Творческие разногласия

Каким же нужно быть отбитым больным ублюдком, чтобы звонить честным людям посреди ночи? Картман спросонья на этот вопрос ответить не смог, поэтому просто проигнорировал вибрирующую трубку, искренне надеясь, что кто бы это ни был, он уже умирает в страшных муках. Впрочем, мобильник сам решил эту проблему − со стуком проехавшись по столу, где он лежал, упал на пол и успешно выключился от удара. Молодец, хорошая штуковина, уважает своего владельца… Эта мысль была очень привлекательной, чтобы под нее снова погрузиться в объятия сна, но задуманному было не суждено свершиться. Звонок повторился. На этот раз на городской номер. Пронзительная трель откуда-то из недр комнаты заставила Картмана едва ли не подскочить на месте. Живи он сейчас до сих пор у мамочки, а не на съемной квартире в Денвере, он бы непременно уже зашелся в крике, призывающем поднять трубку. Но сейчас привлечь к решению такой важной проблемы было некого, поэтому придется разруливать самостоятельно. Запутавшись в одеяле, Эрик, чертыхаясь, спустил ноги на пол, чтобы встать и расправиться с надрывающимся нарушителем его спокойствия. Когда он добрался до телефона, который был зарыт в горе грязных носков, коробках из-под фастфуда и каких-то бумагах, степень ненависти к звонившему уже достигла своей критической отметки. Появилась шальная идея рвануть провод из сети, чтобы обрубить возможность ему названивать как таковую, но кто-то очень умный додумался аккуратно пустить окончание кабеля внутрь плинтуса, что значительно усложняло задачу. К тому же, Картману просто необходимо было высказать все, что на душе наболело, тому, кто решил так настойчиво добиваться его внимания в неурочный час, и именно поэтому он поднял трубку. − Кому там надо? − нелюбезно рявкнул он, собираясь только выяснить имя этого обмудка, чтобы завтра, как проснется, устроить ему сладкую жизнь. − Жиртрест, есть разговор. Ох, ну конечно. Представитель какой еще расы может быть настолько наглым и настырным, чтобы не полениться трезвонить сначала на мобильник, а потом и на городской? − Еврей, − хмуро ответил Картман, не спеша класть трубку. − Ты в курсе, сколько сейчас времени? Или у вас, жидов, свой часовой пояс? − ехидно поинтересовался он, подтягивая телефон по полу поближе к кровати. Ладно, раз уж проснулся, можно… Повременить. В качестве исключения. − 2:28, − бодро отрапортовали с той стороны, пропустив мимо ушей подколку. Черт возьми, и правда, не особо удачная шутка вышла, нужно было что-то пооригинальней придумать. − И как ты думаешь, что я сейчас делал? − процедил Картман, прижимая трубку к уху, чтобы обратно устроиться в своем коконе из одеял. − Жрал? − предположил Кайл, а это был, естественно, именно он. − И можешь не врать, я слышу, как ты шелестишь своими сырными шариками. − Иди в жопу, − обиженно ответил Картман, с хрустом разрывая упаковку, которая так удачно нашлась между подушек. Ну надо же чем-то себя занять, в самом деле. − Так что у тебя за дело? − Я поехал на уик-энд к родителям, и меня заставили разгребать чердак, − сообщил Кайл таким тоном, будто это должно было все расставить на свои места. Но, услышав недоверчивое хмыканье, пояснил: − Ну, там всякий хлам еще со школы хранится… Куча хрени накопилась. − Охуительная история, − закидывая себе в рот любимое лакомство, отозвался Картман. − Что и требовалось доказать − евреи такие жадные, что не могут даже мусор выкинуть вовремя. И ты для того, чтобы поделиться этой важной информацией, решил меня разбудить? Это очень невежливо, Кайл, − растягивая гласные, проговорил он, дополняя свои слова долгим зеванием. − Тебе всю школу ничего не мешало мне звонить в любое время суток! Да и сейчас тоже! − неожиданно вспылил