Все началось... с фруктового льда?

В кабинете до ужаса жарко и Псих думает лишь о том, как бы побыстрее выбраться из этой духоты. Кажется, даже руки уже иссохли, а в горле разместилась вторая пустыня Сахара. Говорить неприятно, а уж и думать о том, что бы закричать, у него не было никакого желания. Его неимоверно бесили духота помещения, кушетка, которая почему-то стала какой-то жесткой и неудобной, так еще и этот прилизанный придурок, который, как всегда, опаздывает. Хмурый и злой, он барабанит пальцами по подлокотнику, лениво и вяло оглядывает дубовый стол хозяина кабинета. Спасибо хоть и на том, что в коридоре стоять не придется, Док не имеет привычку закрывать двери. На столе, кроме редких трещин, ничего не было, поэтому взгляд переместился на полки. Вялое любопытство, которое на мгновение поселилось в нем, тут же угасло. Ряды одинаковых книг молчаливой стеной окружили его, лишь редкие предметы скудного декора немного скрашивали обстановку. Снова стало скучно, а духота давила на него, вдавливая в кушетку. Он чувствует, что пот неприятно стекает по его спине и на лодыжках, а руки и ноги затекли от долгой неподвижности. Псих поднялся, еще раз оглядев комнату, посмотрел на часы, раздражающе тикающие на стене, и подумал, что, может быть, стоит идти домой. Его нет уже целых тридцать минут. Впрочем, только он поправил расслабившийся галстук, как быстрый стук чьих-то шагов приблизился к двери и та с щелчком открылась. Это и был психолог. Прилизанный, опрятный, с фиолетовой бабочкой и сумкой, кажется, от ноутбука, которая бешено болталась у него около бедер. Тяжелое дыхание оповестило Психа, что тот все-таки соизволил поторопиться на свою работу. Не дожидаясь фирменного "что вас беспокоит", он сказал: - О, и что на этот раз?.. - слова привычно комкались в горле и он, дрожащий от гнева, почти что шипел на него. Док безразлично взглянул в кислотно-зеленые глаза, сверкающие от гнева, пожал плечами и приятным, но равнодушным баритоном произнес: - Пробки, - и ровным шагом прошествовал к своему столу. Словно демонстративно медленно, он распаковал свой багаж. Ноутбук со стуком опустился на стол, блокнот зашелестел у него в руках, а большим пальцем он щелкнул ручкой. - И так... Что же вас... - его прервали. - Заткнись! Не продолжай эту чертову фразу, которой ты долбишь мне по мозгам каждый гребаный визит! Ты опоздал на целых полчаса! За что вообще я плачу деньги?! - и именно последняя фраза заставила Дока задуматься. Действительно, почему этот психопат, зная, что он даже и не старается ему помочь, зная, что все эти посещения бесполезны, все еще тратит свое время на бесплодные попытки излечиться? Единственное, что ему помогает - это разрядка. Доктор специально делает вид, что игнорирует его, вынуждая говорить все больше и больше. Но он-то думает, что Док вообще не старается. Зачем он продолжает ходить к нему?.. - Меня бесит, когда люди опаздывают! Меня бесит жара в твоем кабинете! Меня бесит эта жесткая и неудобная кушетка, меня бесит... - словоизлияние перекрылось, когда Док, полностью игнорируя его, зашуршал сумкой. - Эй! Что ты... - - Раз уж я опоздал на полчаса, я подумал, что будет целесообразным купить в качестве извинения мороженое. Тут действительно жарко, - Док покосился на слепящее солнце, злобно сияющее за окном. Шуршание стало еще сильнее, но, наконец, он извлек две серебряные пачки с нарисованными на ней апельсинами. Фруктовый апельсиновый лед. - Всего лишь фруктовый лед? Мог бы и по-лучше чего-нибудь купить... - с укоризной тихо сказал Псих, на что Док снисходительно улыбнулся. Он-то видел, промелькнувшую в изумрудных глазах благодарность и радость. Фруктовый лед в жару - это идеально. - А знаешь, почему меня бесит мороженое? - как-бы между делом спросил он. Док подавил измученный вздох и скучающе взглянул на белый галстук в красную полосочку своего собеседника. Тот, стискивая кончик обертки между пальцами, как ни в чем не бывало продолжил: - Открывать неудобно, вдруг не с той стороны