Не так страшен чёрт...

Бобби открыл глаза и скривился от боли. Его голову обручем из острых шипов охватывала жуткая мигрень, давя на глаза и виски. — Вот же, блядское похмелье, — прохрипел он и тут же умолк. Сухое горло отказывалось нормально функционировать, впрочем, как и весь организм. На секунду до того, как откинуть одеяло и подняться на ноги, Бобби испугался, что не сможет пошевелиться, совершенно не понимая, откуда взялись такие мысли в его проспиртованной черепушке. Двигаться он, конечно же, смог, хотя и осторожно, чтобы не бередить голову. Медленно продвигаясь к ванной, Бобби обещал самому себе перестать пить, точнее, перебирать свыше меры, как сегодняшней ночью. Ибо отсутствие воспоминаний о том, как добирался домой, отдавалось нервным фантомным зудом по коже. Умывшись и с упоением прополоскав горло, Бобби отыскал на полке пузырёк ибупрофена и выпил сразу две таблетки. Через пять минут, быстро переодевшись в чистое и схватив телефон, он вышел из спальни. К счастью, даже перепив, он умудрился не проспать, а значит успевал в универ на пересдачу к вредному профессору… — Какого?! — резко затормозив в коридоре, Бобби сдал назад. Нет, ему не показалось! В неказистой гостиной, которая ещё во времена его детства требовала свежих обоев, прямо сейчас находился посторонний человек! Парень неподвижно стоял у окна, но, услышав Бобби, повернулся лицом. — А ты, оказывается, жаворонок, — сказал он и чуть игриво улыбнулся. — С добрым утром. Бобби оторопел от чужой наглости, но ненадолго. Внимательно оглядев нарушителя своего личного жилища, он всё же признал в том нечто знакомое. — Ты… — Бобби поднял руку и беспардонно ткнул пальцем в его направлении. — Ты тот парень с вечеринки! Да? Только твои волосы… До этого они, кажется, были красные. «А ещё намного короче, но я не уверен…» — хмуро подумал Бобби. — Красные волосы отлично подходят для «адского концепта» на Хэллоуин. Но так мне тоже хорошо, правда ведь? — парень поправил тёмную чёлку, словно в издёвку, кокетливо взмахнул ресницами и стрельнул в Бобби лукавым взглядом. — И да, отвечая на твой вопрос, я тот самый парень с вечеринки. Сатана, помнишь? Ты ещё сделал комплимент моим рожкам. Они помолчали, присматриваясь друг к другу. Бобби сделал неутешительный вывод, что именно «Сатана» притащил его домой с вечеринки. И пускай внешне тот не тянул на вселенское зло, мило ему улыбался и вообще спас от разбитой головы на той злосчастной лестнице, это не меняло основного неприятного факта: пока Бобби спал, посторонний человек находился в его квартире без присмотра. — Слушай… Он не смог бы вспомнить его имя и через сотню лет (а обращаться к кому-то «Сатана» было бы верхом абсурда), так что парень великодушно ему подсказал: — Ханбин. — Точно, Ханбин, — кивнул Бобби, а затем потёр лоб: — Что ты делаешь у меня дома? Парень снисходительно ему улыбнулся, как если бы Бобби являлся ребёнком, сморозившим невероятную глупость в присутствии взрослых. — Вчера на вечеринке, — начал говорить Ханбин, всё так же вплетая заигрывающие (просто, какого хрена, чувак?) нотки в свою речь. — После нашего эпичного знакомства ты назвал меня своим спасителем и сказал, теперь я могу просить в награду всё, что угодно. Я, конечно, не рыцарь, но было приятно. Бобби моргнул. Он лишь смутно что-то такое припоминал, но именно сейчас шея решила пойти алыми пятнами, запоздало реагируя на постыдный флешбэк… — И? — Бобби неловко откашлялся. — Как всё это связано с тем, что сейчас ты находишься у меня в квартире? — У нас в квартире, — поправил Ханбин. Бобби прифигел: — Что прости? — Я теперь живу здесь, — всё так же невозмутимо вещал этот странный парень и добил дробью: — Это было моим желанием. Остаться здесь. С тобой. Бобби отреагировал в своей манере, а именно прыснул от