Рядом с тобой

Никогда не знаешь, какой именно эпизод твоего детства оставит самое неизгладимое впечатление на всю твою последующую жизнь. Возможно, это будет первое признание отца тебя уже взрослым, самостоятельным человеком. Или первое предательство казалось бы близких людей. Или первая ответственность за чью-то судьбу... - Хёёёёёёёён! Я устааал! Ну, пожалуйста, давай отдохнем! - Если устал, давай я тебя понесу. Забирайся мне на спину! - Нет, я тебе не маленький, я уже большой! - Ну, тогда не ной! Нам нельзя останавливаться. Поздней ночью по пустынной сельской дороге шли двое. Один повыше, с крепким телосложением и непослушной копной темных волос. Другой ниже ростом, хрупкий, светловолосый, с милым, но упрямым профилем. Было видно, что парни устали. У младшего заплетались ноги, но он упрямо не хотел показывать свою слабость старшему и на малейший поворот впереди идущего тут же выпрямлял спину и упрямо сжимал губы, стараясь ровнее дышать через нос. На одном из взгорков младшего подвели ноги, и он рухнул, как подкошенный, споткнувшись о корень одного из многочисленных кустарников, растущих вдоль дороги. Старший обернулся на шум и тут же бросился к спутнику. Но тот уже поднялся и успел сесть, не решаясь встать на ноги, так как лодыжка побаливала. - Догеройствовал? - старший увидел промелькнувшую гримасу боли. Он огляделся вокруг и, вздохнув, подхватил второго на руки, уходя с дороги в начинающий сгущаться лес. Чем дальше уходили с дороги ребята, тем гуще росли деревья. И вскоре идти с ношей на руках стало невмоготу. Опустив младшего на поваленный ствол дерева, об который чуть не споткнулся, темноволосый присел рядом. - Немного отдохнем и пойдем дальше. Хоть и лето, ночи все равно холодные, так что нам в лесу лучше не задерживаться. А на дороге тоже опасно. - Хён, куда мы идем? Долго нам еще? - и уже шепотом. - Я очень кушать хочу. Старший обнял его, чмокнул в макушку и прошептал: - Прости, малыш, как только доберемся, ты никогда не будешь больше страдать. Я сделаю, что угодно, чтобы ты больше никогда не испытал никакой боли. - От всей боли не убережешь, хён, - младший в свои 14 лет уже явно успел повидать многое. В его голосе чувствовалась боль потерь и взрослая, не по годам, рассудительность, свойственная только тем детям, которые успели пройти через многие трудности. - Постараюсь от всей, - упрямо повторил его собеседник. Младший прикрыл глаза и потихоньку лесной шум заслонил ровный стук бьющегося сердца, а вскоре и он слился в неразборчивый монотонный шум. Разбудили его голоса. - Син, просыпайся, мы пришли. - Куда пришли? Ты, что, меня нёс? - младший от возмущения чуть не свалился с широкой спины, еле удержавшись за крепкие плечи. - В деревню к дедушке, - старший проигнорировал второй вопрос. - К какому дедушке? У нас же нет дедушки! - Син слез со спины брата, но ноги не держали, и он чуть не свалился в густую траву, если бы его вовремя не поймали чьи-то руки. Над головой раздался смех. - А ты смешной! И милый! - Сина развернули, придерживая за талию. На него с интересом глядел высокий парень с большими глазами и странными ушами. - Это он, что ли, дедушка? - Син обернулся на старшего. Тот фыркнул: - Ты слепой? Какой он дедушка, он даже младше меня, - на что сзади послышался фырк. - Это Чанёль, он нашел нас в лесу и привел в деревню, как раз туда, куда мы шли, - и уже обернувшись к стоящему рядом парню. - Чанёль, ты проведешь нас к дому дедушки? Мы очень устали. *** Донхэ и Исин были родными братьями, сыновьями богатой и влиятельной семьи, которая не только владела акциями большинства корпораций Азии, но и активно диктовала свои условия на политической арене трех великих стран восточного региона - Китая, Кореи и Японии. Негласно. Про могущество этой семьи знали единицы. Поэтому когда однажды в новостях промелькнул репортаж об автокатастрофе, в котором погибла семья бизнесмена и политика Ли, никто даже не понял, что та автокатастрофа стала причиной гибели мультимиллионера и, практически, "серого кардинала" страны. В тот же день, спустя пару часов, в пожаре одного из особняков Каннама в Сеуле погибло еще несколько человек семьи Ли. Но об этом уже по телевизору не болтали. Кто-то всесильный накинул платок на все рты репортеров и следователей, в начале очень старательно пытавшихся связать воедино несколько событий, произошедших в семье за последний год. И не только в семье... В день пожара мальчики задержались в школе. В тот день Исин, всегда отличавшийся повышенным чувством справедливости, пытался доказать, что оценка учителя его соседу