откроешь? - это было, откровенно говоря, глупо. - Но ведь можно пальцами нащупать палочку, - смешок поселился где-то в горле. Пошуршав пальцами, он, наконец, открыл обертку. И слава Богу, что с нужной стороны. Он двумя пальцами взялся за плоскую палочку и извлек лед из обертки. - Ну, иногда люди ошибаются и открывают не стой стороны. Это неудобно, - оправдался Псих, поняв, что он все же неправильно начал разговор. - Я таких проблем явно не испытываю, - ухмыльнулся Док, слегка покрутив палочкой. Он с сожалением осмотрел совсем маленький кусочек оранжевого льда, который сиротливо держался на палочке. Он слишком быстро ест мороженное. - И еще оно тает. Стекает на пальцы и делает их липкими и неприятными, - Псих поморщился. - Если быстро есть, то ничего подобного не случается, - заметил Док, во рту которого уже таял последний кусочек. Он перевел вялый взгляд на экран ноутбука, который все еще загружался. - Ну, только ты тут у нас такой быстрый, - с раздражением прошипел Псих. Док с усмешкой заметил, как оранжевые капли мороженного, к которому так и не притронулись, уже почти-что добрались до пальцев Психа. Тот, тоже заметив, что не стоит более медлить, широким языком слизал две капли мороженого. Судя по довольному выдоху, мороженое ему явно по нраву. А вот Доку явно по нраву открывшееся ему зрелище. Полуразвалившийся узел галстука немного оттягивал край голубой кофты с длинным рукавом, делая вид невротика немного неряшливым и даже развязным. Край ключицы был открыт свету, длинная красивая шея была представлена Доктору. Но больше всего его заинтересовал язык Психа. Широкий язык проходил по всей длине оранжевой льдышки, а потом, войдя, кажется, во вкус, тот принялся обсасывать самый кончик мороженого. Сердце психолога застучало и тот уже засомневался, что стоило купить мороженое, а не, скажем, лимонад. Щеки залились румянцем и тот во все свои глаза и очки уставился на губы и язык его пациента. Док заметил, что Псих вообще как-бы и не знаком с понятием этикета и морали. Он был груб и невежлив, не замечая, что и сам ведет себя не как полагается. Например, он совершенно не чувствует смущение. Даже тогда, когда его просто-напросто буравят тяжелым, возбужденным взглядом. Язык стал тоньше и чувственно прошелся от самого основания, до кончика ледяного сока, подхватывая пару капель и слизывая их. Он ел мороженное долго, медленно, но невероятно возбуждающе. Лишь когда он съел половину угощения, он начал что-то подозревать. - Эм... ты чего это так уставился? - изумрудные глаза выражали искреннее недоумение. - Ничего. Просто вижу, что ты ОЧЕНЬ сильно наслаждаешься, - все-таки не выдержал и немного подколол его. - Чего?! - прикрикнул он, сильно дернувшись куда-то в сторону, чуть не слетев с кушетки. Через несколько секунд он понял, что это всего лишь шутка. И хорошо, что он так подумал. А еще лучше, что через толстые линзы очков не видно потемневших голубых глаз психолога. - Блин, из-за него теперь слишком сладко... У тебя есть немного воды? - с надеждой в глазах спросил он. Впервые он увидел его без уже привычного раздражения и злости. Его стоило угостить мороженным при самой первой встрече. Шумно выдохну и взглотнув, Док встал так, что бы не было видно его эрекции, натягивающей его нижнее белье. Подойдя к кулеру, он взял в руки стаканчик из пластмассы и налил в него холодную воду. Подходя к кушетке, Псих заметил, что он странно прихрамывает. - Ты ногу отсидел, что ли? - подозрительность окрасила его глаза почти что в бирюзовый цвет. - Да, - растерянно, даже и не стараясь ничего придумать, ответил он, подавая ему стакан воды. - Ага, спасиб, - и он приложился к стакану. Доктор секунд пять наблюдал бешено вращающийся кадык мужчины, что сделало узел в самом низу живота еще более стянутым, а жару, царившую на его лице, еще жарче. - По-моему, ты заболел, - смерив его взглядом, продолжил Псих. - Да? - снова рассеянный ответ-выдох. Он встал с кушетки и приложил ладонь к его лбу. По шее и спине Дока пробежали мурашки. - У