смеха. Затем, прокрутив нелепый разговор в уме ещё раз, уже не сдерживаюсь, заржал в голос. Но судя по спокойствию Ханбина, он явно тут не шуточки откалывал. «Адекватный ли он вообще, этот товарищ? Или стоит спросить справку о вменяемости?» — задумался Бобби, но вместо этого сказал совсем другое. — Чува-а-к! — протянул он весело. — Ты ведь понимаешь, что я был пьян? В абсолютные дрова! Я не помню ничего, окей? Ты меня спас от падения, за что, конечно, спасибо, но отжимать чью-то жилплощадь таким вот образом? Это бред. Давай ты спокойно уйдешь сейчас, и я не буду вызывать полицию… Бобби умолк, потому что в разгар его пламенной, пускай и хрипловатой речи, незнакомый мужской голос неожиданно крикнул с кухни: — Завтрак готов! Бобби выпучил глаза: — Кто это?! — Чану, — сказал Ханбин, как само собой разумеющееся. — Он мой слу… работает на меня, в общем. — Но что он делает на моей кухне? — не унимался Бобби. А в ответ получил очередной взгляд из серии «Ты такой глупыш»: — Готовит, очевидно. — Очевидно, — тупо повторил Бобби, шевеля одними губами. Ханбин подошёл к нему очень близко и заглянул в лицо. Видно было, что отповедь Бобби про полицию ему по барабану. — Ты ешь по утрам, Чживон? — спросил он всё с той же милой улыбкой. — Для людей это обычно важная составляющая дня. Завтрак. Бобби поджал губы. Он понимал, необходимо прямо сейчас пресечь всю эту дурнину. Осадить наглого парня и его дружка, а затем вышвырнуть их за дверь. Но в итоге он промолчал и не двинулся с места. «Чживон. Он сказал именно Чживон, а не Бобби…» Пускай ему мешала муть в сознании от похмелья, но то, как ласково Ханбин произнёс его имя, заставило Бобби захотеть трусливо отступить на шаг. — В любом случае, покушай перед уходом, — снова заговорил Ханбин, раз собеседник стоял столбом и молча таращился на него. — Чживон? Ну, вот опять! Мурашки вихрем пронеслись по загривку, и Бобби поёжился. — Ч-что? — Идём на кухню. И он действительно пошёл. Очуметь! В собственном доме он следовал за уверенной прямой спиной и ощущал себя гостем. «Почему? — спрашивал он себя потеряно. — Почему я чувствую себя так странно рядом с ним?» На кухне их встретил высокий симпатичный парень, типажом вылитый Ли Минхо из телика. Как его там назвал Ханбин? Чану вроде. — Доброе утро, — поздоровался парнишка с Бобби приветливо, но в больших глазах не притаилось и капли тепла для хозяина квартиры. — Ага, — буркнул Бобби в ответ и, плюхнувшись за стол, устало накрыл лицо ладонями. Ему нужна передышка, чтобы немного собраться, хотя бы пару мгновений. — Не нравится меню? — со странной интонацией поинтересовался Ханбин. Бобби потёр лицо и убрав руки непонимающе вскинулся. — Меню? В воздухе витало напряжение, которого ещё секунду назад не было. Ханбин, сидящий напротив, явно чего-то ждал, а Чану, сервировавший стол и разливающий кофе, замер, склонив голову, и сжался. Бобби поднял взгляд и обнаружил, что парнишка смотрит на него чуть ли не умоляюще. — Еда, — уточнил Ханбин. — Если ты предпочитаешь что-то другое… — Нет, я всеядный, — ответил Бобби, всё ещё не в силах отвести взгляд от испуганного Чану. Но тот облегчённо выдохнул и стал разливать кофе дальше, поэтому Бобби перевёл внимание на Ханбина, попутно отмечая, что напряжение рассеялось. — Не жалую только морепродукты. — Тебе стоит запомнить это, Чану, — тихо заметил Ханбин. — Слушаюсь! — с жаром заверил парень, как будто именно так и нужно было реагировать. — Я буду стараться! Бобби выгнул брови, но промолчал. Видимо, ибупрофен начал действовать, голову отпустило, а вместе с этим и часть раздражения отступила. Он флегматично выпил кофе, предварительно его подсластив, сжевал тост и даже откусил верхушку банана. Всё это время Чану и Ханбин за ним «незаметно» наблюдали. — Так, и насколько вы тут хотите задержаться? — спросил