по парте несправедлива, и что мальчик не списывал у Исина, а, напротив, помог ему с решением самых трудных задач. В результате досталось все же соседу, семья которого не отличалась такой известностью и богатством, как семья Ли, являющаяся меценатом школы. Исин, чувствуя свою вину, остался помочь однокласснику с уборкой спортзала, а старший брат, зашедший за младшим после завершения своих уроков, не смог устоять перед щенячьими глазками братика, и в результате уборку завершали уже трое, перемеживая скучное занятие догонялками со швабрами наперевес и метанием мокрых тряпок. Естественно, отработка затянулось до вечера, и когда братья подошли к дому, дома, как такового, уже не было. Тот вечер мальчики запомнили плохо, особенно, младший. На территорию дома их не пустили, выгнав и пообещав пожаловаться родителям, если дети не уйдут домой. Только спустя несколько часов в попытках найти хоть кого-то знакомого в этой массе снующих туда-сюда людей Донхэ, прижимая к себе растерянного и шокированного младшего, смог вспомнить про телефон. Отыскав его на дне рюкзака, паренек разблокировал экран, который тут же высветил десяток пропущенных вызовов и несколько сообщений. Одно из сообщений, от отца, Донхэ открыл первым. "Хэ, будь сильным, защищай Сина, никому не доверяй. Езжай на юг, в лесу найди деревню твоего дедушки, я тебе как-то о нём рассказывал. Будь там, пока не поймешь, что стал сильным и что сумеешь защитить себя и близких. Телефон сразу же выброси. Не позволяй себя найти. Теперь у тебя из семьи только Син". Другие сообщения были от секретаря отца, который упорно спрашивал, почему они так долго не возвращаются домой. Не понимая до конца, что же произошло, но интуитивно доверяя отцу, Донхэ выбросил телефон в ближайшую урну. Схватив младшего за руку, он поспешил выбраться из толпы, пока на них не обратили внимание те, кто мог бы их узнать. Действуя по инерции, практически на автомате, он в ближайшем магазине снял с карточки все деньги, которые были доступны, и тут же выкинул карту в ещё одну урну. Кинув пачку денег в рюкзак, схватил Сина за руку и побежал вслед отъезжающему от остановки автобусу, колотя свободной рукой по уже закрытой двери. Когда шофёр остановился, Хэ заскочил в едва открывшуюся дверь, затаскивая за собой брата, и, усадив Сина на одно из сидений, поспешил назад к шоферу расплатиться за проезд. Последний еле согласился принять наличку, не желая понимать, почему у студентов нет проездного. Доехав до вокзала, старший вытащил Сина из автобуса и устремился на перрон, также на ходу заскакивая в один из вагонов первого отъезжающего поезда. Разжалобив проводника схемой "опаздывал, меня мама убъёт", парень и здесь воспользовался наличкой, к чему не очень-то и привык. Но отец не позволял им сильно расслабляться богатой жизнью "золотых мальчиков", в школу они ездили на общественном или школьном автобусе, да и в город выводил частенько без охраны и прочей мишуры, позволяя познать на собственной шкуре жизнь простого народа. Поэтому для Донхэ хватило ума слиться с толпой и особо не выделяться. Только найдя место для себя и брата в переполненном вагоне, парень позволил себе перевести дух и обратить внимание на до сих пор молчавшего Исина. Тот сидел с каменным выражением лица и смотрел невидящим взглядом в темное окно. - Спать не хочешь? - подергал брата за плечо Хэ. И моток головы в ответ. Как его вытащить из этого кокона, старший не знал, но разговаривать о произошедшем в набитом вагоне тоже не вариант. Донхэ задумался над тем, что сказал отец и что делать дальше. В свои 18 лет он знал только то, что однажды сказал ему отец, который обычно не посвящал его во всю ту грязь, где вращался сам. В тот день почти полгода назад, отец вернулся рано, закрылся в своем кабинете и не выходил до самого ужина. На ужине был молчалив и сосредоточен на своих мыслях, а когда подавали чай, попросил принести его в кабинет, вместе с чашкой старшего сына. Кивнув ему, он первый встал из-за стола, слегка поклонился жене, улыбнулся Сину и вернулся в кабинет, намеренно не закрывая двери. Донхэ послушно пошел за ним, закрыв двери и усаживаясь в глубокое кресло напротив того, в котором сидел отец. - Хэ, ты уже достаточно взрослый, и я могу доверить тебе самое важное в нашей жизни. То, что он рассказал, не укладывалось в голове, меняло всю логику и, честно говоря, сильно выбешивало своей непонятностью, желанием вернуться в детство и не знать всего этого. Была еще ревность, сначала жгучая до ожогов крапивы по открытой ране. Потом она утихла, позволяя братской любви взять