Just for fun

— Да, еще одну. Спасибо, прелесть, — слишком громкий голос Джимми, перекрывающий все остальные звуки в баре, вырвал меня из моих размышлений. Я оглянулся и с ужасом осознал, что надвигается катастрофа: Джимми, опиравшийся на барную стойку и не спускающий глаз с барменши, был окружен все увеличивавшейся группой любопытных зевак. Вот же черт. Я не мог поверить этому – мы же пошли в самый захудалый бар на окраине города, какой только могли найти! Пейдж заверил меня, что хочет всего лишь немного выпить – ему, видите ли, дома было неуютно. Очевидно, он скучал по развлечениям на Сансет Стрип гораздо сильнее, чем показывал, – это было заметно по количеству потребленного им алкоголя, которого было бы слишком много даже для человека, размерами больше Пейджа раза в два или три. Другими словами, он был в стельку пьян. Такое случалось не в первый раз, и я понимал, что на этом мои развлечения закончились – я не мог снова бросить его здесь в таком состоянии. — Твою мать, — тихо выругался я и извинился перед двумя девушками, с которыми беседовал. Я встал, слегка покачнувшись – я был ни на йоту трезвее, но я, по крайней мере, знал, когда, черт побери, остановиться, – и принялся пробираться сквозь толпу, окружавшую гитариста. Я добрался до него как раз вовремя – барменша протягивала ему напиток, который мог бы убить его, если бы тот его выпил. Джимми аккуратно взял хрупкий стакан и пьяно улыбнулся ей. Его волосы небрежно падали ему на лицо, а одежда была потрепана и измята, но я не мог не признать, что он все еще выглядел великолепно. Секунду я позволил себе наслаждаться его видом, но затем одернул себя и грубо схватил гитариста за руку. Напиток опрокинулся прямо на его рубашку и пиджак, и тот растерянно моргнул и уставился на них, не сразу сообразив, что только что произошло. Наконец он посмотрел вверх и расплылся в широкой улыбке: — Робе-е-ерт! — пронзительно воскликнул он. Девушки, с которыми я разговаривал, заинтересованно приблизились и прошмыгнули за мою спину, присоединяясь ко все увеличивавшейся толпе. — Заткнись и дай это сюда, — тихо прошипел я, вырывая стакан из его руки. — Эй, приятель, все в порядке? — громко, специально для толпы спросил я и послал улыбку тем двум девушкам. Они захихикали и удалились рука под руку. Остальная толпа начала потихоньку расходиться вслед за ними. Слава богу. — Да-а-а, — протянул Джимми с дурацким смешком. — Я рад, что ты здесь. Я не знал, куда ты делся. Он тряхнул головой, откидывая с лица волосы, и посмотрел на меня осоловелым взглядом, все еще по-идиотски улыбаясь. Господи, как же нелепо он выглядел. Может быть, всему виной был алкоголь, но я чувствовал, как внутри меня поднимается злость на Пейджа, причем практически беспричинная. Наверное, мне просто надоело постоянно вытаскивать его тощую задницу с вечеринок раньше, чем он надерется до беспамятства и начнет вытворять черт знает что, окончательно портящее остатки его репутации. И самое обидное, что он никогда даже не благодарил меня за это, принимая все как должное. Однако глубоко внутри какая-то часть меня, которую я порой ненавидел, чувствовала удовлетворение, когда я уходил вместе с Джимми; ей нравилось, что люди видели нас вместе и задавались вопросами, кто мы друг для друга; ей нравилось доказывать таким образом, что Джимми принадлежит мне. Хотя сейчас эта часть только разжигала мою злость. — Почему? Не знал, кто снова о тебе позаботится? — уничижительно прошептал я. — Вставай, мы уходим, — я схватил его за локоть и потащил к выходу. — Не-е-ет, — пьяно засмеялся Джимми, хватаясь за барную стойку в слабой попытке не дать себя увести. — Не, Роб, я не хочу-у уходить, здесь весело, и ты тоже здесь, я так рад, что ты здесь, не-е, сто- — Заткнись и посмотри на себя! Ты в стельку пьян, мы не можем здесь остаться, пойдем! — я резко дернул его за руку, и он чуть не упал – немудрено, я