Друг

У Хиде на душе скребли кошки. Причем шумно так скребли, со всем возможным энтузиазмом, бродили по его подсознанию и настойчиво царапали ментальный паркет, не давая забыть о себе ни на минуту. По правде говоря, причина их активности в мозгу Хиде не менялась из года в год. Ни семья, ни девушки, ни учеба не могли заставить его волноваться так, как это делал его лучший друг. Безусловно, Канеки не специально, но по какой-то причине именно он являлся абсолютным лидером в выбивании Хиде из душевного равновесия. То в школе проблемы с какими-нибудь хулиганами, которых хлебом не корми — дай позадирать застенчивого паренька, то с этой его полоумной теткой, чьим любимым хобби было срывать злость на племяннике. Канеки часто нуждался в помощи и поддержке, но почти никогда о ней не просил. Поэтому Хиде, как хороший друг, каковым он все-таки себя считал, привык внимательно следить за своим товарищем, чтобы при необходимости выручить его. Это было в порядке вещей. Но почему-то в этот момент все было по-другому. Настолько по-другому, что даже вечно веселому и неунывающему Хиде хотелось запереться в своей маленькой съемной квартире и не вылезать из нее пару дней, а лучше недельку. Потому что на голове Хиде дыбом вставали волосы от одной мысли о произошедшем с Канеки. В кои-то веки его друг собрался с силами и позвал на свидание девушку, которая ему понравилась, и чем это закончилось? На них свалились металлические балки, пока он провожал ее до дома и решил срезать дорогу. И ладно бы только это, в наше время случаются вещи и похуже, можно благодарить богов уже за то, что ему удалось уцелеть… Хиде мог понять то, как Канеки стало плохо в их любимом кафе — все-таки ему сделали операцию в области живота, так что такая реакция в принципе была объяснима. Мог понять то, что он — парень, относящийся к учебе серьезнее, чем кто-либо, — несколько раз прогулял занятия в университете. Может, ему стало плохо или просто все разом навалилось? Всю его депрессию в целом можно было связать с тем, что он просто беспокоился каким-то образом из-за того, что хороший человек, который ему нравился, погиб. Но стоило Хиде вспомнить, какое нервное и испуганное выражение лица было у его лучшего друга при их последней встрече, как все разумные доводы летели в топку. Ощущение, будто худшее еще впереди, не покидало его ни на минуту. Влезть и узнать все самому хотелось безумно, но Хиде снова и снова сдерживал себя, когда на повороте к дому Канеки его ноги словно чесались пойти к другу и напрямую спросить, что же, черт возьми, случилось. Канеки уже взрослый парень. Может, он хочет справиться с этой проблемой сам. Если он упорно настаивает на том, чтобы ему не помогали, значит, на то есть причины, а Хиде не имеет никакого права совать туда свой нос. От того, чтобы в задумчивости чуть не шагнуть на дорогу на красный свет, Хиде спас звонок телефона. Он замер на месте и лишь через несколько секунд понял, что мобильник звонит именно у него в сумке, и человек на том конце провода, наверное, хотел, чтобы ему ответили. Осознав это, Хиде начал судорожно рыться в беспорядке среди тетрадей и учебников (Канеки вечно говорил ему, что если бы тот наводил порядок в своих вещах, то искать там что-то было бы куда легче), и в последнюю секунду все-таки смог найти телефон и, не глядя, ответить. — Привет, Хиде? — он с полуслова понял, что за человек был на том конце провода. Как там говорят? Вспомни солнце — вот и лучик. Хотя люди гораздо чаще называли солнцем самого Хиде. Из-за его доброты и отзывчивости, а может, и просто из-за осветленных желтых волос. — О, это ты, Канеки! Как раз тебя вспоминал. Ты что-то хотел? — Хиде как будто сразу же стало легче. Последние несколько дней Канеки не отвечал на звонки, а вот теперь сам позвонил. Может, зря Хиде все себе напридумывал, и волноваться было абсолютно не о чем? — Можешь занести мне конспекты по истории Азии? Хиде внезапно подумал, что немного погорячился, предложив их Канеки в прошлый раз. На самом деле их качество оставляло желать лучшего. Да и конспектов у него с собой, кажется, не было. — Да, конечно, — он мысленно прикинул, сколько времени понадобится, чтобы забежать к себе домой, взять нужную тетрадь, а потом добраться до Канеки. — Я сейчас зайду. — Ага… спасибо… До встречи… — его голос снова прозвучал как-то обреченно, а у Хиде что-то екнуло в груди, но он решил это проигнорировать. Хватит уже на пустом месте сопли разводить. — Пока. Скоро буду. Канеки сбросил звонок до того, как услышал прощание Хиде, на что тот недовольно фыркнул и сунул телефон обратно в боковой карман сумки, чтобы в следующий раз искать его было не так долго. Мало ли что может случиться. Подождав зеленого света, Хиде сделал глубокий вдох и рванул в сторону своего дома. Пусть и подсознательно, но он радовался возможности проведать своего друга и позаботиться о нем, как делал всю свою жизнь.

