Последний абзац

Дождь настойчиво барабанил тяжелыми каплями по окнам. Санкт-Петербург накрыло тяжелыми свинцовыми облаками, которые были привычным видением для всех жителей культурной части России. Никто не удивится, если узнает, что Санкт-Петербург вновь тонет в своих бесконечных дождях, заливающих черный асфальт, который позволяет воде стекать вниз, образуя лужи. Арсений выглядывает в окно и хмыкает, проводя ладонью по волосам, кидая мимолетный взгляд на часы, показывающие два часа ночи. В который раз молния озаряет небо, разрывая его на две части, а после следует страшный раскат грома. Арсений позволяет себе отвлечься от работы, задумчиво глядя в окно, где разворачивалось настоящее чудо природы: яркий свет молнии пронзал свинцовые облака, разделяя на две половины, подсвечивая своим неестественно-неоновым заревом тучи. Это вдохновляло. Невольно мужчина кидает взгляд на открытую страницу документа, задумываясь над тем, чтобы добавить в новую главу деталей, связанных с непогодой. К примеру, рассказать об удивительной вещи, когда летом начинается настоящий ливень посреди солнечного дня. Ты стоишь, чувствуешь на себе эти тяжелые капли дождя, но в то же самое время щуришься от солнца, которое действительно сильно припекало твою голову. В руках у тебя букет ромашек, чьи лепестки невольно опадают из-за капель, бьющих по ним. Замечательное и действительно интересное явление, которое вдохновляло Попова на красивые рассуждения. Жаль, что не долгие, потому что остальную часть времени мысли Арсения заполняли совершенно другие представления. Эти представления действительно были летними и солнечными, потому что иначе попросту быть не может. Как еще можно представлять себе парня, который своей улыбкой прогонял тучи прочь, который своим смехом заставлял сердце болезненно сжиматься и отчаянно думать лишь об одном: невлюбисьневлюбисьневлюбись. Это было трудно. Действительно, самая трудная вещь, которая когда-либо останавливала Арсения, крепко держа за руку, была эта мысль. Не влюбись. «Не влюбись» — яркий и неоновый огонь цветет в голове, когда Арсений быстро нажимает на клавиши, составляя грамотно построенное предложение, в котором в очередной раз было описание Антона. Казалось, что читатели попросту устанут от этих странных описаний, которые с каждым разом все больше и больше перехватывали дух у писателя, заставляя его нервно кусать кончики пальцев, добавляя эпитет в надежде на то, что он действительно сможет описать этого парня. Ужасно было то, что Арсений не мог писать о чем-то другом. Просматривая наброски его нового романа, директор издательства лишь качала головой и просила чего-нибудь нового в роман, потому что все это — громкий крик о помощи, практически жалостное признание в любви. — Ты не замечаешь того, что влюбился в этого парня? Удивительный у тебя вдохновитель, Арс, — Маша улыбается, опуская на край стола папку с листами, — но удивительнее то, что ты сам не замечаешь, как исписываешь листы лишь признаниями в любви. Арсений, ты уверен, что все в порядке? — В полном, Маш, — Арс смотрит на нее абсолютно не заинтересованным взглядом, потому что ему здесь не хочется находиться. Дома его ждет Антон, дома у него все, что нужно для жизни, а сидеть здесь в офисе — невыносимо. Он повторяет: — в полном. Но что именно было в порядке — Арс ответит не мог. В порядке был его ноутбук, в порядке была его любимая кружка, с которой он постоянно пил кофе, в порядке был палисадник перед его домом. Что было в порядке у Арса? Антон, который улыбался со страниц его романа самой прекрасной улыбкой, Антон, который нервно теребил браслеты на своих запястьях, все рассказывая своему лучшему другу о том, что он не имеет никаких проблем и грехов за своей душой. Терять то, что тебе дорого невероятно тяжело. Поэтому Арсений старается как можно больше времени проводить с Антоном, все чаще смотреть на написанный текст и зависать на несколько секунд, представляя то, как Антон мог бы сидеть рядом с ним и критиковать абсолютно каждую написанную им строку. Антон мог, в этом у Арса не было сомнений. У Антона был взрывной характер, но в то же самое время он мог становиться