Первый снег

Магнусу четыреста, когда в ночном клубе он встречает своего голубоглазого ангела. Ему четыреста, когда он, словно мальчишка, влюбляется с первого взгляда и, как оказывается, на всю ближайшую вечность. С тех пор мысли занимает только его милый, любимый, нежный, смелый и тысячи других эпитетов нефилим. Ему четыреста пять, а его мальчику чуть за двадцать, когда они находят на ступенях академии маленькую кроху, беззащитную и трепетную черничку. Малышу всего несколько месяцев, когда в одну ночь оба молодых человека принимают решение создать семью и взять малыша себе, хоть Бейн и отказывается от свадьбы. Потому что так будет правильно. Ведь руны и кольца - все лишь мишура, но есть и другие причины. Они оба знают об этом. Жалеет ли он о том своем решении, теперь сидя в первом ряду среди приглашенных на стороне жениха, наблюдая за тем, как Лидия выводит на предплечье Алека, его Алека, его Александра руну брака? Нет, вряд ли. Он любит его, по-прежнему любит, но его мальчик, он достоин большего, чем просто любовь взбалмошного мага. Он молод, умен и талантлив. Он сделает хорошую карьеру, он будет успешен, возможно, он перепишет кодекс сумеречных охотников, станет самым молодым инквизитором в истории нефилимов… продолжит род Лайтвудов и много что еще, но все это доступно ему только с Лидией теперь уже почти что Лайтвуд. Магнус будет рад за него, правда, потому что Александр достоин всего того, что будет у него, а Магнус… у Магнуса есть их маленькая двухлетняя черничка, которая сейчас сидит на коленях своего папы, завороженно наблюдая, как его отец наносит руну брака на руку Лидии. Потом перебирается на руки к бабушке. Мариз прижимает Макса к себе на манер плюшевой игрушки. Ее смятение чувствуется, кажется, на километр вокруг, потому что вроде бы вот оно: сын встал на путь истинный, теперь все правильно, но малыш на ее руках напоминает о том, что все должно быть иначе. В сторону Магнуса бывшая глава института старается не смотреть. Лишь после банкета, передавая ему мирно посапывающего Макса, она вдруг сочувственно гладит мага по плечу, вгоняя того в состояние оцепенения. Он перебарывает его с кривой улыбкой, говорит, что все хорошо, прижимает к себе сына и хочет сказать, что все самое тяжелое позади, но его кривит словно от зубной боли: завтра им предстоит договориться о том, с кем будет жить Макс. И Магнусу страшно. Правда страшно, потому что, если Лайтвуды захотят, он может никогда не увидеть своего сыночка. Это, конечно, бред, он понимает, что они не поступят так с ним, но червячок сомнения гложет душу, не давая спать всю ночь напролет и заставляя курить одну за одной. К счастью, они договариваются полюбовно. Основную часть времени Макс живет с Магнусом, выходные и праздники проводит у отца, плюс те редкие отпуска, что сможет получить Лайтвуд, точнее, захочет получить. Но все прекрасно понимают, что Магнус работает с институтом, а значит, Макс все так же будет здесь в кругу семьи. В кругу семьи, из которой медленно, но верно исчезает его отец. Как и предсказывал Бейн, спустя год после свадьбы карьера молодого Лайтвуда шагает далеко вперед, и что ему, что Лидии просто не до малыша. Макс скучает и тоскует, но, кажется, привыкает к тому, что папа, сначала переехавший от них, теперь и вовсе не появляется. Состояние сына разрывает Магнусу сердце, но оголтело кидаться обвинениями он не хочет. Не имеет права. Даже если очень хочется, даже если заслужил, даже если обманул их сына… Александр обещал приехать сегодня и забрать Макса на выходные. Но уже девять вечера, и малыш уснул, так и не дождавшись. Прикусив губу, Магнус осторожно уносит сына из гостиной в детскую, чтобы по возвращении начать собирать игрушки, без помощи магии, совсем по-примитивному. Это своеобразный ритуал, это успокаивает и позволяет затолкать непрошеную обиду как можно глубже. Он настолько уходит в себя, что почти подпрыгивает от звонка в дверь. Ему не нужно спрашивать, кто там, он и так знает, а потому не удивляется, увидев на пороге усталых и немного запыхавшихся Лидию и Александра. Они виновато улыбаются ему, кажется, объясняя причины своего опоздания, но Магнус не слушает, не может, потому как не может отвести взгляда от Алека. Его милого, любимого Алека, потому что он потрясающе красив с легким румянцем на щеках, со снежинками в волосах, с этим полным любви взглядом. Ангел, мальчик, что же ты творишь? Бейн пытается отвлечься на что угодно, например, на Лидию, которая подхватывает на руки только что прибежавшего Макса, чтобы отнести его в гостиную и одеть по погоде, это получается у нее легко и быстро, и мысль о том, что она станет прекрасной матерью, режет Магнуса без ножа. Он хочет уцепиться за нее, хочет сделать себе как можно больнее и обиднее, подкрепляет эти мысли, смотря на то, как Лидс любовно поправляет Максу челку, выбившуюся из-под шапки… и не получается. Потому что он утопает в чужом взгляде, даже когда отворачивается от него, а Александр будто и не замечает, что утягивает бывшего любовника на дно. А может, и впрямь не замечает? Потому, что как тогда он так спокойно покидает его вместе с супругой и сыном? А вот эта мысль действительно болезненно отдается в сердце. Не вся даже, лишь часть «с супругой и сыном». Мысль о том, что они семья, накрывает его только сейчас, год спустя после церемонии, она заставляет его задыхаться и искать выход, якорь, что-то, что может сдержать мага от окунания в отчаяние здесь и сейчас. И он находится. Маленький плюшевый медвежонок, сидящий в кресле. Макс не засыпает без него. Скорее на автомате, чем осознанно, Бейн берет игрушку и в домашней одежде выбегает на улицу. Его мало волнует мороз и то, что шелковый чеонгсам не спасает от холода. Его мало волнует, что он может отправить игрушку с помощью магии, что-то заставляет его выбежать в вечерний зимний холод и окликнуть Александра, курящего у машины. Тот реагирует мгновенно и обеспокоенно в два шага преодолевает расстояние между ними. Спрашивает о том, что случилось, а Бейн только и может, что пробормотать что-то невнятное и протянуть ему игрушку. Становится стыдно, но стоит их пальцам соприкоснуться, как обоих, кажется, прошибает разрядом такой силы, что уже спустя мгновение они уже самозабвенно целуются, забыв обо всем на свете. И о Лидии, и о холоде… Впрочем, от последнего Магнуса спасает жар тела любимого человека и то, что тот, не разрывая поцелуя, прижимает его к себе и кутает его в свое распахнутое пальто. А Лидия… Лидия, усадив Макса в детское автомобильное кресло, наблюдает за ними и с улыбкой ловит ладошкой первый снег, который порой все расставляет по своим местам.