поражался тому, как он еще вообще может стоять. Не желая привлечь еще больше внимания, я оглянулся, чтобы проверить, не наблюдает ли кто за нами. К моему величайшему разочарованию, таковой нашелся – и это был не кто иной, как Кит Эмерсон со своим роуди, Эндрю, кажется. Я приложил все свои усилия для того, чтобы не зарычать, и слегка ослабил хватку на локте Пейджа, стараясь сохранять непринужденное лицо. — О, Роберт! И Джимми! Как приятно встретить хоть кого-то знакомого в такой дыре! — улыбнулся Кит, хлопая меня по спине и кивая гитаристу. — Не хотите выпить в честь встречи? — и, не дожидаясь ответа, он помахал барменше, которая немедленно принялась наполнять бокалы коньяком. Какого хера, взбешенно подумал я, не видя никакой возможности избежать всего этого. — Спасибо, друг, я тоже рад тебя видеть, — пробормотал я, беспомощно наблюдая, как Кит сел и приглашающее кивнул Джимми на соседний стул. Эндрю сел рядом со мной и завел беседу про группу и ее дальнейшие планы, и я честно старался поддерживать разговор, но при этом не спускал глаз с Пейджа и беседующего с ним Кита. После нескольких минут беседы тот осознал, насколько Джимми пьян, и выражение радости на его лице сменилось опасением. Он, однако, все еще пытался наладить беседу, рассказывая анекдот про свой фортепианный концерт, над которым он работал. Гитарист тем временем жадно осушил бокал коньяка, и это стало последней каплей – он уткнулся головой в барную стойку, не способный больше удерживаться в сидячем положении. Так, определенно пора уходить. Но тут Эндрю снова обратил на себя мое внимание: — Роберт, не хочешь прокатиться? Наши мотоциклы стоят снаружи, — предложил он, косясь на Пейджа. Прежде чем я успел хоть слово сказать, Джимми резво подскочил и восторженно воскликнул: — Мотоциклы? О, пожалуйста, давайте прокатимся! — взмолился он, просяще глядя то на меня, то на Кита. Тот бросил на меня беспокойный взгляд: — Эм… Прости, Джимми, но это может быть небезопасно, — осторожно сказал он, нервно теребя рукава своей рубашки. — В смысле, небезопасно? — нахмурился Пейдж. — Это не очень хорошая идея. Друг, ты едва на ногах держишься, — извиняющимся тоном произнес Кит. Но Джимми продолжал настаивать на своем. — Но я ведь буду, черт побери, сидеть, а не стоять, — недовольно процедил он. Кит попытался еще что-то объяснить ему, но я решил, что на сегодня достаточно. — Спасибо за предложение, но мне кажется, нам лучше вызвать такси, — твердо сказал я, и, не дождавшись ответа, стащил Джимми со стула и поволок к выходу, краем глаза заметив облегчение на лице Эмерсона. Пейдж попытался ослабить мою хватку на локте, но не смог – я сжимал его руку словно клещами, совершенно не собираясь снова его отпускать. Спотыкаясь и скользя на пролитых напитках, мы добрались до выхода и окунулись в прохладный ночной воздух. Несмотря на то, что на улице было не так уж и холодно, Джимми задрожал и прижался ко мне. Я на автомате обнял его одной рукой и в который раз ужаснулся, ощутив, как сильно он похудел за последний месяц. Мы пересекли безлюдную улицу, пока я тщетно пытался увидеть сквозь темноту хоть что-нибудь, что могло иметь внутри телефон. Все это так сильно отличалось от обычных условий наших туров: тогда мы были постоянно окружены свитой роуди и групи, исполняющих любое наше желание. Сейчас мы одни, и помощи ждать было неоткуда. Внезапно дверь бара раскрылась, и под пьяное улюлюканье на улицу вывалился мужчина, которому, кажется, развлечений этой ночью было более чем достаточно. Наверное, у нас был жалкий вид – Джимми буквально повис на моей руке, а на моем лице застыло измученно-раздраженное выражение, – потому что, заметив нас, мужчина слегка ухмыльнулся и приблизился к нам. — Помочь с чем-нибудь, парни? — спросил он дружелюбно. — Было бы неплохо вызвать такси, если не сложно, — как можно приветливей ответил я. Наверняка он