вверх. После того разговора он ни разу не оставил Сина одного, ждал после уроков или заставлял ждать себя, провожал до кафе, где он встречался с одноклассниками, сидел рядом в библиотеке. Поначалу Исину это не нравилось, он психовал от постоянного контроля, устраивал сцены за малейшие опоздания, даже пару раз пытался сбежать. Но уже через пару месяцев привык к тому, что хён всегда рядом и решит все его проблемы. Несмотря на опасения отца, поводов для беспокойства до этого дня не было никаких, ну, разве что, Син нервы подпорчивал своими капризами, на которые он ранее не обращал внимания, а теперь приходилось прислушиваться. Сегодня слова отца уже не казались бредом сумасшедшего старика. Еще пугала неизвестность. Возле дома так и не удалось выяснить, что случилось с родителями. Теперь и телефона не было, чтобы можно было залезть в сеть и проверить новости. Но сейчас главнее было доехать до места назначения. Остальное потом... Главное - выполнить наказ отца и привести Избранного в мир его предков. *** Наверное, сама судьба вела их в нужном направлении. На поезде они добрались до самого Пусана, потом автобусами до национального парка Халлё и на рыбачьей лодке - до острова Но. До нужной деревни добирались пешком, так как в портовой деревушке им сказали, что на острове больше нет поселений. Однако Донхэ был уверен в своей памяти и, тем более, верил словам отца. Если он сказал, что они найдут эту деревню в сердце острова Но, то Хэ найдет, чего бы это ему не стоило. И вот, спустя сутки, они добрались до места назначения, и Чанёль скоро доведет их до нужного дома. А там уже можно будет отдохнуть и решить все остальные вопросы. В том числе и "правда ли то, что рассказал ему отец". Но когда туземец довел их до отдельно стоящего дома почти на краю деревни, в двух шагах от густого леса, дом был темным и неприветливым. И казался совсем нежилым. Чанёль молча поднялся на крыльцо и открыл незапертую дверь, чем-то пошебуршал, и через секунду свет свечи осветил темный дом. - А где дедушка? Почему он нас не встречает? Я хочу с ним познакомиться! - Исин явно немного выспался на спине брата и теперь выдавал сто слов в минуту. - Он в этом мире уже не может жить. Вы увидитесь, когда попадете в его мир. - Он, что ли, умер? Ты предлагаешь и нам умереть? - Исин был настойчивым и шумным. - Почему "умереть"? Тебе вообще нельзя умирать! - Чан смотрел на Исина чуть ли не с благоговением. И Донхэ сразу понял, что он знает об Избранном. Значит, помимо дедушки, им будет кого порасспрашивать. Он вдруг резко почувствовал такую усталость, что всё любопытство ушло на второй план. - Чан, мы можем что-нибудь перекусить и лечь спать? А завтра ты нам все покажешь. Хорошо? - "и расскажешь" - добавил про себя Донхэ. Тем временем проводник зажёг еще три свечи, осветив большую комнату в типичном корейском стиле, с проходом в еще одну, поменьше. Везде было чисто, как будто только пару часов назад хозяева были здесь. Старший заглянул во вторую комнату. Там тоже царил порядок, а в углу лежала большая кипа одеял и подушек. Он даже улыбнулся, именно их сейчас не хватало больше всего. - А помыться где? - чистюлю Сина эти сутки путешествия вымотали не только физически, хотелось в ванную, или хотя бы в душ. Чан почесал затылок: - Озеро недалеко, но без знакомства Чен может и перепутать, своих не признать. Так что лучше сейчас туда не соваться. Вроде, во дворике бочка стояла, сейчас посмотрю, есть ли там вода. Обычно дождевая набегает, - и выбежал на улицу, даже не заметив закатившего глаза от таких речей Сина. - Что? Наш неженка не привык к сельской жизни? - не удержался от подкола старший. - Отстань! - младший уже понял, что помыться сегодня не удастся, а есть от усталости даже не хотелось. Поэтому он сразу направился к тюку одеял и, вытащив парочку, улегся в уголке, отвернувшись к стене. Еще пару минут с угла до Хэ доносился недовольный бубнёж, но когда Чан зашел со словами, что в бочке вода наполовину имеется, Хэ приложил палец к губам, указывая головой на уже уснувшего братишку. Тот только кивнул с улыбкой на губах и, махнув на прощание, исчез в ночи, осторожно прикрыв за собой двери. Хэ вышел на крыльцо вслед за ним, но на улице стояла такая тёмная ночь, что он не решился даже пресловутую бочку поискать. Поэтому зашел назад в дом, попытался найти замок, чтоб закрыть двери, но, не найдя ничего, просто подтащил к двери шкаф, чтоб никто так просто к ним не зашёл. Спать он лег рядом с Сином, даже во сне выполняя поручение отца, ставшее его целью - защищать Сина даже ценой своей жизни.