тебя, кажется, температура поднялась, - убрав руку, сказал он. - Скорее всего, - кивнул Док, замечая, что Псих стоит слишком близко. От него исходил легкий аромат только что съеденного мороженого и, кажется, кофе. Необычный аромат вливался в ноздри доктора и те затрепетали, вдыхая чудный запах. - Тебе плохо. Думаю, тебе лучше пойти домой, иначе же заразишь меня. Ненавижу болеть!.. - и снова триада о том, что он, бедный и несчастный, не хочет заразиться от него чем-нибудь. - Не хочешь заразиться, значит... - эти слова слегка остудили его, но член до того сильно сжимали узкие штаны, что тот уже потерял способность думать. - Что ты делаешь?! - испуганно взвизгнул Псих, когда почувствовал пальцы-тиски на своем плече. Резкий рывок и тот оказался прижат к горячему и сильному телу мужчины. Док сжал его в объятьях, не давая его пациенту вырваться и убежать. Тот слишком громко кричит и по-этому пришлось заткнуть его поцелуем. О, это было чудесно! Вкус апельсинового мороженого царил в его рту и Док тут же принялся обшаривать его рот языком. Прошелся по плотно сжатым зубам, пощекотал им десны, прося его открыть челюсть. И они... открылись? Док не ожидал этого. Как и не ожидал того, что чужой язык метнется к его языку. На мгновение его язык находился в плену у извивающегося языка невротика, но спустя пару секунд, психотерапевт все же занял главенствующее положение, яростно и страстно врываясь в чужой рот, щекоча небо и щеки. Стон, на этот раз не протестующий, а полный игривого наслаждения, оповестил Дока о том, что Психа все устраивает. Оторвавшись, он заметил тоненькую ниточку слюны, которая беззвучно лопнула между ними. Псих открыл глаза, в его темно-зеленых глазах читалось настоящее, первородное и дикое возбуждение. - Черт... Ты предупредил бы хоть... - тяжело дыша, проговорил он. А потом смущенно потупился, когда понял, что они только натворили. Это неестественно и не должно быть. Они парни и они люди, вынужденные проводить два часа в неделю вместе. В конце-концов, доктору недопустимо иметь какие-либо отношения с пациентами. Это же... это же просто не правильно! - Прости... - выдохнул Док, отдышавшись от страстного поцелуя. Что он только что натворил? Он поцеловал своего пациента. Он поцеловал даже не девушку, а парня! Он женат, он врач, он взрослый человек, который возбудился от... от мороженого! Стыд и позор ему! - Я... Я, наверное, пойду... домой, - скомкано проговорил он, затянул галстук по-туже, подобрал кожаную сумку и тяжело потопал к двери. Он самый настоящий идиот. Что это вообще было? Какого черта все это вообще началось? Через пару часов забудется все это возбуждение, вся эта страсть и желание обладать, оставляя за собой многолетний стыд и позор. Это просто временное влечение. Спонтанное возбуждение. Эмоциональный срыв. - Идиот-идиот-идиот... - шипит Док, напряженно вглядываясь на залитую солнцем улицу, так и не замечая быстро снующего по перекрестку нервного пациента. Спустя час до него дошло, что нельзя было отпускать его. Он же может напридумывать столько всего! Накрутить себя. Он же неуравновешенный! Может быть, он сейчас в критическом состоянии. Испугавшись и чувствуя громкий, гулкий стук сердца, он набирает номер Психа дрожащими пальцами. Монотонные гудки вгоняли его в панику. Псих сбросил трубку. На грани нервного срыва, Док быстро отправился к дому Психа. На душе было неспокойно, словно он сделал что-то, что, черт возьми, нельзя было делать. Ни под каким предлогом нельзя было терять крышу и бросаться на него, как хищник на жертву. Это неправильно... недопустимо... Его дверь. Док, тяжело дыша, подбегает и со всей дури стучится в дубовую дверь. - Псих?! Эй, открывай! Пожалуйста, открой! - кричит он. Щелчок почти что оглушил испуганного доктора и тот по инерции ввалился внутрь квартиры, чуть не сбив с ног изумленного Психа. - Что ты тут забыл? - злобно шипит Псих, его глаза снова наливаются злым, кислотно-зеленым цветом. - Прости... Пожалуйста, прости что я был... столь несдержан, - осторожно