Через себя

- Ну вот серьезно, скажи мне, какого черта я? – За завтраком я вяло жевала тост, макая его в яичницу. Алекс завтракал и писал кому-то сообщение в телефоне, поглядывая на меня словно оценивая и мысленно с кем-то сравнивая. – Алекс! - Потому что до тебя, я ни кого и никогда не хотел сделать своим. Только моим, ну… в твоем случае, моей, конечно. Всегда плевать было на тех, с кем спал, хоть я и прикрывался добрыми делишками, но на самом деле даже имен этих мальчишек не помню, а ты… Ты теперь просто моя и я тебя ни куда не отпущу. И хрен его знает, почему зациклился на тебе, зад как у всех, сисек нет, дырка тоже мало отличается от типичных бабских, лицо не страшное, но и не самое прекрасное. Не знаю почему, но советую просто принять то, что в тебя влюблены и тебе, желательно, полюбить в ответ, так куда веселее. Скажи, какой у тебя размер ноги? - И унизил и в любви признался, на все руки мастер. Мёд подашь? – Я была в некой прострации, не совсем понимая, что делать с полученной информацией и поэтому просто старалась делать вид, что все нормально и его слова пропущены мимо ушей. - Ответь на мой вопрос. – Пододвигая баночку со сладким золотом, любуется, как я обильно смазываю им тост и ускоренно начинаю есть, пока мед не полился через края. – Ну, я не испугаюсь, у меня в любом случае больше. - 38. - Ну и лапоть. – Смеется, отправляя смс и пряча телефон в карман. – Сегодня попробую поставить тебя на каблуки. - С ума сошел? Какие к черту каблуки? Мне плохо на всем, что выше плоской подошвы кед. Хочешь увидеть, как я неуклюже падаю и спотыкаюсь без возможности нормально стоять? Ну уж нет! – Меня крайне раздражало то, что этот гад продолжает делать вид, что может заставить меня делать все, что только пожелает. - Но как же мы с тобой через неделю пойдем на один очень важный банкет? Нет уж, милая, ты встанешь на каблучки и позволишь себя постричь, пройдешь курсы макияжа, оденешь красивое платье и на встрече будешь широко улыбаться всем, позволяя мне тебя обнимать и временами целовать. - Умело ловит мою ладонь и целует костяшки пальцев. - Ты в своем уме? Думаешь, что имеешь право решать все за меня? - Ир, дома сидеть скучно, неужели не хочешь развеяться? Заняться спортом, образованием, хобби, выйти в люди… - Нет. - Милая, ты такая упертая зараза, что я просто обязан тебя расшевелить и заставить влиться в нормальный мир. – Поднимаясь, он посмотрел на меня и подмигнул, понимая, что я решила просто игнорировать его слова и ни чего не говорить. – Тебе понравится. Он так уверенно об этом говорил, что не оставалось ни каких сомнений в том, что он намерен осуществить свои планы и убедить меня в том, что это в моих же интересах. Вот же паразит! - Когда со мной наиграешься, сообщи заранее, чтобы у меня было время прийти в себя от осознания, что вновь меня использовали и выбросили. - Не говори глупостей. *** Дрожащая девушка с ужасом смотрела на меня, переводя взгляд с моей персоны на медиков, а с них на полицейских, которые, собственно и привели меня сюда. - Ира? – Осторожно шепчу ее имя, боясь подойти чуть ближе, словно это сломает ее окончательно. – Солнышко мое… - Не подходите, она сейчас не подпускает к себе людей. Ей нужен покой. Сами понимаете, после того, что случилось… - Начала медсестра, но затихла на полуслове. Рыжеволосая девушка взвыла, хватаясь за голову, отвлекая тем самым внимание находящихся в палате людей с меня, на себя. Это позволило мне беспрепятственно подскочить к ней и, не смотря на сопротивление, прижать ее хрупкое дрожащее тело к себе. Я не мог представить себе, насколько все ужасно, когда ехал сюда. Я был дома, ждал новостей о местонахождении пропавшей рыжей девчушки, что сбежала с банкета и, зная адрес, все равно не вернулась домой ни в тот вечер, ни в один из последующих дней. Звонок был неожиданным, и