Спасибо, Джо.

Неприятный звон будильника заставил меня поёжиться и, открыв глаза, заткнуть навязчивый телефон. За окном светало. Сестра всё так же мирно посапывала на соседней кровати. Я улыбнулась, разглядывая её лицо, на котором мирно лежали тени от кудрявых локонов. Спустя полчаса я была одета, умыта и собирала чемодан. В этом мне помогла мама, которая судя по степени припухлости глаз, не спала всю ночь. Часам к девяти вещи были собраны. Я оставила открытый чемодан на втором этаже возле дверей своей комнаты, чтобы по возвращению добавить туда ещё пару необходимых мне штучек. Спустившись на кухню, я заметила отца, мирно курящего и попивающего кофе. Он сидел возле окна, чуть нагнувшись к столу и глядя вперёд тем самым пустым взглядом, замершим в неопределённости. Я, опершись о столешницу, пару минут стояла и просто разглядывала его. Последующие несколько лет я уже не смогу каждое утро наблюдать эту картину, к которой так привыкла за свою жизнь. Щелчок кнопки чайника, оповещающий о том, что вода вскипела, вывел меня из транса. Я развернулась и, стараясь держать эмоции под контролем, налила себе чаю. Мы провели это утро в тишине. Через полчаса мы уже были в школе, я говорила с директрисой о своём уходе. Она непонимающе смотрела на меня. - Ева, но почему ты уходишь? Ты решила перевестись в другую школу? На выпускном в прошлом году ты обещала остаться и я думала, раз ты пришла в десятый класс, ты останешься нашей школе до самого выпуска... - взгляд Натальи Алексеевны блуждал по коридорам, редко останавливаясь на мне. Редко, но метко. В какой-то момент мне ни с того, ни с сего стало совестно. - "Что за женщина... Один взгляд и меня пробирает. Директор же..." - мысленно утешила саму себя я и коротко рассказала о том, что еду стажироваться и так далее. На сбор документов мне понадобилось минут сорок, после чего я отправилась в Дом Культуры, чтобы отказаться от выступления. Тут всё было проще. Я, благо, не наткнулась на дядю Игоря - это осветитель, который очень уж меня любит и с нетерпением ждёт моих выступлений, или и того хуже, на Даниила - учитель гитары в нашей музыкальной школе, он же звуковик в ДК. Он просто любит со мной проводить время и стопроцентно закатил бы мне скандал из-за отъезда. Вот мы уже едем в ТЦ, нужно докупить некоторые вещи. Я не буду ударяться в описание моего прохода по магазинам, скажу лишь, что это было долго и нудно, но я хотя бы приобрела всё, в чём нуждалась. Папа всё это время мотался по своим делам и, что странно, ни разу не позвонил, пытаясь меня поторопить. Раньше он названивал раз десять за час. Всю дорогу до дома мы провели в молчании. А если быть точнее, дорогу до дома Ани - моей одноклассницы и по совместительству человека, с которым я общалась больше всего. Когда я зашла к ней и рассказала, что теперь мы долгое время не увидимся, она сначала замолчала и уставилась на меня своими голубыми глазами. Смотрела - смотрела и внезапно расплакалась, как ребёнок. Тихо, без слов, только изредка шмыгая своим аккуратненьким носиком. Прощаться было решено (мною) как можно быстрее, иначе мой дух грозил быть сломленным. Следующая на очереди - Карина. Моя близкая знакомая. После некоторых её поступков, подругой её назвать было сложно. Я ехала к ней скорее за тем, чтобы утереть ей нос. Я хвастунья? Называйте как хотите. Она все годы, что мы дружили (а также и учились целых семь лет вместе по классу скрипки), принимала меня за самоосушающуюся жилетку, в которую можно выплакать неисчерпаемое количество слёз. Выплакать и быть уверенной, что это не дойдёт до чужих ушей, что я всегда поддержу её. Но знаете, когда из тебя делают игрушку для самоутешения, это рано или поздно надоедает. Мне надоело. Надоело спустя семь лет честной борьбы за нашу с ней дружбу. Видимо, она не слишком хотела дружить со мной в том смысле, в каком этого хотела я. Ей нужно было видеть во мне опору, клоуна, защитницу, но взамен она не выражала своей