хХх

Хиде замер на пороге квартиры, не решаясь нажать на кнопку звонка. Все-таки даже при желании он не мог полностью подавить свое беспокойство. Нужно было собраться с силами и хотя бы сделать вид, что все в порядке, так что Хиде привычно широко улыбнулся и позвонил в дверь. А потом еще раз. И еще один. Прошла еще минута, прежде чем дверь со скрипом открылась, и из комнаты едва не вывалился бледный как смерть Канеки. Хиде было сложно сказать, показалось ему, или глаза у него и правда были красные, как будто он совсем недавно плакал. Как бы то ни было, Хиде не стал об этом слишком сильно задумываться, потому что бросился ловить своего друга и спасать от встречи с холодным бетоном. Он старался избегать этой мысли, но Канеки раньше был куда тяжелее. — Эй-эй-эй, чувак, что с тобой? — Хиде втащил его обратно в квартиру и усадил на пол. Наверное, не слишком хороший выбор, но он был так взволнован, что все мысли напрочь вылетели из головы. — Привет, Хиде, — Канеки замолк и продолжил лишь через полминуты. — А чего ты здесь делаешь? — В смысле, что я здесь делаю?! Ты же сам позвонил и попросил занести конспект по истории Азии! Канеки тупо смотрел вперед, будто сквозь Хиде, и от этого ему становилась очень не по себе. Внезапно он вздрогнул всем телом и натянуто улыбнулся. — Ах, точно, и правда… Ты так долго шел, что я уже успел забыть, что попросил тебя об этом… — Хиде пропустил мимо ушей эту вялую попытку отшутиться и побежал на кухню за стаканом воды. Это было единственное, что пришло ему в голову в тот момент. Пока вода с тихим плеском наливалась в стакан из крана, Хиде оглядел помещение и заметил, что там было почти пусто. Если бы Канеки был девушкой, то Хиде бы, наверное, решил, что друг просто сел на диету и поэтому убрал всю еду с глаз долой как ненужное искушение, но даже в таком случае это попахивало бы нездоровым фанатизмом. А в данной ситуации ему вообще стало жутко. Хиде решил, что обязательно расспросит Канеки, когда тот придет в себя от приступа или что бы это ни было. Когда дело принимало такие обороты, оставаться в стороне было бы не деликатностью, а фатальной ошибкой. Он схватил холодный стакан и быстро вернулся к другу, который все так же сидел на полу, не сдвинувшись ни на миллиметр. Хиде чувствовал, что если сейчас начнет заваливать его вопросами, то будет просто проигнорирован, поэтому решил повременить с этим. — Ничего подобного, меньше часа прошло. Просто кто-то слишком многого от меня хочет. На, выпей, — он всунул стеклянный стакан в ледяные руки Канеки и присел рядом. В воздухе повисла непривычная мертвая тишина. Канеки непонимающе уставился на воду, а затем как-то робко и медленно сделал глоток, как будто боялся, что там яд. От этого зрелища у Хиде живот буквально сворачивался в узел. — Спасибо, что зашел. Оставь, пожалуйста, конспекты и иди домой… Уже довольно поздно. Нечего по улицам в темноту шастать. Хиде обреченно вздохнул. Ну конечно, это же Канеки. Вечно беспокоится о благополучии других в ущерб собственным интересам. Чего-то другого ожидать от него было бы глупо, но в глубине души Хиде все же надеялся, что его в кои-то веки попросят о помощи, нормально, по-человечески, простыми словами. К сожалению, такая тактика с Канеки в упор не работала. — Если ты считаешь, что уже поздно, то я предпочту остаться у тебя на ночь, чем идти куда-то сейчас. Завтра в любом случае ко второй паре, да и важного ничего нет, так что можно не париться из-за домашки и всего такого, — Хиде натянуто улыбнулся. — И мне все-таки не хотелось бы оставлять тебя в таком состоянии. — Не нужно… со мной все в порядке… — При всей моей к тебе любви, чувак, если ты еще раз это скажешь, я тебя ударю. Я не шучу, не доводи меня, — Хиде смотрел в сторону, но чувствовал, что взгляд бледно-серых глаз