слова говорящего тоже повергали меня в ужас. «Мистер **? Прошу простить за звонок в столь поздний час, но ваша жена найдена. … Она в больнице ***… Изнасилование…». Я слышал их слова обрывками, держась за сердце и опираясь спиной о стену. Меня тошнило от одной лишь мысли о том, что я сейчас не с ней. - Тише… Я рядом, все хорошо… - Шепчу на самое ухо малышке, что замирает и не двигается, словно кукла. – Мы переживем это. Только прошу, не зацикливайся, ты мне все равно нужна, мы переживем это вместе… Солнышко, всё будет хорошо... - Алекс… - Заскулив, девчушка разревелась окончательно сдавшись и цепляясь за меня руками так, словно я собираюсь убежать и она меня изо всех сил держит. Ей нужна была опора и плевать кого обнимать, просто нужна опора и не важно, что сейчас это именно я, человек, которого она видеть-то особо и не желает. - Плачь, ни кто не осудит. Тебе можно… Я не знал, что же мне сейчас делать и как малышку спасать, как вообще возможно реабилитировать ее после того, что с ней сделали. Что вообще способно помочь ей? Способно ли с этим справиться время? И если способно, как же долго придется этого ждать? Я ни когда не сталкивался с чем-то подобным в реальности. Только слышал что у кого-то в жизни такое случалось когда-то, и что сейчас всё хорошо, но как люди это пережили, как справились, ка нашли в себе силы идти дальше - ни когда не интересовался, это ни когда не было интересной темой для обсуждений, но сейчас... Сейчас мне катастрофически не хватало информации о том, что же делать дальше. … В груди щемит от вида моей малышки, что охрипла и трясется от каждого резкого звука, вновь начиная выть и прятаться под одеяло, как в укрытие. Спустя месяц ее выпустили из больницы, после долгих тестов, вечеров с психологами, обследований, медики позволили забрать ее домой, или же им просто надоело с ней возиться, это тоже в нашем мире возможно. Как оказалось, здоровье у Иры не очень хорошее, в частности это касается гормонов в ее тощем андрогинном теле и именно это является причиной длительного отсутствия у нее привычных для девушек форм и элементарно – месячных. С приемом препаратов, организм стал меняться и даже начала расти грудь (не большая, но уже более женская, чем полное ее отсутствие). Девушка отказывается разговаривать, мало ест, практически не выходит из комнаты и совершенно не подпускает к себе, с ужасом зашиваясь в угол каждый раз, как я захожу в комнату. Мне кажется, это немного перебор даже для ее ситуации, но приходится смириться и, сдерживать желание вытянуть из комнаты и вернуть в свой мир. Иногда кажется, что прошлую упрямую и веселую Ирку уже не вернуть, руки опускаются, но одни только воспоминания о том, как же трепетно колотилось сердце в первые дни нашего знакомства, заставляют брать себя в руки и упорно продолжать ждать, пока та, кого я полюбил, вернется. Неделя дома – продвижений почти нет. Она запирается, ночами рыдает, выходит из комнаты только в туалет, ест мало, но хоть таблетки выпивает все, если, конечно, не прячет их где-нибудь под кроватью, зная, что все равно не полезу проверять. А сегодня я ее ударил, даже не один раз и только после этого узнал, что же у нее в голове. За стеной шумел поток воды, льющийся из душа. Прогресс, Ира все же решила принять ванну, это не могло не радовать, вот только слишком уж долго она в ванной сидит. Это заставляет начать беспокоиться. Хожу под дверью туда-сюда, борясь с желанием зайти. Мне кажется, что что-то не так. Срываюсь и, открыв дверь, вхожу в залитую светом комнату. - Ир, я войду… - Начал было я, виноватым тоном, но, переведя взгляд с пола на ванную, я чуть не поседел. – Твою ж мать! – Вытягивая из воды идиотку, что отключилась в красной от крови воде, звонкой пощечиной привожу ее в чувства. – Какого черта? – С гневом ударяю по второй щеке, не смотря на то, что