только хуже. Тем временем его собственное тело приближалось к нему с плотоядным огоньком в глазах. — Что ты задумал? — настороженно пробубнил преподаватель, отступая к книжному стеллажу. — Я ведь уже отчислен, верно? — продолжал Поттер, загоняя профессора в угол. Тот уже уткнулся острыми лопатками в книжные полки, пытаясь вжаться в стеллаж. — Поттер, — воззвал к разуму студента Снейп, хотя прозвучало не очень убедительно. — Давай без глупостей. — М? — собственное тело, подчинённое чужим приказам, явно издевалось. — Вы стесняетесь, профессор? — Что ты несёшь? — возмущённо выставил руки вперёд Снейп, пытаясь остановить Поттера, что стремительно сокращал расстояние между ними. В ладони уперлась грудь преподавателя-оборотня, обжигая даже сквозь ткань рубашки. Снейп почувствовал, как часто бьётся сердце обращённого студента, как он дрожит от «побочных эффектов зелья», а собственное сознание отключается, уступая место животным инстинктам. Снейп никогда не любил собственное отражение. Ещё меньше он переваривал голос Поттера. Но сейчас… И как он мог попасться на такую уловку! Загипнотизированный затуманенным взглядом собственных чёрных глаз Северус ослабил напор, с которым сдерживал приближение экс-ученика. Тот воспользовался преимуществом и прижался всем телом к полуголому преподавателю, жарко шепча на ухо что-то совсем не уместное в отношениях профессора и его студента. — Я отомщу тебе, Поттер, — жалобно выдохнул профессор, закрывая глаза. — И твоей подружке-Уизли. Горячий, влажный поцелуй в шею, и вот уже язык лже-Северуса скользит по губам профессора, пуская по телу мелкую дрожь. Чёртово зелье! Не в силах сопротивляться этому порыву, зельевар поддаётся, приоткрывая рот в попытке вдохнуть побольше воздуха, но в то же мгновение задыхается от жаркого поцелуя. Чертовски заводит… Они оба сейчас похожи на оголённый нерв; малейшее прикосновение отдаётся по телу сладостной дрожью, возбуждающей до предела. Мыслей нет, лишь пелена эйфории и желания, смешавшаяся в их крови каплями, будь оно проклято, испорченного зелья. — Это ведь не считается, — шепчет на ухо обращённый Гарри, забираясь руками под мантию. — Будто с самим собой, верно? Парень давно перестал понимать, что происходит вокруг. В висках пульсировала одна единственная мольба всего тела: «хочу!». Безумная эйфория от каждого прикосновения к опьяняющему обнаженному телу разжигала в нём лишь большую жажду прикосновений. Нужно гораздо ближе, гораздо сильнее. Снейп зарывался пальцами в тёмные волосы, кусал бледную шею, царапал короткими ногтями ткань рубашки, выгибаясь навстречу. Лже-Северус уже стащил ненужную мантию, одурманивающе пахнущую травами и зельями, как и кожа профессора, и покрывал мелкими поцелуями-укусами плечо преподавателя. Эйфория на грани безумия. Рука профессора скользнула вниз, высвобождая каменный стояк обращённого Поттера, привычным движением скользя по формам собственного же члена. Северус знал, как ему нравится. И он с наслаждением наблюдал, как сбивается дыхание Поттера в его обличии. «Интересно, — мелькнула в его голове шальная мысль. — Эрогенные зоны тоже меняются под действием оборотного зелья?» Чтобы проверить эту гипотезу, Северус слегка подался вперёд и прикусил мочку уха, занавешенную темными волосами, и сорвал с губ Поттера первый приглушённый стон. Пожалуй, именно в тот момент у Гарри окончательно снесло крышу. Впиваясь в губы профессора требовательным поцелуем, он в нетерпении потянул Снейпа на себя, бесцеремонно раскладывая на поверхности преподавательского стола. В любое другое время профессор взбунтовался бы от подобной наглости, но только не сейчас, когда ему самому хотелось бы завалить паршивца Поттера, не будь он сейчас в его собственном облике… Боль на мгновение отрезвила зельевара, заставляя выплюнуть в сторону лже-преподавателя что-то непечатно-оскорбительное, даже ударить его по крючковатому носу, однако пелена эйфории от их невероятной близости вновь лишила его воли, а боль оказалась лишь ещё одним извращённым оттенком удовольствия. Гарри, ощутивший тяжёлый удар взбунтовавшегося Снейпа, смог ненадолго взять себя в руки, чтобы двигаться плавно и размеренно, срывая с губ преподавателя жаркие вздохи. Внезапно его тело начало приобретать прежние, более юные очертания, и от Северуса не укрылось то, что теперь его трахает сам чёртов Поттер, хоть преподаватель и не решался открыть глаза. Член внутри слегка увеличился в размере, проникая всё глубже, сильные руки всё крепче сжимали его бёдра, движения становились гораздо грубее и яростнее… Северус уже не мог сдерживать стоны и едва ли не захлёбывался ими. Эйфория пульсировала в их крови, окончательно сводя с ума. Зелье ли было тому виной, но Гарри не смог бы остановиться, даже если бы пришлось выбирать между смертной казнью и автоматом за экзамены. Тело в его руках казалось идеальным, желанным и страстным. Кто сказал, что Северус — бесчувственный сухарь?! Видели бы они, как суровый Снейп сейчас стонет, моля прикоснуться к нему, желая большего… И Поттер охотно внимал его мольбам, срывая всё новые и новые стоны с губ зельевара. Одного взгляда в безумные зелёные глаза хватило профессору, чтобы бракованное зелье эйфории взорвало каждую клеточку его тела особенно острым кайфом, отправившим его в забытие.

***

Очнулся профессор Снейп в собственном кресле, одетый в костюм и мантию, которую одолжил на время Поттеру для дня самоуправления. Всё тело преподавателя болело так, словно его сношало стадо кентавров. Впрочем, это было совсем недалеко от истины. Прямо напротив в привычной ему школьной форме сидел, нагло улыбаясь, бывший студент. — Итак, профессор, — произнёс Поттер противным довольным голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Каков будет ваш вердикт по поводу того, как я самоуправствовал? — Ты ведь не оставишь произошедшее в тайне, если я исключу тебя, верно? — мрачно проскрежетал профессор, стремясь уничтожить взглядом паршивца-Поттера. — Верно, — потянул Гарри, щуря зелёные глаза за круглыми оправами очков. Размашистой подписью профессор поставил согласие с тем, что мистер Поттер с днём самоуправления справился блестяще, а потому заслуживает освобождение от ЖАБА. Удовлетворённо хмыкнув, Гарри спрятал свиток в карман. — Доволен? — загробным голосом отозвался Снейп. — Не совсем, — усмехнулся Гарри. Потянувшись через стол, он сорвал с губ преподавателя нежный, трепетный поцелуй, лишая того возможности к сопротивлению. — Ещё увидимся, профессор, — улыбнулся Поттер, когда Снейп возмущённо отпихнул его, вытирая губы рукавом. — Я этот день никогда не забуду. Уворачиваясь от отправленного вдогонку увесистого котелка, Поттер с ликующим хохотом выскочил за двери кабинета. Профессор тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла, и запустил руку в собственные волосы. — Будь ты проклята, Джинни Уизли, — обречённо выдохнул Снейп, закрывая глаза. От бракованных зелий часто остаётся долгое послевкусие…