был направлен на него. Ему было сложно сказать, сколько они так просидели на холодном полу, касаясь друг друга плечами. Он словно выпал из реальности, зациклив все свое внимание на тиканье настенных часов. Это ощущение давило на них обоих. Хиде не отпускало ощущение того, Канеки понял о догадках своего друга по поводу тайны, которую ни один из них по разным причинам не мог озвучить. Эта неопределенность зависла в воздухе и, кажется, была готова висеть там вечно, но в какой-то момент была прервана тихими всхлипами со стороны Канеки. Кажется, прошла вечность с тех пор, как его друг плакал в последний раз. Тем не менее, Хиде не был удивлен ни секунды. Чувства, заполнившие его душу в тот момент, можно было назвать унылой тоской. — Ты расскажешь? — Хиде все так же смотрел в сторону. — Я… я не могу… — слова Канеки то и дело прерывались надрывными всхлипами. — Почему? Канеки, пожалуйста… Мне больно смотреть на тебя такого. — Хиде уткнулся головой в колени и болезненно сжал икры, впиваясь в них ногтями. — Ты не поймешь, Хиде… — он прервался, чтобы вытереть слезы, но лишь растер их по всему лицу. — Это отвратительно… Если бы я мог, я бы лучше умер, но… Пожалуйста, меньше всего я хочу, чтобы ты видел меня таким… Речь Канеки была прервана резким движением со стороны, и секунду спустя руки Хиде уже крепко сжимали костлявые плечи Канеки. Он смотрел другу прямо в глаза, находясь на расстоянии едва ли пятнадцати сантиметров. — Еще хоть слово этого бреда, — Хиде сделал тяжелую паузу, — и ты увидишь, каким я бываю, когда злюсь. Послушай внимательно, что я тебе сейчас скажу. Ты мой лучший друг. В моей жизни нет никого важнее тебя. А значит, нет ничего в тебе, что может меня отпугнуть. Ты меня понимаешь? Ничего. А теперь перестань реветь и скажи, что случилось. — Ризе… девушка, с которой я ходил на свидание, — в этом уточнении не был абсолютно никакой нужды, Хиде и без того прекрасно знал, кто такая Ризе, но Канеки, видимо, хотелось как можно сильнее оттянуть момент, когда ему нужно будет произнести гложущие его слова. — Она была гулем. Хиде показалось, будто эта новость вылилась на его голову ушатом ледяной воды, а в мозгу что-то вспыхнуло и сгорело, как будто произошло короткое замыкание в электрическом приборе. Не в силах осмыслить услышанное, Хиде уставился в пол. Ему сложно было сказать, сколько времени прошло, прежде чем шестеренки в его голове снова начали медленно и с натугой крутиться. Ризе была гулем. Его другу пересадили органы гуля. Канеки зажмурился и повернулся чуть в сторону, как будто подсознательно готовясь к удару. — Посмотри на меня! — голос Хиде был громкий, но испуганно дрожал. Мокрыми от пота ладонями он схватил Канеки за лицо и повернул к себе. — Посмотри на меня… пожалуйста… Канеки медленно открыл глаза, подтвердив худшую из догадок Хиде. Как он и боялся, один его глаз был черно-красным, как у гуля. То есть Хиде ожидал увидеть там два таких, но сейчас такая несущественная разница мало его волновала. Это была такая безумная картина — мрачный глаз, из тех, что веками снились представителям рода человеческого в кошмарах, на заплаканном лице мальчика, которого Хиде знал большую часть своей сознательной жизни. Он чувствовал, как привычный взгляд на мир уже покрывался трещинами и грозился вот-вот рассыпаться на мелкую крошку. Внезапно Канеки произнёс: — Прости, Хиде… Я не должен был впутывать тебя… — он изо всех сил старался перестать плакать, делая глубокие ритмичные вдохи. — Я все равно не смогу жить дальше. Я не смогу смотреть в глаза ни людям, ни себе, если убью ни в чем не повинного человека. Ты должен позвонить в CCG — пусть приедут и делают со мной все, что нужно. Это единственный возможный вариант, ты же знаешь… Хиде со всей силы ударил кулаком в стену в нескольких сантиметрах