За шторами не видно.

— Да не волнуйся, Мик. — говорит рыжик, размеренно вешая на дверь табличку с надписью «не беспокоить» Микки сидит в кресле-качалке, недовольно стуча пальцами по столу, приложив к лицу правую ладонь, оттопыривающую щёку, придающую сердитому Милковичу детский умилительный вид. Хотя, разве кому-то этот парень может показаться милым? Один его грозный, прожигающий насквозь взгляд чего стоит. А эти вычурные татуировки на костяшках с призывом «отъебитесь»? А его острый, на маты различной степени сложности, язык? Ужас, да и только! Но Йен так не считает. Он лишь бесхитростно ухмыляется каждый раз, когда его парень строит из себя «грозу» Южной стороны, на самом деле являясь булочкой с корицей, которую приятно слопать. — Ты уверен, что снимать здесь номер, было хорошей идеей? — нахмурив брови и насупив нос, интересуется брюнет. — А почему нет? — Галлагер заканчивает с вывеской, закрывает дверной замок на ключ и швыряет его на стол. — Не знаю… Как-то это всё слишком по-пидорски. — скомкав последнее слово, молвит парень. — А, ты у нас брутальный натурал? — с усмешкой спрашивает рыжик. Его всегда смешили моменты, когда Милкович отнекивался от данной ему природой гомосексуальности. — Заткни пасть, Галлагер. — скалится Мик и отворачивается, «заинтересованно» разглядывая часы, висящие на стене. Йен, улыбаясь, подходит к парню, садится на пол, и, положив голову ему на колено, по-рыбьи смотрит на обиженное лицо. Рыжик касается ладонью нервно стучащих пальцев по столу и они постепенно успокаиваются. — Так, завязывай. — размякнув, приказывает Микки. Он встаёт из сидячего положения и ложится на кровать, намекая на готовность к ебле. Йен ухмыляется, прикрыв глаза. Нежность всегда действовала на Милковича, как корм для рыбок. Помогала успокоить дерзкий нрав. Главное только не переборщить и никто не пострадает. — За шторами не видно. — Галлагер продолжает терапию по смягчению категоричности своего парня. Он дергает за верёвочку, которая закрывает окно плотной, почти не просвечивающейся тканью. Затем достаёт из сумки наручники, покрытые чёрным пухом. — Где ты это взял? У Липа спиздил, что ли? — интересуется Мик, ещё не догадываясь о том, что его ждёт впереди. — Купил. — отрезает Йен. — Под твой цвет волос подойдёт. — даёт громкий смешок он, перебирая в руках оружие скованности. — Чё бля? — вытаращивает глаза брюнет, только сейчас понимая, что перед заселением в гостиницу, Галлагер заходил в секс-шоп далеко не за смазкой. — Я не буду эту хуйню надевать. — он оттопыривает указательный палец вперёд, давая понять, что рыжий зря всё это затеял. — А кто сказал, что их надевать нужно? Просто защёлкнуть и всё. — закусывает губу веснушчатый, затем приближается к Милковичу, что бы прикинуть как и куда их застегнуть. Мик брезгливо отпрыгивает на другую сторону кровати, тогда как Йен валится на него и вжимает всем телом в постель, тряся пред лицом парня грёбанными меховыми наручниками. — Ну-ка быстро слезь, пока я тебя не скинул. — угрожает Микки, пытаясь выбраться из-под тяжёлой тушки, которая теперь, спустя годы, неподвластна слабым манипуляциям брюнета. — Ну-ну, попробуй. — смеётся Галлагер, заламывая непослушные руки наверх, и быстро приковывая их к железной спинке. — Уёбок. — Милкович брыкается и пинается ногами, пытаясь ударить ими рыжего, но нихрена не выходит. — Спокойней, Мик. А то я тебе сейчас кляп в рот запихну. — Йен начинает целовать плечи брюнета, на что тот ударяет его по лицу с локтя. — Эй! — вскрикивает он и