Бобби, вздыхая. Чану встрепенулся: — Господин, вы не сказали ему про контракт? «Господин» резануло по ушам Бобби и всколыхнуло непонятную ассоциативную цепочку в мозгу, но он решил не отвлекаться. — Контракт? — О совместном проживании, — услужливо пояснил Чану. — Вчера всё было заверено нотариально. Бобби застонал. — Я могу взглянуть на него? — Чану, — приказал Ханбин. Парнишка кивнул и выбежал с кухни, вернувшись буквально через пару мгновений с документом. — Шустрый какой, — недовольно пробурчал Бобби. — Вот, прошу, — Чану протянул контракт. — Всё законно, можете проверить. — Угу, — промямлил Бобби, беря документ в руку и ожидая увидеть, что его мастерски нае… облапошили. И теперь он, идиота кусок, будет до скончания века терпеть эту парочку на своих квадратных метрах. Но когда Бобби вчитался в условия проживания Ханбина, то очень удивился. — Тут сказано, неделя. — Всё верно, — спокойно кивнул тот поверх чашки. — Именно столько я проживу здесь. Бобби непонимающе таращился то на него, то на Чану. — Мне просто нужно разобраться с одной проблемой, — добавил Ханбин, впервые отводя глаза, когда говорил с ним. — После этого я тебя не побеспокою. Чану горестно вздохнул на этих словах и принялся убирать со стола. — Проблема небольшая, раз на неё требуется так мало времени? — полюбопытствовал Бобби и сам захотел себе треснуть за это по губам. Ханбин развеселился и сверкнул широкой улыбкой: — Целых семь дней, это разве мало? Кое-кто умудрился сотворить землю за такой срок. После этого он переглянулся с Чану, и оба прыснули от смеха, как какие-то малолетние нашалившие дети. Бобби как не старался, так и не смог понять истинного смысла этой шутки и подтекст, который вкладывался Ханбином в библейскую тему. Взглянув на часы, он поднялся на ноги и помахал всё ещё зажатым в руке контрактом: — Я могу взять это с собой? Ханбин равнодушно кивнул, мол, делай, как знаешь, но тут же спросил: — Ты куда-то торопишься? — Мне нужно в универ, — ответил Бобби, не задумываясь, и отругал самого себя. Перед кем он отчитывался и для чего? — Когда вернёшься? — Чего? — не понял Бобби. — Во сколько тебя ждать? — уточнил Ханбин. — Я, конечно, понимаю, что сам лоханулся, — медленно проговорил Бобби. — Только вот совместный завтрак и то, что вы будете ошиваться неделю у меня дома, ещё не делает нас друзьями! В конце он практически перешёл на крик, отчего-то заводясь по новой. Чану глянул на него, как на самоубийцу, а вот его боссу похоже было пофигу, что на него орут. — Ну, что ж, — беззлобно протянул Ханбин, утыкаясь в свой планшет, который появился у него в руках, словно у фокусника, чуть ли не из воздуха. — Не смею тебя больше задерживать, сосед. Чану отвернулся к мойке (посудомоечной машины у Бобби в хозяйстве не имелось), включил воду и принялся громко полоскать бедные чашки, усиленно делая вид, что не заинтересован в Бобби, как и его начальник. Бобби же постоял немного, переваривая холодное «сосед» вместо ласкового «Чживон», хмыкнул непонятно чему и гордо покинул кухню. Но в коридоре замедлил шаг, услышав голоса. — Вы слишком снисходительны, — затараторил Чану. — Грубость нельзя поощрять, что, если кто-то услышит, как именно он с вами разговаривает? — Мы вторглись в его личное пространство, — ответил Ханбин. — Кому такое понравится? В его сердце нет злобы. — Ох, ну конечно же, вы снова защищаете его! — в голосе Чану слышалась обида. — Но готов признать, что он и правда ничего так, нормальный. И неприхотливый, а ведь тосты подгорели… Из кухни послышался одобрительный смех Ханбина, и Бобби осознал, что полностью остановился. Он с любопытством ожидал продолжения разговора. Но после смеха так ничего больше и не последовало, либо Ханбин говорил очень тихо. Тряхнув головой, Бобби быстро обулся и покинул квартиру.