от его лица, не дав договорить. — Будет какой угодно вариант, но не этот! — Хиде с трудом мог различать то, что находилось перед его глазами, но он не сразу понял, что виной тому были слезы. — Ты не имеешь права сдаваться! Мы что-нибудь придумаем! Пока не знаю, что, но что-нибудь обязательно… придумаем… С каждым словом голос Хиде становился все тише, пока, в конце концов, он не замолчал, уткнувшись головой в колени Канеки, стиснув их дрожащими руками. Он хотел что-то сказать, но не мог найти в себе сил для этого. — Хиде, я уже сильно голоден. С каждым днем мне будет становиться только хуже. Я слишком слаб, чтобы убить себя сам, и я не хотел бы впутывать в это кого-то другого, но ты единственный, кому я могу доверить свою жизнь. Пожалуйста, дай мне уйти на тот свет с чистой совестью. Я не могу… Каждое из этих слов воспринималось Хиде, как удар кинжалом в грудь, и с каждой секундой он будто чувствовал, что все больше крови утекает из него и все меньше жизни в нем остаётся. Собрав остатки своей воли в кулак, он медленно поднялся с пола и встал, опершись на стену. — Нет, — он отвернулся, не найдя в себе силы посмотреть Канеки в глаза. — Я всегда был готов помогать тебе, но такую твою просьбу выполнить не могу. С трудом перебирая ногами, Хиде пошел к двери. Подхватив с пола сумку, которая теперь казалась почти неподъемной, он вновь остановился, уже положив ладонь на ручку двери. — Мне нужно подумать обо всем этом, — он замолк. — И если завтра я включу новости и услышу там, что студент Камии Канеки Кен оказался гулем и был уничтожен CCG, знай, что мне будет все равно, потому что этот человек больше не будет мне другом. Хиде прокрутил ручку и вышел из квартиры.

хХхХх

Хиде не помнил дороги, которой добрался до дома. Если бы он не исходил этот маршрут уже сотни раз с момента своего переезда, то, вероятно, мог бы спокойно забрести в какую-нибудь подворотню, погруженный в свои мысли, но ноги сами принесли его к дому. Хотя Хиде это не сильно волновало. Сейчас что дома, что в грязной луже под мостом – ему было бы одинаково отвратительно и больно. Велика ли разница, где предаваться горю в одиночестве? С трудом переставляя ноги, Хиде поднялся по старой проржавелой лестнице на свой этаж. Он не воспользовался лифтом, как делал всегда. Ведь обычно Хиде был доволен жизнью и торопился ухватить каждую секунду, чтобы потратить ее на что-то полезное или хотя бы доставляющее удовольствие, а теперь он просто хотел устать как можно сильнее, чтобы свалиться на кровать и забыться сном без сновидений. На самом деле он знал, что вряд ли сможет сомкнуть глаза этой ночью. Свет в квартире включать не хотелось. Он скинул обувь, рюкзак и медленно поплелся в ванную. Набрав в сложенные лодочкой руки холодной воды, он плеснул ей на лицо и, тяжело дыша, уставился на собственное отражение в зеркале, освещаемом лишь светом луны, пробивающимся через щель между шторами на окне. От этого зрелища он снова вспомнил выражение лица Канеки, которое теперь, кажется, намертво въелось в его память. Этот красно-черный глаз, из которого текли темные слезы. Как он мог это допустить? Как до этого дошло? Почему такая участь должна была выпасть именно Канеки, такому слабому и доброму парню? Сложно было найти человека, который заслуживал бы таких страданий меньше, чем его друг… Хиде прервал череду этих мыслей, резко дав себе пощечину. Уж кто-кто, а он не должен разводить сырость здесь. Канеки сможет справиться, ему нужно только помочь, и помочь ему должен именно Хиде. Он сделает все возможное, он что-нибудь придумает, это ведь не должно быть так сложно, так ведь…? Мысль о том, что он думал над вариантами действий последний час и не смог найти хоть одного адекватно звучащего, не выходила из головы. Любые самоподбадривания звучали, как