узнал нас – потому что вряд ли он пошел бы выполнять просьбу каких-то непонятных незнакомцев. А вот вызвать такси для двух надравшихся рок-звезд могло стать отличным поводом для хвастовства среди знакомых. Наконец спустя несколько минут он появился на другом конце улицы. — Такси приедет через несколько минут. Удачи вам. Я кивнул, скривившись, когда он развернулся и пошел в другую сторону. После неожиданно короткого ожидания я заметил приближающееся к нам такси. Джимми поднял голову, и я услышал его недовольное ворчание: «Наконец-то». — О боже, заткнись, Джеймс. Не все в этом мире существуют для того, чтобы делать твою жизнь более комфортной, — отрезал я. Тут подъехало такси, и я открыл дверь и втолкнул гитариста внутрь. Затем торопливо залез сам и назвал водителю временный адрес Пейджа. Когда автомобиль тронулся, я скрестил руки на груди и уставился в окно. Раскинувшись на сиденье рядом со мной, Джимми бормотал что-то про «достаточно темно», и я закатил глаза. Внезапно Джимми придвинулся ближе ко мне, его дыхание обожгло мое ухо, и я с замиранием сердца почувствовал его губы на своей шее. Я сделал первое, что пришло в голову – быстро протянул руку и сжал его член сквозь штаны. Это было настолько неожиданно, что Пейдж резко отпрыгнул на другой край сиденья, подальше от меня. — Какого хера ты творишь? — прошипел я тихо, опасаясь, что водитель может нас услышать. Вместо ответа Джимми только пьяно хихикнул и накрыл мои ладони своими, прижимая их к сиденью. — Нет! — шепотом воскликнул я и вырвался из его хватки. — Ну, Роберт, так неинтересно, — захныкал гитарист, опустив руки. — Ну давай, Перси, мы могли делать это даже когда ты был в инвалидном кресле! — с гордостью прошептал он. — Не сейчас, Джимми! Отстань от меня, — с угрозой в голосе произнес я, смерив Пейджа сердитым взглядом. Конечно, я злился на него за то, что он намеревался выкинуть такую выходку под носом у незнакомца, но вся моя агрессия по отношению к нему наверняка возникла не из-за этого. На самом деле все, чего я хотел, было не отпускать его от себя ни на шаг весь оставшийся вечер, пока я не убедился бы, что с ним все в порядке. И да, в одном он был прав – ночи в Малибу были незабываемы. Но раздражение и беспокойство за его поведение, которые постоянно изводили меня в течение последних месяцев, наконец выплеснулись наружу, заставляя меня обрушить на гитариста весь свой гнев – даже если он этого не заслуживал. Джимми благополучно проигнорировал мое предупреждение, придвинулся ближе и со вздохом уронил голову на мое плечо. Его ладонь опустилась на мое колено и отважилась бы на дальнейшее путешествие, если бы я не схватил ее и не сжал. Пейдж хихикнул, довольный тем, что заставил-таки меня сплести наши пальцы, и я снова закатил глаза, но убирать руку не стал. Мне казалось, что эта поездка никогда не закончится. Неловкий расчет с водителем, несколько подозрительных взглядов вслед – и мы наконец добрались до дома. Дотащив Джимми по лестнице до квартиры, я бесцеремонно толкнул его на кровать. Не обратив внимания на мое неласковое обращение, он раскинулся на простынях и закрыл глаза, чему-то улыбаясь про себя. — Джимми, не засыпай. Я принесу тебе воды, — крикнул я на пути в ванную. Когда я вернулся в комнату с полным стаканом, я чуть не уронил его, осознав, что задумал Пейдж. Он сидел, прислонившись спиной к спинке кровати, откинув голову назад, а его рука покоилась на ширинке штанов. Алкоголь и возбуждение окрасили щеки Джимми в бледно-розовый, и он закусил нижнюю губу – как он делал всегда, будучи возбужденным. Блять. Мои джинсы стали мне узки. Я примерз к месту, не зная, что делать. Мне не хотелось создавать впечатление, что я пользуюсь его состоянием в своих интересах. Но тут гитарист открыл глаза и бросил на меня такой взгляд, что все мои сомнения мгновенно улетучились. — Вау. Ты серьезно? — хмыкнул я и медленно