тот. Судя по звуку, он явно ударил по чему-то рукой, в знак своего раздражения. − По любому идиотскому поводу! − А я и не претендую на звание приличного мальчика из еврейской семьи, − невозмутимо парировал Картман. − Это вам, жидам, приходится изгаляться, чтобы общество вас хоть как-то терпело, а мне… − Заткнись, урод! − перебил его Брофловски. − Еще одно слово про мой народ, и я вешаю трубку! − поставил он ультиматум. − Шикарно, − воодушевился Картман, в такт своим словам двигая челюстями. Проглотив, он набрал побольше воздуха в легкие и гнусаво завел на мотив какой-то прилипчивой песенки из рекламы: − Жи-жи-жи-жи-жи-жи-жиды! − Услышав короткие гудки, он удовлетворенно ткнул трубку на место, и собирался уже отвернуться к стенке в обнимку с недоеденными сырными шариками, как его снова оглушила телефонная трель. − Ну твою же мать… − застонал он. − Не сработало, − пожаловался он потолку, обреченно вздыхая и протягивая все еще испачканную в крошках руку к полу, к визжащему аппарату. − Я вдруг понял, что это я тебе позвонил, − чуть виноватым тоном проговорил Кайл. − Да ладно? − съязвил Картман, укладывая трубку на подушке так, чтобы не нужно было держать ее рукой. − Чего привязался-то? При чем тут я к твоему чердаку? Ты нашел там золото и решил отдать его мне? Очень разумно. − Ты повторяешься в своих шутках. − А ты скучный. − Я не скучный, − возразил Кайл. − Это Крейг скучный, а я просто… Картман! − заорал он, услышав крайне наигранный храп в трубку. − Нихрена не смешно! Я тебе… − Ты мне почти в три утра начинаешь вещать про Такера. Это реально уныло, − хмыкнул Картман. − Давай ближе к делу. − Я, вообще-то, пытаюсь, но кое-чья жирная жопа меня все время перебивает, − огрызнулся Кайл. − Голова. − Что «голова»? − удивленно переспросил он, явно озадаченный этим заявлением. − Ну, ты говоришь с моей головой. Но если хочешь поговорить с жопой, то могу передать ей трубку, − крайне деловым тоном ответил Картман, изо всех сил сдерживая смех. − Я уверен, ей есть, что тебе сказать. И у меня не жирная задница! − запоздало возмутился он. − Я тебя умоляю… − По страдальческому вздоху еврея было понятно, что он закатил глаза на этих словах. Он всегда так делал. − Ладно, придурок. Ты. Твой чердак. Дальше что? − решил все же помочь ему по доброте душевной Картман. Обсуждение его форм всегда приводило не в лучшее расположение духа, что плохо сказывалось на аппетите. Точнее, наоборот, весьма хорошо. А шарики почти закончились, чтобы достойно заесть эту беседу. − Ну, я нашел одну вещь… − весьма неохотно протянул Кайл, будто ему не очень хотелось заводить этот разговор, но обстоятельства вынуждали. − Вроде как твою. − Какую? − заинтересовался Эрик. − Ты у меня что-то спиздил, да? Я так и знал! Это у тебя в крови. − Ничего я у тебя не воровал! − вклинился тот в очередной грозившийся начаться монолог об иудеях. − Это Айк. − Твой канадско-еврейский брат у меня что-то утащил? Еще лучше! − возмутился Картман, лихорадочно пытаясь вспомнить, что бы это могло быть. Наверняка что-то жизненно ему необходимое, без чего его дальнейшее существование было просто невозможным. Вот же проклятущие евреи! Сон как рукой сняло. − Ты все не так понял! Помнишь, где-то лет десять назад ты писал ту дебильную сказку, которую потом пытался впарить детям из младшей школы? − вкрадчиво спросил его Брофловски. − Какую из? − подозрительно уточнил Эрик, мониторя в голове список всех своих бессмертных творений. Каждое из них, несомненно, заслуживало внимания. Ничего удивительного в том, что он пытался донести что-то в неокрепшие детские умы − прививать вкус к высокой литературе нужно с пеленок. − Про «Красную Кайлапочку»*, − словно каждое слово доставляло ему неимоверные страдания, выдавил