наивный детский бред. Он просто кормил себя подобным, чтобы не впасть в депрессию от собственного бессилия, и осознавал это. Хиде снова провел руками по мокрому лицу. Ничего. Ничего, что он может сделать для самого важного человека в своей жизни. Он плюнул в свое отражение и побрел к кровати. С обреченным стоном он упал на мягкое одеяло и медленно завернулся в него, пряча голову под подушку и утыкаясь лицом в стену. Краем сознания Хиде подумал, что обычно он спал на спине, ничего в этом мире его не пугало, а теперь он жался в угол, как трусливая крыса. Он мысленно усмехнулся собственному обвинению, но разве мог это отрицать? Чего таиться от правды, особенно если она и так у тебя в голове. Куда тут уже денешься. Он закрыл глаза в надежде, что, возможно, сможет уснуть хотя бы под утро.

хХх

Хиде не знал, какая часть его сознания все-таки смогла вчера сработать нормально и догадалась завести будильник, но с утра он все-таки проснулся под жизнерадостную музыку, которая всегда ему нравилась, и понял, что никогда больше не сможет получать от нее удовольствие. Кажется, он нашел в себе силы подняться с кровати, только ведомый мощным желанием выключить эту мерзость. Телефон нашелся где-то за тумбочкой лишь спустя полминуты, и за это время Хиде понял, что при случае обязательно удалит все песни этой группы и постарается никогда больше о ней не вспоминать. Ему показалось забавным, насколько приземленные мысли приходили в голову, несмотря на все произошедшее вчера и то, как он полночи ворочался в кровати, пока сон наконец не сморил его. Хиде устало выдохнул и протер глаза. Он должен был встать. Если он хочет помочь своему другу, то должен встать, а не валяться в кровати и жалеть себя. Может, ситуация и выглядела безнадежной, но Хиде должен был сделать все возможное и невозможное. Живут же как-то гули. Значит и Канеки сможет. От мысли о том, что он подсознательно уже принял тот факт, что Канеки — гуль, к горлу подступил ком, но Хиде постарался проигнорировать его. Гуль. И что такого, что гуль? Что бы он ни думал об этих существах раньше, теперь ему придется пересмотреть свое к ним отношение. Мысли в его голове превратились в полную кашу, и он не имел ни малейшего понятия, что может с этим сделать. Каким образом вещи умудрились перемениться так быстро? Хиде старался не думать обо всей этой ситуации, по крайней мере, пока. Его перегруженный новостями мозг был не в состоянии придумать какое-то адекватное решение, и вместо этого просто терроризировал его депрессивными настроениями. Это было совсем не то состояние, к которому Хиде был привычен. Чтобы хоть как-то отвлечься, Хиде начал собирать вещи в университет. Возможно, ему стоит заняться чем-то другим? Подождать, пока судьба подкинет свежую идею? Точно. Нужно просто перестать думать об этом ненадолго, а потом нужная мысль сама возникнет в голове, вызванная каким-нибудь абсолютно посторонним фактором. Такое не раз с ним бывало. Как только эта идея пришла ему на ум, Хиде сразу стало как-то легче. Зацепившись за нее, как за спасательный трос, он начал упорно лезть вверх. Все-таки депрессия и апатия были ему не свойственны, так что даже в такой ситуации он не смог пробыть в них долго. Как бы то ни было, самые лучшие идеи ему всегда приходили случайно, а не когда он долго ломал над ними голову. Надо было дать этой способности шанс. Ноги сами притащили Хиде на кухню, но несмотря на то, что он был голоден, сразу понял, что кусок ему в рот не полезет. По крайней мере, пока. Не желая об этом думать ни минутой дольше, Хиде поспешно покинул помещение, а затем и квартиру. Ничего, он же студент, от того, что поголодает денек, не умрет. К тому же, говорят, на голодный желудок лучше думается. Он почти бежал в университет, чтобы во время спокойной прогулки его