подбирая слова, говорил он. - Несдержан?! Да ты чуть не изнасиловал меня! - кричит Псих, сжимая кулаки. - Извини. Этого больше не повторится. Я найду тебе другого психолога, - Док словно одеревенел, взгляд стал пустым и мертвым, а в голосе поселилась пустота. Словно перед Психом стоял не вечно пофигистический и ленивый психолог, а мертвец. Весь он как-то неестественно вытянулся и создавалось впечатление, что он лежит в гробу, а не стоит на пороге. - Давай забудем, - это сравнение с мертвецом остудило Психа. Глаза больше не светились злобной, ядовитой яростью. - Давай забудем, - эхом повторил Док, развернулся и ушел. Время шло и настал час нового визита. С тяжелым сердцем, Псих стоял у двери кабинета его психолога. Постучав, он услышал короткое "войдите" и открыл дверь дрожащими от волнения руками. Весь дерганный, он переступил порог и уставился на Дока. Тот смерил его ленивым взглядом и неопределенно махнул рукой на кушетку. Псих послушно лег на нее, от волнения ерзая и смотря на него. Он не мог не замечать то, что Док, не смотря на всю его раздражающую прилизанность, даже... нравился ему?.. Конечно, не до такой степени, что бы хватать его за плечи и лезть с поцелуями, но... Ведь все же нравится... - Что вас беспокоит? - Псих даже удивился, с какой непосредственностью это было произнесено. Стало даже обидно. Неужели, то было всего лишь порывом бездумного возбуждения? - Меня беспокоишь ты, - не думая ни о чем, сказал Псих. Он все же решил рассказать ему все. Абсолютно все. - Мм... В каком смысле? - недоуменно спросил Док, хотя пациент видел, как тот нахмурился. - В прямом. Ты мне... ты мне нравишься, - выдохнул Псих, отводя взгляд в сторону, на скучный ряд одинаковых книг. - И насколько я тебе нравлюсь? - медля со словами, протянул он, слегка выпрямившись и словно готовый либо напасть, либо убежать. - Например, на столько, что бы позволить тебе поцеловать меня еще раз, - не думая, выпалил он и тут же пожалел об этом. Господи, что он только что сказал?! Перед ним сидит психолог, причем, женатый психолог, который будет думать, прежде чем что-то делать! Хотя, тогда он вроде бы даже и не думал... Тот встал и ровным шагом направился к нему. Склонившись над кушеткой, он наклонился. Когда они почти что касались кончиками носа, он тяжело выдохнул: - Значит, позволишь? - от этого томного, тяжелого и бархатного голоса по спине невротика прошлись мурашки и он стал заметно нервничать. Вместо ответа, Псих сам вытянул шею и коснулся своими влажным губами до сухих губ Дока. Он решился. Даже пусть это будет на один раз, но пусть просто будет. Он ведь... даже любит его. По-своему, но любит. Примерно до такой степени, что бы позволить себе раздвинуть перед ним ноги, а ему вставить в него свой горячий и твердый член. Доку словно крышу снесло. Он впился своими губами в его губы, провел свой язык по нижнему ряду зубов и, в конце-концов, начал тереться своим языком об его язык. Доктор не думал о том, что он женат и о том, что он ведет себя непрофессионально. Он не думал даже о том, что они оба мужчины и о том, насколько Псих был неискушен в этом. Казалось, он никогда ни с кем не целовался. Тем не менее, именно это неловкое, робкое ерзанье чужого языка у его неба, возбуждало его, делая эрекцию сильнее и жарче. Стоять, опустив голову было неудобно, шея вскоре начала ныть, а воздух кончаться. Психу, кажется, тоже было очень неудобно так сильно задирать голову. Психолог слегка отдалился и бегущими пальчиками стал быстро и легко расстегивать пуговки на рубашке его любовника. Ногтями щекотно провел по ребрам, нежно задел соски-бусины, широким жестом прошелся ладонями по животу и, наконец, принялся за ремень и молнию на штанах. Псих тяжело дышал, бешено вращая мутными от страсти глазами. Он цеплялся пальцами за рукава его пиджака, намекая, что он один раздеваться не хочет. И Док послушался его. Нарочисто медленно он принялся обводить себя руками, расстегивая пуговицу одну за другой. Пиджак тяжело упал на пол, звонко ударившись