поставил стакан на тумбочку, ни на секунду не прерывая зрительного контакта. — Абсолютно, — ответил Джимми неожиданно трезвым голосом, продолжая открыто ласкать себя через джинсы. — Ты что, не видишь, что я зол на тебя? — я усмехнулся, расстегивая свою рубашку и скидывая ее на пол. — Конечно, вижу. И таким ты нравишься мне больше всего, — промурлыкал гитарист, стянул пиджак с рубашкой и швырнул их мне прямо в лицо. Я поймал их и кинул через плечо, медленно приближаясь к нему. — Да? — фыркнул я. — Посмотрим. Я забрался на кровать и оседлал его. Пейдж скользнул вниз и теперь лежал прямо подо мной, уже не в силах спрятать свое желание. — Не могу поверить, что ты так нагло пользуешься бедным пьяным Джимми, — криво усмехнулся он, а его руки уже лежали на моих бедрах. — Ты идиот, — спокойно ответил я и наклонился к его шее, прикусывая ее зубами все сильнее и сильнее, пока не почувствовал вкус крови во рту. Джимми охнул и вонзил ногти мне в кожу, и тут я почувствовал, как его член упирается мне в бедро; этому извращенцу боль приносила невероятное возбуждение. Ему нравилось, когда я злился. Я продолжил свое дело, оставляя укусы на его бледной, пугающе впалой груди и выступающих ребрах. Пейдж едва сдерживал крики, зарываясь ладонями в мои волосы. Я медленно провел пальцами по его бокам, глубоко царапая их, оставляя яркие красные полосы на коже. Он невольно всхлипнул от боли, и глубоко внутри я почувствовал удовлетворение – вот он, отличный способ выплеснуть накопившееся раздражение. Прижав его запястья к постели, я покрыл каждый укус, каждую царапину влажным поцелуем, уделив особенное внимание шее, – поцелуй, укус, посасывание, повтор. Джимми беспокойно метался подо мной, но ничего не мог сделать – его штаны все еще были застегнуты на все пуговицы. — Эй, Роберт, — прохрипел он, и его голос сорвался, когда я оставил на его шее, и без того искусанной, великолепный синяк. Да, я был зол на него; но глубоко внутри я понимал, что все эти синяки и укусы на его коже – нечто большее, чем просто раны. Они словно показывали: это мое. Ты мой. — Роберт, — простонал Джимми. — Пожалуйста… ох! Я не стал дожидаться конца фразы, потому что и так знал, чего он хочет. Я расстегнул его штаны одним нетерпеливым движением и сомкнул ладонь на его члене. Свободной рукой Джимми стащил ненужный предмет одежды и притянул меня к себе в небрежном поцелуе. Мы целовались, пока у нас не кончился воздух; но все это время я специально не двигал другой рукой, доводя его этим до исступления – о да, я знаю, дорогой, ты ненавидишь, когда я делаю так. Впрочем, гитарист все равно был возбужден только наполовину – неудивительно, если вспомнить, сколько алкоголя было в его организме. Что ж, это легко исправить. Я снова прошелся по каждому укусу и царапине на его теле, прикусывая их еще сильнее, заставляя его болезненно морщиться и вскрикивать, когда я сжимал зубы особенно крепко. Достигнув паха, я остановился и посмотрел прямо в его глаза, легонько ухмыляясь и дразня теплым дыханием на коже. Я чувствовал, как с каждой секундой нетерпение Джимми возрастало все сильнее – но специально не делал ничего до тех пор, пока в его взгляде не появилась мольба. Только тогда я откинул волосы с лица и взял в рот его член. Почувствовав, как напряглись ноги Пейджа, я не смог сдержать рождавшийся в моем горле стон – и это оказало потрясающий эффект: задрожав всем телом, Джимми выдохнул мое имя, повторяя его как какую-то мантру, не способный сказать ничего больше. Да, я отлично знал, как заставить его стонать мое имя и зарываться руками в волосы. Ах, да, и я все еще был возбужден. — Роберт, пожалуйста, давай уже потрахаемся! — взмолился Джимми, в голосе ни следа былой трезвости, и я в который раз возненавидел себя за то, что мог возбудиться до потери контроля только от его пьяного бормотания. Когда все это успело стать моей