опять не накрыло бесполезной рефлексией и размышлениями. Хватит с него этого, толку никакого, а мешает здорово. На входе в Камии было довольно мало народа, так как первая пара уже почти закончилась, и подтянуться оставалось только небольшим группкам студентов ко второй. Хиде остановился, чтобы отдышаться. Кажется, из-за голода у него не хватало сил, поэтому он чувствовал себя выжатым даже после легкой пробежки. Ему, наверное, все-таки стоит перекусить. Но это точно не сейчас, когда он опаздывает на пару. Он, конечно, попал в сложную ситуацию, но это же был не повод полностью забивать на свою жизнь. Как помочь Канеки, он как-нибудь да придумает, а если будет делать это сильно в ущерб своим интересам и учебе, то Канеки будет только злиться на себя за то, что портит жизнь другу. Они разберутся, это не невыполнимо. А пока нужно сходить на занятия — авось какую-нибудь свежую идею в голову и подкинет. Хиде побежал вверх по лестнице. Как только он зашел в аудиторию, к нему сразу же подошло несколько одногруппников. Кто-то спрашивал насчет предстоящих экзаменов, староста поинтересовался, когда Канеки собирается появиться в университете, а пара его знакомых просто подошли поздороваться. Все-таки Хиде был очень дружелюбным, а потому и популярным парнем. Тем не менее, он не был в тот момент настроен на разговоры, так что, отделавшись парой коротких реплик, сбежал от компании и сел на свое место. Он сразу ткнулся носом в учебник, сделав вид, что ему нужно повторить материал, но на самом деле просто уперся глазами в текст и тупо глядел в него, не понимая ни слова. Кажется, сейчас должен был быть английский. Какая-то часть сознания заочно подумала, что если будет тест, то он его однозначно завалит. Как минимум потому, что его мозг был абсолютно не способен соображать нормально в этот момент. Хотя не то чтобы Хиде хоть немного заботили результаты каких-то экзаменов вообще. Он просто нуждался в том, чтобы пусть и ненадолго, но перестать думать о Канеки и переключиться на что-то нейтральное. Как ни странно, это помогло. К концу дня Хиде чувствовал себя немного лучше. Он даже проголодался, и мысль о еде больше не внушала ему такого отвращения, как с утра. Попрощавшись со всеми одногруппниками, он поспешил в столовую, которая должна была совсем скоро закрыться. Он еле успел купить себе сэндвич до закрытия — спасли только легендарная харизма и обаятельность, с помощью которых он все-таки уговорил взять его деньги в обмен на еду. Хиде уже почти выскочил за ограду кампуса, как внезапно услышал за своей спиной девчачий голос, кричащий его имя. Обернувшись, он увидел спешащую ему навстречу одногруппницу. Она еще несколько раз крикнула, прежде чем заметить, что он ее уже услышал и остановился в ожидании. — Ух, боже мой, Нагачика-кун, я тебя обыскалась, — девушка чуть не налетела на Хиде и, чтобы удержаться, схватилась за его плечи, но секунду спустя оторвала руки, словно коснулась раскаленной сковородки. — Что случилось, Котори-чан? Я что-то забыл в аудитории? — Хиде был немножко сбит с толку тем фактом, что вечно молчаливая одногруппница обратилась к нему, поэтому растерянно улыбнулся. — А? Нет. Не забыл… — она как-то вся разом осунулась и чуть отвела глаза в сторону. — Ты просто, это… методичку обещал мне одолжить… по экономике которая… не помнишь? — Ась? — Хиде задумчиво почесал щеку и нахмурился. — Неа, не помню. Когда это я успел? — Утром, перед второй парой. Кажется, Хиде начинал понимать, о чем она говорила. В тот момент к нему как раз подошло сразу несколько человек, и он вполне мог на автомате согласиться с чем угодно, лишь бы от него отстали. Видимо тогда он и успел пообещать Котори свою методичку. — Ох, да, кажется, припоминаю. Извини, как-то вылетело из головы, — он чуть наклонил голову набок и