благодарности. Уже не говоря о том, чтобы хоть как-то соответствовать. Я заразила её сначала своим увлечением аниме, но со временем устала от этого. Мультиками пичкать себя можно до поры, до времени. Но я уже выросла. Я и сейчас временами читаю мангу и так далее, но не делаю из этого культ, как она. Карина так же переняла от меня любовь к кей-попу, хотя ничерта не смыслит в нём и по сей день. Она жадно копирует меня. И это бесит. Мы раньше думали, что всегда будем вместе. Но сейчас я понимаю, каждому своё. Я добилась чего-то на музыкальном поприще. Она же хорошо рисует, но это скорее хобби. Профессионально она не развивается. Я себе такой роскоши позволить не могу, хочу необычного, интересного будущего. А не среднестатистической семьи с пьющим мужем, тремя детьми-идиотами... Меня понесло. Вот я уже в подъезде, поднимаюсь, звоню. Она открывает, удивлённая моим приходом. - Ева? Чего так поздно? Хотя ладно, внутри расскажешь, проходи. - Нет, не нужно. - мягко улыбаюсь, глаза выражают только холод, но на той стороне этой северной ночи зарождается огонь. - Так чего пришла-то? - она не понимает. - Я пришла сказать, что уезжаю. - мне доставляет удовольствие растягивать, смаковать каждое слово. Она, видимо, так и не поняла. Судя по её слегка оживлённому лицу, думает, я скоро вернусь. - А куда? Ты через неделю вернёшься? Каникулы скоро кончаются! - усмехается она и нелепо смотрит на меня своими отвратительно жёлтыми глазами. Радужка её зрачков неприятного желтовато-карего цвета. Меркзо и грязно. В них нет теплоты или загадочности. Поверхностные, сухие и противные. - Я вернусь не скоро. Через пять лет. Мне пришло письмо из УайДжи - делаю паузу, она наверняка сейчас переспросит "УайДжи? Мм, из-з-вини, забыла... напомни... что это?", поэтому предвидя этот нелепый вопрос, сразу отвечаю на него - помнишь, я рассказывала тебе - это агенство, в котором работают Биг Бэнг, Сай? Она в какой-то момент дёргается, как ужаленная и тут резко вжимает меня в стену, нависая надо мной и выпучив глаза. - Что?! Да ладно?! Ты не шутишь??? - истерические нотки слышатся в её голосе. - Да, я абсолютно серьёзно. Сегодня ночью у меня самолёт. - Я... это так... классно...! - она не знает что сказать, переминается с ноги на ногу, натягивает то и дело сползающую улыбку. Кажется, у неё начинают болеть щёки от перенапряжения. Я мысленно усмехаюсь и резко заглянув ей в глаза, медленно, достаточно внятно произношу два последних слова. - Удачи тебе. - разворачиваюсь и ухожу. На моём лице сияет самодовольный оскал. Никогда я ещё не чувствовала себя так... совершенно. Я прекрасно понимала, что теперь придётся вкалывать в три раза больше, но сам факт того, что я добилась желаемого, пусть и не совсем в той форме, о которой мечтала, но она-то... Как была никчёмышем, так и осталась. Мою радость внезапно омрачили воспоминания из детства, всплывающие перед глазами в такой неподходящий момент. Воспоминания, в которых я считала её лучшей подругой. Лицо исказила гримаса боли и печали. Но она исчезла так же быстро, как и появилась. Сейчас не время расстраиваться. Я должна ликовать. Именно так я думала, садясь в машину рядом с папой. Он лишь взглянул на моё лицо и сразу понял, каким был разговор. Понял, что я удовлетворена собственным поступком. И он не слишком против. Папа сам отлично знает на какие тупости меня сподвигала бывшая подруга. - Уже почти девять. Значит домой мы вернёмся раньше, чем думает мама. - Ответом мне было молчание. Спустя десять минут мы доехали до дома. Папа поставил машину в гараж, я же зашла в дом и тут же в коридор из зала выглянули шесть человек. Семья пришла провожать меня. На меня с улыбками и вопросами стали надвигаться бабушка, дедушка, тётя, дядя и их сыновья. Они понятия не имели, что я уезжаю. Если честно, я о них совершенно забыла. Мыслями я уже в Корее. Значит, мама их позвала. И правильно сделала. Как бы я тогда выглядела в глазах родных, уехав без