прикрывает ладонью агрессивный рот. — Так. Тише. Нас никто не увидит. А я просто хочу доставить тебе максимум удовольствия. — Микки лишь что-то недовольно бурчит, похожее на: «Отъебись со своими игрушками для импотентов, рыжий обмудень.» — Тебе понравится. — шипит он, прислоняясь губами к щеке, на которой выступила двухдневная щетина. — Ты колючий. — хихикает Галлагер, на что Милкович тяжело вздыхает, закатив глаза. Жилистая шея, бледно белого цвета, на которой остаются раскрасневшиеся отпечатки от манипуляций. Тонкие, даже можно сказать, женственные ключицы, в серьёз рознящиеся с телосложением парня, покрываются пеленой галлагерской слюнной железы. Язык скользит ниже, очерчивая наизусть выученные точки возбуждения, через крепкие бока, живот, косые мышцы, обласканные знающими пальцами, спускается к лобковой кости. Рука ложится на приподнявшийся бугорок, покрытой матерчатой тканью. — Ну вот. — облизывает солёные губы Йен. Мик лишь бубнит что-то похожее на: «Завязывай с телячьими нежностями, Галлагер.» Бубнит, но от каждого касания светится, будто лампочку в жопу засунули. Рыжик убирает руку ото рта, и стягивает трусы с парня, обнажая стоячий половой орган. — Помучать или сразу? — задаёт риторический вопрос веснушчатый, исподлобья поглядывая на скованного брюнета. Он дотрагивается поочерёдно пальцами головки, поднимает кожу то вверх, то вниз. Затем раздевается сам, прыскает смазку на ладонь, растирает её и, припав губам к стволу, вставляет два пальца в зад Милковича. Тот вздрагивает от зудящего холодка и приятных ощущений, которые доставляет рыжая голова, усердно работающая на благо удовольствия. Разработав отверстие, Йен не медлит, и, раздвинув ягодицы, входит, уперевшись локтями о матрас. Он завороженно смотрит, как член погружается внутрь, затем на покрасневшее лицо Микки. Кровать жалобно скрипит от веса двух парней, решивших лишить её невинности. Галлагер совершает мощные толчки, сосредоточенно вдыхая и выдыхая носом, в то время, как Мик извивается под ним, моля взглядом о пощаде. Он приподнимается, наперекор скованным рукам, чтобы приблизиться к лицу рыжего, чтобы тот был ближе, чтобы горячее дыхание обжигало изнеженную кожу, добавляя дурмана страсти. Йен обожает моменты, когда устрашающий для всего района парень, сучкой стонет и тянется за сбивчивыми поцелуями. В такие минуты, он может дарить всю вселенскую нежность и тепло, не опасаясь, что его отпиздят за излишнюю сентиментальность. Капли пота выступают на лбу, на спине, скатываясь в выемки косточек тела. Губы цепляются друг за друга, как колючки на шерстяные вещи — не оторвать, как ни старайся. — Я сейчас… — широко открыв рот, измученно стонет Милкович, скрещивания ноги позади спины рыжего. Приятное, звенящее чувство внизу живота начинает накрывать разум. — Только попробуй без меня. — скалится Галлагер, кусая зубами ребра парня, показывающиеся при каждом истошном выдохе. Он с неебической силой засаживает член в самую глубину и, не выдержав, сжимает глаза и обессиленно валится на Микки, который, в свою очередь глазами ловит искры, будто покемонов. Теплые струйки спермы хлещат наружу, пачкая гостиничные простыни. — Заебись. — только и произносит Мик, широко распахнув ресницы. — Я же говорил, тебе понравится. — бурчит веснушчатый в тело, не в силах поднять даже голову. Брюнет поджимает губы и зарывается рукой в галлагерские волосы, перебирая и взлохмачивая их. «Главное не спалиться, что наручники оказались дерьмовыми и расстегнулись в процессе, ибо рыжик потом заебёт.»