пуговицами о пол. Рубашка тоже не задержалась на долго на его теле и он поспешил снять ее. Псих воодушевленно смотрел на красивый торс психолога. Сколько ему? Тридцать пять? А по нему и не скажешь. Психу, которому надоело лежачее бездействие, поднялся и принялся расстегивать его ремень, пуговицу и молнию. Резко опустив штаны, он притронулся к возбужденной плоти. Пробежавшись по ней пальчиками, легонько поддев яички, он состроил свое самое коварное выражение лица и томно произнес: - Ты так возбудился от того мороженного... Думаю, я могу заменить его на это, - и он выразительно сжал основание члена. Док приглушенно выдохнул сквозь стиснутые зубы, его грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания, а член сейчас находился в жарком плену рук и языка его пациента. Тот, проводя языком по всей длине его члена, изредка останавливался у красной головки пениса, обхватывая его кольцом своих губ. Док приглушенно застонал, рефлекторно поддергивая бедрами. Казалось, Псих делал это впервые, но он был настолько уверен в себе, что и доставляло Доку приогромнейшее удовольствие. Он почувствовал, что слишком уж тугой узел затягивается еще уже и резко расслабляется. Жар хлынул из него в виде белого, липкого семени, попав прямо в рот сосущему. Тот от неожиданности подавился и начал откашливаться. - Предупреждать надо! - недовольно, с закипающим гневом, просипел он. Док, видя, что и его пациент нуждается в "помощи", положил широкую, твердую ладонь на пах Психа, предварительно повалив его на кушетку. Одной рукой придавливая его грудную клетку, а другой легко преодалевая ширинку, начал поглаживать его большим пальцем. Псих снова поперхнулся и во все глаза уставился на то, что Док, сдернув с себя штаны уже полностью и освободив его грудь, принялся надрачивать себе, возвращая член к жизни. Как только он снова встал, готовясь бороздить новые просторы, Псих испуганно вжался в кожаную обивку кушетки, наблюдая, как с него снимают штаны и раздвигают его ноги. - С-стой, Док! Я же... У меня никогда не было ничего подобного... то-есть, вообще никогда не было секса, - эта фраза заставила заставила его покраснеть еще пуще и отвести взгляд зеленых глаз в сторону. А Док... Он изумился. Значит, он будет первым? Он первый, кто ловит его стоны и касается его? Однако, была одна проблема... У него здесь не водится ни лубриканта, ни чего-то подобного. Он же не прячет игрушки и смазки по всем углам своего кабинета! - Тогда давай отложим это, - шепнул Док на покрасневшее ушко. Псих благодарно кивнул, а взгляд наполнился облегчением. Он, кажется, испугался всего того, что сейчас бы произошло. - Только вот за место этого попробуем нечто другое... - коварно улыбнулся Док, бархатно растягивая гласные и почти касаясь своими губами краюшка его уха. Псих чувствовал опаляющее дыхание своего психотерапевта и не на шутку испугался. - Это "другое"... Это будет болезненно? - поинтересовался от, снова вжимаясь в кресло. Он не ответил. Вместо этого он взобрался на кушетку, придавив его тяжелым телом. Недовольный возглас снова заткнул поцелуй. Этим "другим" оказалось нечто очень и очень приятное. Имитируя половой акт, мужчина начал тереться своей эрекцией об его член. Кажется, что два раскаленных до бела солнца столкнулись друг об друга. Первым кончил Псих. В его глазах словно взорвались тысячи искр, тугой узел в животе завязался до боли сильно, но тут же расслабился, выпустив жар из его члена. Доку потребовалось немного больше времени. - Ч-черт... по-моему, я даже влюблен в тебя, - просипел Псих, чувствуя тяжесть мужчины на себе. Тот, словно и не торопясь, лениво сполз с него. - Я тоже люблю тебя, - выдохнул Док. Ну и пусть, что он женат, развод с уже давно нелюбимой женой ему не помеха. Ну и пусть, что они парни, ведь они все же не одни такие. Ну и пусть, что он доктор, а Псих - пациент. Об этом вообще никому не обязательно знать.       Псих понял, что впервые чувствует себя таким радостным, счастливым, безмятежным и, наконец, спокойным.