жизнью? — Ладно, — с не предвещающей ничего хорошего ухмылкой ответил я. — Ты сам попросил. Не утруждая себя подготовкой, я резко вошел в него, и Джимми громко вскрикнул – я не знал точно, от боли или от удовольствия, но мне почему-то хотелось, чтобы оба этих предположения были верны. Я снова двинул бедрами, входя еще глубже и уже едва сдерживая себя, чтобы не начать жестко вколачивать его в постель – но Джимми снова вскрикнул, на этот раз точно от боли, а в его глазах заблестели слезы. Я обхватил рукой его член и начал двигать ею в такт движениям своих бедер, наклонившись так близко над ним, что я мог чувствовать жар, исходящий от его тела, слышать его прерывистое дыхание, видеть капли пота на бледной коже, практически сливавшейся с белыми простынями. «Никогда-больше-так-не-делай» – прошипел я ему на ухо, ускоряя темп. Напряжение в паху все усиливалось, становясь почти болезненным, и я подхватил его ногу и закинул на плечо, открывая для себя более удобную позицию. Во время одного особо глубокого рывка я задел его простату, и Джимми охнул и задрожал от прокатившейся по телу волны удовольствия. Он положил свою ладонь поверх моей, все еще сомкнутой на его члене, и слегка сжал пальцы, и от этого простого движения я окончательно потерял голову. Казалось, каждый мускул в моем теле был напряжен до предела, чтобы я мог двигаться как можно быстрее, резче и глубже, выстанывая его имя. Джимми со вскриком изогнулся в спине и кончил мне на живот, все его тело задрожало от нахлынувших ощущений, продлевая заодно и мое наслаждение. Я зажмурился и вцепился ногтями в его бедро, пока буря эмоций внутри меня не стихла, оставив после себя такую усталость, что я мертвым грузом свалился на Пейджа. Он тихо засмеялся, все еще тяжело дыша, и обнял меня, зарывшись ладонями в моих волосах. — Я все еще злюсь на тебя, — спустя некоторое время пробормотал я ему в плечо. Джимми сонно хихикнул, и я почувствовал, что он вот-вот отключится. — Да? Почему же? — с оттенком снисхождения в голосе поинтересовался он, и я снова почувствовал легкое раздражение. — Потому что ты идиот, который опять нажрался в хлам сегодня, и вообще, я ненавижу оправдываться перед тобой, Джим, это чертовски унизительно, — сердито буркнул я, бросая на него хмурый взгляд, но почти сразу одернул себя, возвращаясь к прежнему хладнокровию. — Ага. Но-о… — протянул гитарист выжидающе, нежно проводя пальцами по моей руке. — Но это было невероятно охуенно, — признал я. — Сукин ты сын. Я лег рядом с ним и взял его за руку, поглаживая его ладонь большим пальцем, и мы лежали так несколько минут, пока я не услышал, как дыхание Джимми замедлилось. Подняв голову, я увидел, что его глаза были закрыты. Я легко поцеловал его руку, пробуждая его от дремоты. — Джимми, мне нужно идти, — мягко произнес я. — Поговори со мной, чтобы я убедился, что ты в порядке. Пейдж огорченно вздохнул и сел, отпустив мою руку и облокотившись о спинку кровати. Я встал и принялся собирать свою одежду, чувствуя спиной взгляд гитариста. Когда я уже почти оделся, Джимми вдруг подал голос: — Тебе действительно нужно уходить? А то мы могли бы… — с робкой надеждой в голосе спросил он. — Нет, детка, — вздохнул я, застегивая рубашку. — Мы не в туре. Я должен быть дома. В любом случае, завтра утром тебе точно будет не до этого, — это прозвучало жестче, чем я хотел, но было уже поздно. — Джимми. Поспи. Когда проснешься, выпей всю воду, какую только найдешь. Я приду к тебе завтра днем, хорошо? — и я повернулся к двери. — Да, — тихо ответил гитарист. Я уже собирался захлопнуть за собой дверь, когда он снова заговорил. — Я люблю тебя, Роберт. Я остановился и оглянулся. Джимми сидел на кровати, обхватив руками колени, пряча грустные глаза под растрепанными волосами. — Да, и я тебя, — хрипло выдавил я и поспешно выскочил за дверь. Горло странно сжалось, когда я услышал щелканье замка в двери.