воспоминаний о прощальном вечере? Я не хочу вдаваться в подробности этого семейного застолья. Разошлись все около одиннадцати. Я, проводив гостей, пошла наверх. Нужно было сложить только что купленные вещи в чемодан и переодеться. Закончив с вещами, я оделась довольно просто, не изменяя самой себе. Чёрные зауженные джинсы, такого же цвета кожанка, а под неё белая рубашка с металлическими уголками на воротнике. Волосы оставила в прежнем творческом беспорядке, который мне так шёл. Спустив вниз чемодан, поправила макияж. Поправлять было особо нечего: лёгкий слой тональника, немного туши и бальзам для губ. Мама смотрела на меня, стоя возле стены. Взгляд её был измученным. Я старалась не глядеть на неё лишний раз. Мне и без того было сложно сдерживаться. Под моими глазами засели огромные мешки, кожа из приятно-загорелой превратилась в бледно-синюю, какой она становилась каждый раз, когда я заболевала или не высыпалась. Усевшись на низкую полку для обуви, стала одевать свои кожаные остроносые ботинки с заклёпками и цепями. Всё это выглядело не слишком брутально, но и нежным мой образ назвать было сложно. - Ну что, рокерша, присядем на дорожку? - с улыбкой произнесла мама и рассмеялась, глядя на отца, который только вышел из кухни. Он в ответ лишь едва слышно усмехнулся. Обычно в такие моменты он казался самым весёлым, но сегодня его волнение превышало обычный лимит. Он был не в состоянии клоуничать. - Присядем... старички мои. - подрыгав бровями, прогоготала я, пытаясь тем самым отогнать подступающее напряжение. Вот я обнялась с мамой, с сестрой, которой она рассказала о моём отъезде сегодня утром. Тут ко мне подошёл мой маленький братишка и пролепетал смешным голосом... - Еува, пинеси мне чибугей и татошку, хаясё? - когда мне было три года, я говорила без умолку, не картавя. Видимо, братец не из моей обоймы, хаха. Милашка. Каждый раз, когда кто-то уходил из дома, он просил на обратном пути заезжать в Макдоналдс и покупать ему вкусностей. Но сегодня я уже не принесу ему любимой картошки... Мне стало очень грустно и тяжело. Я не думала, что буду так долго прощаться с семьёй. Этот хулиган потёр маленькими кулачками сонные глаза и обняв меня, помахал ручкой на прощание. - Мой хороший... - я готова была вот-вот разрыдаться. Быстро схватив чемодан и накинув на плечо кожаный рюкзак, на сверхзвуке обняла маму, чуть не переломав ей все рёбра и выскочила из дома, как ошпаренная. Ночная прохлада ударила в разгорячённое лицо. Вдох-выдох, вдох-выдох... не плакать, рядовой! Папа вышел следом. Мы сели в машину и поехали. Я из окна помахала рукой маме. Она улыбнулась и помахала в ответ. Когда машина почти скрылась у неё из виду, она сразу поникла. Плечи её опустились, словно на них был непосильный груз, на лицо упали волосы, оттеняя его. Я зажмурилась и откинула голову. 00:28 - мы уже в аэропорте. Ждём начала регистрации. 01:04 - встречаем мистера Чхве Чжин Гу. Ждём уже вместе. 01:30 - регистрация началась. Прощаюсь с папой. Без лишних слов обнимаемся. Он шепчет мне своим хриплым голосом: - Ты не забыла, что я тебе говорил? - Нет, конечно нет. - Умница... Иди. Я отрываюсь и еле сдерживаю рыдания. Разворачиваюсь и, поравнявшись с агентом, направляюсь к столу регистрации. Пора проходить дальше. Ещё раз оборачиваюсь, улыбаюсь, вижу ответную улыбку и взмах рукой. Мы с папой всегда так делали. Лёгкий кивок, два пальца от виска в сторону. Улыбнись мне ещё раз. Пожалуйста... Агент добро щурясь аккуратно подталкивает меня дальше, я всех задерживаю. Вот, самолёт взлетает. Следующие десять часов я проведу на высоте хреналион метров над землёй. Вдали от семьи. Но так близко к мечте. "Думаю, стоит поспать" - шепчет мне внутренний голос. Я сонно потягиваюсь, бросаю взгляд в иллюминатор, где отображается лишь чёрная бездна. Думаю, полёт станет приятней с музыкой. Распутываю наушники, беру плеер и погружаюсь в другую вселенную. А в ушах всё звенит... Baby, Good Night...