В логове дракона

Ёжик — гордая птица: пока не пнёшь — не полетит. Феникс тоже птица гордая, но лучше даже не пробовать пинать — мало того, что можно сгореть, так он ещё и надавать может. Дракон не птица, зато летать умеет точно... После первого пинка ничего не произошло. После второго пинка ничего не произошло. После третьего пинка рыцарю снова показалось, что ничего не произошло, но на самом деле левое веко дракона едва заметно дёрнулось. После четвёртого пинка веко дёрнулось сильнее, но этот факт снова был упущен рыцарем. После пятого пинка стопу пронзила адская боль от перелома кости, и рыцарь, бросив меч, схватился за лодыжку и принялся прыгать на одной ноге, тихо поскуливая. Мужчина, закованный в латы, отскакал от зада дракона шага на три, когда поднял взгляд и заметил, что его с крайним вниманием изучают огромные змеиные глаза. Он замер и уставился на явно проснувшуюся рептилию. «Что за странный танец? — размышлял дракон, склонив голову чуть набок. — Никогда прежде люди не танцевали при мне...» Рыцарь тем временем опомнился и кинулся к мечу. Подняв его, он принял боевую стойку, но нога отозвалась болью снова, вынуждая вновь схватиться за лодыжку и начать замысловатые прыжки. — Ты принёс мне зубочистку? — ласково поинтересовался дракон, продолжая с любопытством наблюдать за «танцем» рыцаря. — Прими мою благодарность. — Нет! — рявкнул рыцарь, отчаянно краснея от смущения. — Я пришёл... — Чтобы развлечь меня своим диковинным танцем? — ящер склонил голову в другую сторону. — Да нет же! — завопил рыцарь. — Я... — Неужели за тем же, за чем и другие рыцари? — разочарованно вздохнул дракон. — А зачем приходили остальные рыцари? — осторожно спросил мужчина. — Чтобы быть съеденными, конечно, — хмыкнул ящер. — Я, правда, их не спрашивал, но они ведь так и лезли прямо в пасть. — Я... Э... — рыцарь замялся. — Я пришёл деву младую спасать, которая в твоей пещере томится! — А... — протянул дракон. Он уже начал открывать пасть, чтобы продолжить, но его грубо прервали. — Пап, а что здесь за шум? — поинтересовалась явно та самая младая дева и явно у дракона. — Да вот, вызволять тебя пришли, — хмыкнул ящер. — Я, оказывается, тебя тут силой удерживаю. — Какой силой? — недоумевающе уставилась на него девушка. — Не знаю, — пожал плечами дракон. — Убеждения, наверное. Кто же уйдёт, когда ему каждый день говорят отправляться к людям? — Э... — подал голос рыцарь. — А... — А других дев здесь нет, — понял его ящер. — Только вот она. Не первый год уже вытурить не могу. Раз ты за ней, то забирай. А я спать буду. — Пап! — грозно нахмурилась девушка. — Чего? — вытаращился на неё дракон. — Мне присмотр не нужен, а ты уже в том возрасте, когда пора думать о замужестве. А в нашей пещере гости не так часто бывают, так что выбирать особо не приходится... — Гостей у нас мало только потому, что ты их ешь, — нахмурилась девушка. — А ты, рыцарь, забрало-то подними. Мужчина кое-как попытался собраться с мыслями. Получалось с большим трудом. Прежде всего, девушка оказалась в сотню раз красивее, чем живописали её менестрели. Он раньше и подумать не мог, что в мире может существовать нечто настолько прекрасное. Ещё она оказалась дочкой дракона, и это было настолько неожиданно, что сознание решило пока отодвинуть этот факт так далеко, чтобы даже шальная мысль об этом не пробегала. И наконец, дракон, похоже, искал способа спровадить её, а отнюдь не удерживал здесь против её воли. Скорее наоборот — сама девушка напрочь отказывалась покидать обитель ящера. Рыцарь медленно снял шлем. Девушка наблюдала за ним с интересом — он оказался не плешивым, не старым, не самоуверенным и не уродом. Напротив, это был довольно молодой человек приятной наружности, отчего-то очень смущённый и так и стоявший одной ноге. — Но ведь он должен пройти какое-нибудь испытание... — неуверенно произнесла девушка. — Испытание? — глаза дракона совершенно округлились. — За последние двести лет он первый, кому повезло не стать моим обедом. Какое ещё испытание нужно? — ящер повернулся к рыцарю: — Ты, должно быть, самый везучий из всех, кто когда-либо входил в эту пещеру. — Я... э... — снова замялся рыцарь. — Скажешь, что дракона ты победил — всё равно я тут буду спать лет двадцать, — ухмыльнулся ящер. — А если не поверят — предъявишь деву младую, — он покосился на дочь. — То есть как это ты собрался тут лет двадцать спать? — упёрла руки в бока девушка. — А моя свадьба? — И как ты себе это представляешь? — дракон скептически воззрился на дочь. — Люди, вообще-то, боятся драконов. — Не удивительно, раз драконы охотно людей едят, — съязвила девушка. — Вот и помалкивай про то, кто твой отец, а то и тебя шарахаться начнут, — фыркнул ящер. — Всё, я устал. Проваливайте, — он смачно зевнул. — И золота можете взять сколько унесёте. Только не из-под меня. Дракон снова улёгся и закрыл глаза. Скоро он провалился в глубокую дрёму, из которой его можно было бы достать не менее, чем пятью пинками. Рыцарь и девушка собрали по мешку сокровищ в дальнем углу пещеры, сгребли все вещи новоявленной невесты и тихонько покинули пещеру.

***

Дракона разбудил тонкий детский плач. Он разлепил глаза и повернулся к источнику шума. У самого входа стояла корзина, из которой и доносился крик. Ящер бесшумно выдохнул и медленно и тихо пополз к корзине. Ребёнок в ней не унимался, а дракон чуял поблизости ещё одного человека. Корзиной был придавлен лист бумаги, на котором дракон без труда прочёл: «Приносим сего младенца в жертву тебе, великий дракон!» Ящер уронил зад на на груду золота, на которой недавно спал. Он осторожно протянул лапу к орущему комку и развернул пелёнку. В корзине так отчаянно заливалась маленькая девочка, месяцев двух от роду. «И какой идиот придумал приносить мне маленьких девочек? — сокрушённо вздохнул ящер. — А лет так через пятнадцать-двадцать её ещё нужно будет сосватать кому-нибудь... Э-эх...» Дракон зубами подцепил корзину и понёс вглубь пещеры, раздумывая о том, чем он станет кормить сейчас этот маленький орущий комок.