снова улыбнулся. — Думаю, я понимаю, о какой ты методичке. Прости, но у меня ее с собой точно нет, дома должна быть. Давай я тебе завтра принесу? — Ох, нет, значит… Ну да, это же логично. Кто ее станет просто так с собой таскать, извини. Я просто завтра уеду на неделю с лишним и хотела позубрить ее в поездке. Ну, ничего, думаю, я как-нибудь разберусь… Увидев грустное выражение лица Котори, Хиде поспешил ее прервать. — Да чего ты! Я здесь живу всего в километре, если не меньше. Если ты никуда не спешишь, то давай пройдемся до моего дома, и я тебе ее отдам. Все равно почти не занимаюсь по ней, — Хиде кивнул головой в примерном направлении своей квартиры. — Хотя, если тебе нужно собирать вещи или что-то типа такого, то, наверное, не стоит. Котори резко подняла голову и отрицательно потрясла головой. — Нет, у меня уже все готово. Как раз не знала, на что потратить остатки вечера. Мы вполне можем дойти до твоей квартиры, если ты не против моей компании, — она застенчиво улыбнулась и поправила сумку на плече. Кажется, на ней был рисунок с персонажем какого-то аниме. — Как я могу быть против компании такой красивой девушки? — Хиде усмехнулся, заметив, как покраснели кончики ее ушей. На самом деле, она и правда была милой, даже в его вкусе — не намного ниже его, с короткими черными волосами и светлыми глазами. К тому же ему всегда нравились тихони. Если бы сейчас девушки хоть немного его волновали, он бы, возможно, даже попробовал за ней приударить. Но, очевидно, это был далеко не подходящий момент. Он просто дойдет с ней до своего дома, отдаст методичку и проводит до автобусной остановки. Вот и все. — А, ну, эм… показывай дорогу тогда, — она потупила взгляд и сделала шаг вперед, видимо, желая избавиться от неловкой атмосферы. — Пошли-пошли. Он поравнялся с Котори и пошел рядом, болтая о какой-то отвлеченной ерунде, вроде учебы, одноклассников и последних новостей университета. Наверное, что-то такое в тот момент ему и нужно было — простой и непринужденный разговор, чтобы привести мозги в порядок, чтобы затем с новыми силами подойти к решению своих проблем. Котори вела себя довольно тихо и вечно смотрела куда-то в сторону, лишь изредка вставляя что-то в разговор. Это неожиданно напомнило Хиде о Канеки, особенно когда ему приходилось общаться с незнакомцами. Он часто смущался и не высказывал свою точку зрения, боясь столкнуться с реакцией окружающих. Благо, Хиде смог добиться того, чтобы тот стал смелее в личных отношениях. Другой вопрос, чем это закончилось… Хиде резко замолк и тряхнул головой, из-за чего Котори бросила на него обеспокоенный взгляд, но ничего не сказала. Он глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться, а затем натянуто улыбнулся девушке, продолжая болтать о всяких бессмысленных мелочах. Они уже как раз подошли к дому, где Хиде снимал жильё, так что этот неловкий разговор скоро должен был закончиться. Жил он в небольшой комнатке вроде студии на втором этаже старого дома, где почти никого не осталось, кроме доживавших свой век пенсионеров, нескольких студентов и одиноких офисных служащих среднего звена. Из-за этого в здании обычно было очень тихо. Хиде предложил Котори подождать его в прихожей, пока он будет искать нужную ей книгу в своем бардаке. На самом деле, в местах, где он проводил мало времени, вроде кухни, было довольно пустынно, а, следовательно, и чисто, но в уголке компьютерного стола было разбросано столько вещей, что сам черт бы ногу сломал. Конечно, для Хиде все это являлось четкой системой, но со стороны выглядело как свинарник. Котори смущенно мялась в дверях, когда Хиде спустя пару минут все-таки вышел к ней с заветной потрепанной методичкой. — Ох, Нагачика-кун, спасибо тебе большое, очень выручил, — она бережно взяла из его рук книжку и положила