девушка уже открыла глаза и, хоть и не уверенно, но смотрит на меня. Из аптечки достаю все, что необходимо для обработки ран и, заткнув очередной пощечиной дуру, скулящую подомной, тем самым заставив перепугано стихнуть, пресек все попытки сопротивления. Обрабатываю порезы. Ран много, но они не глубокие, не хватило мужества резать глубже, но эта идиотина не сдавалась и продолжала себя увечить, в надежде, что вот сейчас точно выйдет добраться до вены. Лишь закончив с пластырями и бинтами, смотрю на дрожащее обнаженное тело. Она исхудала и кости в данной позе еще больше проступают из под бледной кожи. Если честно, это жуткое зрелище, к которому я не совсем был готов. - Больно видеть, как человек, которого ты любишь, пытается свести счеты с жизнью. О чем ты думала? – Я не кричу, а обессилено шепчу, опускаясь на пол рядом с Ирой и накрывая ее полотенцем. – Эгоистка… - Я мусор… - Со вздохом шепчет и получает очередную пощечину. - Не смей так говорить! - Меня трахали какие-то уроды… Тебе нужна была игрушка невинная и с которой был бы только ты, только твоя вещь, но мной уже пользовались… Я мусор! Какого черта ты со мной возишься? – Дрожащим голосом шептала, с трудом сдерживая голос, Ира, зажмурившись и ожидая нового удара в наказание за свои слова. – Лучше так, чем улица… - Вижу, что хочет закрыть лицо руками, но боится пошевелиться. Слезы стекают с глаз большими каплями каждый раз, как она еще больше жмурится. – Прошу… - Я тебя ни куда не отпускал. Встань. – Закусив губу, поднимаюсь и протягиваю ей руку. Девушка не шевелится, ее трясет но, судорожно хватая ртом воздух и быстро дыша, она даже не открывает глаз. – Живо встала! – Мой крик больше похож на рык зверя. От прямого приказа, рыжая вскакивает, чуть не поскользнувшись и широко открытыми глазами смотрит на меня, перепугавшись не на шутку. – В комнату! Видимо, только такие мои слова на нее и действуют. Я зол как никогда, нет времени на попытки жалеть ее и успокаивать. Если только грубость способна вернуть ее в реальность – мне это подходит. Не желаю слышать ни одного упоминания того, что кто-либо когда-либо посмел касаться ее. Мне хватает одного факта, остальные слова попросту не к чему, ведь от них не легче ни мне, ни ей. - На кровать! – Команды срываются с моих губ, как удары хлыста, и она подчиняется, роняя на пол полотенце и осторожно ложится на расстеленную кровать, не зная забраться под одеяло или же лежать так. Она такая жалкая сейчас, с синяками под глазами, отощавшим телом и перевязанными тонкими руками. – Штаны надену тебе, если перестанешь пускать слезы и успокоишься. – Мой тон смягчился, особенно тогда, когда я осознал, что лучше ее сейчас не запугивать. Натягивая на малышку пижамные штаны, провожу ладонью по ее животу, плавно поднимая ладонь выше к ребрам, и переношу ее на грудь, нежно поглаживая округлые формы и, заворожено, целую. Сложно удержаться от этих прикосновений, когда вот она, прямо предо мной. – Я люблю тебя, дура, хватит заниматься самоуничтожением и позволь быть рядом. Я не прошу ни чего сложного, просто будь со мной и не майся хренью. – Ира дернулась, ей не нравились мои прикосновения, но сделать с этим она ни чего не могла. - Прости, что я сбежала… - Слышу дрожащий голос, осторожно обнимая его обладательницу и кутая в одеяло, заботливо гладя по щеке. – Прости… - Давится слезами, трусливо обнимая и прижимая мою голову к груди, прося простить и не наказывать за проступки. До чего же она глупое создание, раз говорит это. Ложусь рядом, затягивая ее напряженное тельце на себя. Ноги приходится немного развести в стороны, чтобы Ира могла удобно лечь, не думая о том, что ноги придется разводить ей, дабы спустить их по моим бокам. - Отдыхай. – Осторожно глажу по волосам. Руки трясутся, но не меньше, чем колотит чудо, лежащее на мне. – Я больше никогда