очаровательным котенком, заставляющим сердце Арсения болезненно сжиматься и тупо пялиться в экран ноутбука, надеясь на то, что Антон оживет и нежно коснется его щеки. Ведь у Арсения не было даже фотографии Антона. Он мог лишь описывать его часами, представляя то, какой мягкой была бы кожа на его запястье, которое было бы увешано этими забавными браслетами. Они все были разными, но главными цветами, преобладающие в них, были серебряный и черный. Арсений не мог назвать Антона поехавшим человеком из-за постоянных браслетов, потому что это было действительно очаровательно. К слову, Арсений не мог ничего другого сказать, кроме как в очередной раз восхититься его замечательными талантами в юморе, его уверенными шагами в этой сфере. Казалось, что не Арсений пишет эту историю, а сам Антон сидит рядом с ним и диктует все слова. Иногда мужчина поворачивался, задумчиво смотря на кресло, стоящее рядом, думая о том, как идеально бы смотрелся там Антон. Он был уверен в том, что Шастун развалился бы в нем, закинув одну ногу на другую и умостив на коленях свои руки с браслетами, что позвякивали от резких движений. Арсений вздыхает, прогоняя свои собственные видения, искренне надеясь на то, что он сможет закончить работу вовремя. Он пообещал Маше, что допишет роман к весне. Но кто сказал, что после марта не придет февраль? Февраль действительно осел неприятным налетом на ребрах, оставляя в голове сине-зеленые помутнения, которые все чаще и чаще прогоняли ярко-желтые представления об Антоне. Солнечный юноша. Попов улыбается, смотря на написанные строки. Антон его веселил и действительно заставлял жить, потому что представления о нем — это лучшее, что случалось с Арсением. Худшим являлось то, что это всегда останется на уровне видений. Арс действительно пытался вдолбить себе в голову то, что он никогда не встретит Антона, то, что все это лишь его игривая фантазия, а не реальность. Но было трудно. Было действительно трудно поверить в то, что он даже до конца не может представить себе, сколько родинок у него на теле, он никогда не увидит, как Антон задумчиво хмурит брови или то, каким взглядом он смотрит на очередной купленный браслет. Раскат грома обрывает мысли мужчины. Он вновь кидает взгляд на ноутбук, вставая из-за стола, потому что пора проветриться и перестать так сильно и намеренно думать об Антоне. В голове отчаянно пульсировала мысль о парне, который мог бы перевернуть его жизнь с ног на голову, если бы он существовал. Весь смысл в этом чертовом «если бы», которое никогда не перерастет в «это случилось». Все так и останется на уровне фантазий и собственных проблем с пониманием происходящего. Арсений не болен и не влюблен. Он просто… потерян? Потерян в собственных желаниях найти того, кто смог заставить его улыбаться и так же вдохновлять, как это делает Антон. Несуществующий, черт возьми, Антон заставляет его жить и просыпаться по утрам. Арсений уже не замечает, как живет от сна ко сну. Он спит несколько часов в сутки только для того, чтобы вновь вернуться к Антону. Это не было любовью, это не являлось зависимостью, это было странной потребностью в том, чтобы этот человек был рядом и показывал то, как прекрасен все-таки мир! Мир Арсения заключался в ноутбуке и нескольких папок с напечатанным текстом. Видел ли в этом проблему сам Арс? Нет, он видел в этом лишь свою жизнь. Эта жизнь умещалась в черных буквах, расположенных на чисто-белых листах. Что-то лучше? Извольте. Мужчина прикрывает глаза, буквально физически ощущая на своей шее прикосновение тонких пальцев, а на губах легкий поцелуй. Арсений улыбается. Ему приятно думать о том, что все это могло стать реальностью. Но, открывая глаза, он видит лишь холодный и серый мир, который не сулит ему ничего хорошего. Все хорошее собрал образ Антона, навсегда увековеченный в строках романа. Выдуманные истории приводят к чему-то волшебному, но полностью опустошают твой внутренний мир. Десятого марта Арсений Попов был найден застреленным в собственной квартире около письменного стола. На заляпанном кровью экране ноутбука была лишь одна фраза:

«Пожалуйста, не дописывай книгу, я не хочу умирать».