из себя Кайл. − Я тогда у тебя отнял книжку и выкинул, а Айк, похоже, ее подобрал и притащил домой. И вот сейчас я нашел эту дрянь на чердаке в доме родителей. − Понятно, − хохотнул Картман. Трубка под ухом нагрелась и стала липкой, что в любой иной ситуации заставило бы его уже давно свернуть разговор, но сейчас он даже не обратил на это внимания. − Я ее прочитал до конца, − замогильным голосом сказал Кайл. − И как, проникся? − очень воодушевился Эрик. Ему льстило любое внимание к его деяниям, а, судя по всему, этого еврея там проняло до самых кишок! − Тебе понравилось, как я поработал с метафорами? «Красный» в честь рыжей кудрявой пакли на твоей башке! − с гордостью добавил он. − Я догадался, − все таким же тоном ответил Кайл. − Вот как раз насчет сюжета твоей истории я тебе и звоню! Ну наконец-то! Разродился-таки и выдал цель своего звонка. Сразу бы так. А то сначала разбудил, потом закатил истерику, затем нудел о чем-то, ходил вокруг да около… Джерсийский еврей, что с него еще взять! − Ты, наверное, хочешь спросить, почему твоей бабушкой был Токен? − услужливо подсказал Картман. − Очень хороший вопрос. Видишь ли, мне требовалось показать моей аудитории, что я терпим ко всякого рода меньшинствам. Поэтому одним из персонажей стал афроамериканец. − Нет, это меня волнует меньше всего. − Тогда про то, почему главный герой − еврейский мальчик-гей? − продолжил объяснять Эрик. − Я же уже сказал: терпимость превыше всего, мой дорогой Кайл! Пришлось охватывать все по максимуму в один присест. А то меня, знаешь ли, почему-то часто обвиняют в том, что я не очень терпим… − Да неужели, − прошипел Кайл, отчетливо заскрипев зубами. − Или тебе интересны четыре женщины, которых он повстречал на своем пути? Они оказались феминистками и хотели удавить Кайлапочку за сам факт его существования, если мне не изменяет память… − пробормотал Картман, морща лоб в попытках вспомнить все детали десятилетней давности. − Конечно, не могу их за это винить, видит Бог, ты это заслужил, но мне просто нужно было что-то страшное и мохнатое, чтобы символизировать Волка из сказки. Но на самом деле они очень хорошие, интересные и веселые женщины. Просто у них обострено чувство справедливости. − Да заткнись ты уже, − взмолился Кайл. − Меня гораздо больше занимает последний персонаж твоей тупой истории! − А что с ним не так? − совершенно искренне удивился Картман. − «Кайлапочка поднял глаза, чтобы посмотреть на того, кто спас его из лап смерти», − начал цитировать вслух Кайл, шелестя страницами. − «Перед ним стоял высокий сексуальный охотник с обворожительной улыбкой и прекрасным подтянутым телом. За его плечами развевался плащ из енотового меха. Вне всякого сомнения, это был легендарный Эрик де Картман». Ты, блять, серьезно?! − Я не понимаю, что тебя смутило, − задумчиво почесав нос, сказал тот. − С сексуальным телом, я думаю, вопросов, нет, − категорично заявил он под какой-то подозрительный хрип из трубки. Кажется, его собеседник начал задыхаться от переполнявших его эмоций. Как бы не помер под конец разговора! − Может, тебе не понравился енотовый плащ? Ну, сначала я хотел сделать его супергероем, но понял, что это будет неаутентично, − жутко гордый собой, что в столь нежном возрасте был знаком с такими сложными терминами, по слогам проговорил Картман. − Подожди, подожди, я понял! В имени охотника появилась приставка «де», как у французов, а я ненавижу французов, и ты об этом прекрасно знаешь, но так как изначально «Красную Шапочку» придумал какой-то лягушатник, я просто следовал закону жанра. Смею тебя уверить, охотник Эрик де Картман не был настоящим французом, наоборот, он показал себя редким смельчаком, спасая Красную Кайлапочку. Надеюсь, я полностью