тебя не оставлю, никогда и ни кто не тронет тебя, даже я, если ты, конечно, сама не захочешь, тише, да не собираюсь я тебя сейчас… И прости. Прости, что не сдержался и ударил, это мне не свойственно, но я так испугался, увидев тебя в крови, что не соображал что делаю. Прости меня... Через некоторое время девушка успокаивается, расслабляясь и начиная засыпать, периодически дергаясь и вновь временно напрягаясь, но всего лишь на несколько секунд, вновь погружаясь в сон. Прислушиваюсь к ее дыханию и вспоминаю тот день, когда потерял ее и думал, что навсегда. Согласившись сходить со мной на встречу, Ира несколько часов провела перед зеркалом, причитая, заявляя, что передумала идти и все равно нанося на кожу косметику, смывая ее, вновь возмущаясь и опять возвращая макияж. Волосы растрепала и залила лаком, старательно выщипала брови, доводя их практически до копии тех, что увидела в интернете, подвела глаза, добавив стрелки и яркий цвет. Темные губы довершали образ, как казалось ей, но мое мнение на все это было иным, по этому, когда ей надоело переводить косметику, умываю ее и крашу сам, где-то дощипав бровки, где-то доклеив реснички. Ей нравится образ и зеленое платье из плотной ткани, идеально обтягивающее ее торс и переходящее в красивую юбку. Высокая танкетка делает ее еще выше, практически на пол головы выше меня, но это не важно, она идеальна и это именно то, чего я добивался. - Наденешь? – Становясь на колено, протягиваю обручальное кольцо, на что рыжая реагирует смехом и просит на заниматься такими глупостями, но кольцо все же принимает, согласившись с тем, что для образа это нужно. – Это не образ, а новая жизнь. - Называй, как хочешь. – Стоя во весь рост перед зеркалом, девушка любуется собой, вертясь на одном месте. – Впервые выгляжу так по-женски со времен детского сада. Так непривычно. Тебя это не пугает? - Меня это заводит. – Сознаюсь я, с интересом наблюдая за ней. – Ты прекрасна, на обуви этой не упадешь? - Да научилась я ходить! – Возмущается, уперто топнув ножкой и, сделав шаг ко мне, теряя равновесие, тут же хватаясь за мою руку, дабы не рухнуть на пол. - Не отходи от меня там далеко, хорошо? Цепляйся лучше за меня, чем за чужих мужчин. – Смеюсь, притягивая любимую к себе и целуя в уголок губ. – Это от тебя все должны с ног падать, а не на оборот. - Не ехидничай. На самой же встрече, ближе к концу вечера, она просто исчезла, сказав, что отойдет не на долго в туалет, но, так и не вернувшись ко мне. До чертового звонка я наивно надеялся, что она просто сбежала, решив, что я – не тот, кого она желает видеть рядом и такой способ поставить точку в том, что, если очень постараться, можно назвать отношениями – наилучший. Но, к сожалению, даже этот вариант был бы куда лучше того, что произошло на самом деле. Да, Ира сбежала, но цель ее была не известна, да и сейчас уже не узнать, но идти подворотнями, не думая о собственной безопасности в ее случае было безрассудно. Когда за ней погнались – убежать от преследователей на высокой танкетке было не возможно. Если верить словам полиции и психолога, который беседовал с девушкой, Ира споткнулась, разодрав колени, ладони, порвав платье и потеряв возможность убежать от преследователей. Ее схватили, заткнули тряпкой рот и надругались, периодически избивая и вновь насилуя. Благо они использовали презервативы и не занесли ей ни какой заразы, в этом случае было бы еще хуже. Уродов этих словили, судили, даже не представляю каким образом их нашли, но дело было сделано и хотя бы за что-то я мог быть спокоен. Я хотел ее, как и раньше, но не мог бы даже представить, как это произойдет и когда, ведь, в каком-то плане, страшно было даже коснуться ее или затронуть эту тему. На ее месте я бы до конца своих дней шарахался от всех мужчин, что она и пыталась делать, но от меня не убежишь.