разрешил все твои вопросы, − торжественно закончил он. − Ага, просто эталон храбрости! − съязвил Кайл. − А в конце этой ереси что за хрень начинает твориться?! − Не хрень, а очень поучительный финал. Ну-ка, что там? − «Красная Кайлапочка, как настоящий жид, решил откупиться от охотника за спасение за бесценок», − послушно зачитал Кайл. Его голосом можно было расшибить парочку «Титаников» без особого напряга − прямо будто холодильная установка, а не истеричный еврей! − «И предложил Кайлапочка в награду трахнуть его прямо там, не отходя от кассы, но только охотник Эрик де Картман был бескорыстным, и вообще, не хотел подхватить от него холеру, поэтому отказался. И остался Кайлапочка ни с чем. Конец». − И что тебя не устраивает? − опешил Картман от убийственной интонации, с которой была дочитана сказка. − Да это же бред какой-то! Холера? Это еще откуда взялось? − Очень опасная болезнь! Ты еще удивляешься, почему Эрику ничего не захотелось… С больным-то! − пробормотал себе под нос Картман, крепко призадумываясь на этот счет. И правда, почему именно холера? Наверное, в момент написания сказки он сам страдал расстройством желудка, потому тема была крайне наболевшей. − Она даже не передается половым путем! − не сдерживаясь, заорал на него Кайл. На заднем плане послышался какой-то грохот и приглушенное «Что-что-что!?». Ой, кажется, кое-кто своими воплями разбудил злобную мамашу… Ну, это его личные проблемы. − Ну, знаешь ли, если тыкать членом в холерную задницу, то можно не только холеру подхватить! − резонно заметил Картман, по-учительски поднимая палец вверх, хоть с той стороны провода его не было видно. − Подожди-ка… Тебя так расстроило, что Кайлапочка так и не познал любви сексуального охотника? − озарило его. − Ну ведь это… Он просто нормальным был. Ну и я тоже, − спешно добавил он. − Ах, значит, нормальным?! − гневно выдохнул Брофловски. − Я не думаю, что можно быть нормальным в принципе, если в десять лет пишешь такие вещи и собираешься показывать детям! Ты какой угодно, но только не нормальный, хорош заливать! − Тебя реально это парит, еврей, − с удовольствием припечатал Эрик, приходя в крайне радужное расположение духа. Определенно, эта секунда триумфа стоила прерванного сна! − Нихрена меня не парит, жирный ты кусок говна! − разъяренно зашептал в трубку Кайл. Ему пришлось понизить тональность своих завываний, чтобы не делиться с предками подробностями своих находок на чердаке. Сомнительно, что он сможет доказать, что в этой истории он поучаствовал только в качестве музы и вдохновляющего элемента для творца. − Тогда зачем ты мне названиваешь? − вытряхивая в рот остатки несправедливо забытых за такой увлекательной беседой сырных шариков, полюбопытствовал Картман. Поморщившись от высыпавшихся ему на лицо крошек, он тряхнул головой, отправляя их на подушку. − Чтобы сказать, что ты бездарный урод! − Просто евреи ничего не смыслят в высоком искусстве! − оскорбился Эрик. − Ну хочешь, я изменю конец у сказки? − предложил он. − Охотник, так и быть, согласится на условия Кайлапочки, несмотря на всю его холеру и возмутительную рыжину. − Хочу, − после целой минуты размышлений ответил Кайл. − Только чтобы без холеры. − Тогда как будешь возвращаться, книжку с собой прихвати, а я перепишу, − усмехнулся Картман. − Или лучше я тебе в лицах покажу, чем там дело кончилось. Водрузив уже практически раскаленную трубку на место, он сонно подумал, что нужно будет завтра вытряхнуть кровать от крошек, а то очередную занудную лекцию о том, что жрет он, а лежать на этом еврею, он не перенесет. Потому что смелый охотник Эрик де Картман боится в этой жизни только одного − Кайлапочку. Ведь холера – это самая маленькая из проблем, которые тот может устроить.