в сумку. Хиде улыбнулся и кивнул ей, выходя из квартиры, чтобы проводить девушку до остановки. Все-таки было уже довольно темно, а в некоторых местах по пути оттуда пришлось бы пройти через довольно безлюдные места, в которых могли бы поджидать гули или какие-нибудь воры. — Оу, — пискнула Котори, когда, открыв дверь из подъезда и сделав шаг вперед, почувствовала на своем лице крупные капли холодной воды. — Когда это дождь успел пойти? — Внезапно так. Я, конечно, заметил, что небо было пасмурное, пока мы шли, но не ожидал, что польет так скоро… — Хиде пожал плечами и, привалившись к косяку, высунул руку ну улицу, подставляя ее под уже почти сплошной поток воды. — У тебя зонт есть? — Нет, — сказав это, она зачем-то снова полезла в сумку и проверила, хотя открывала ее едва ли больше минуты назад. — Вечно его дома оставляю. — И у меня нет, я обычно просто в куртке хожу, — Хиде почесал щеку и задумчиво посмотрел куда-то в бок. — Он, похоже, сильный. — Ага. — Может, ты пока у меня подождешь? Если пойдем сейчас, то точно промокнем до нитки. А если чуть пересидим, то дождь если не кончится, то хотя бы утихнет немного. Что думаешь? — Хиде постарался сдержать улыбку, заметив, как она снова покраснела. — Д-да, думаю, хорошая идея. Если, конечно, я не доставлю тебе неудобств… — промямлила Котори. — Ты доставишь мне неудобства, если решишь идти домой прямо сейчас, потому что провожать я тебя в любом случае буду, а смотреть на тебя мокрую будет очень грустно. А если ты сейчас зайдешь ко мне домой и выпьешь чаю, то только порадуешь меня. Хотя, если тебе не хочется сидеть в моем гадюшнике, то могу тебя понять… При этих словах Котори как-то резко сорвалась с места и зашла обратно в дом, дернув Хиде за собой. Он довольно усмехнулся, подумав, насколько простой и милой она была. Уже во второй раз заходя в квартиру, Хиде щелкнул выключателем и, скинув обувь, пошел на кухню. Котори неуверенно постояла в дверях несколько секунд, а потом тоже вошла, аккуратно поставив туфли у стенки в прихожей. — Чай-кофе? — Чай. Зеленый, если есть, — бегло оглядев комнату, она остановила свой взгляд на рабочем столе Хиде. — Ты не против, если я гляну твой стол? У тебя там вроде много всего. — Конечно-конечно, смотри, что тебе нравится, — бросил, не оборачиваясь, Хиде, который возился со старым электрическим чайником. В конце концов, все-таки умудрившись его включить, он повернулся и заметил, что Котори, скромно сложив руки за спиной, внимательно рассматривала его книжные полки. — Надеюсь, мой чай тебя удовлетворит, я его для Канеки покупал, сам больше кофе люблю. — Я не очень привередливая, не волнуйся, — Котори мягко улыбнулась и бережно достала с верхней полки тонкую, но большую книгу. — Учебник по фотографии? Не знала, что ты увлекаешься этим. — Да я особо и не увлекаюсь. Почитал, запомнил основные вещи, углубляться не стал, не совсем мое. Я часто нахожу новые хобби, но обычно они у меня надолго не задерживаются. Тут куча книг на разные темы. Если тебе что-то интересно, то можешь взять. — Хмм, — задумчиво протянула Котори и замолкла. — А у тебя есть что-то о гулях? Наливавшая кипяток в чашку рука Хиде дернулась, и несколько капель упало на его ладонь, из-за чего он резко шикнул и тряхнул ей. Котори оглянулась на этот звук, но Хиде постарался натянутой улыбкой показать, что все хорошо. — А… а тебе зачем, если не секрет? — Хиде сделал над собой усилие и унял дрожь в голосе, но на последнем слове он все-таки немного дрогнул. Взяв кружку с горячим чаем, он понес ее к столу, около которого стояла Котори. — Не думал, что девушки подобным интересуются. — Да я вроде особо не интересуюсь. Просто… А, да, спасибо большое, — она аккуратно взяла кружку из рук Хиде. — Просто одну мою родственницу на днях убил гуль, поэтому и уезжаю ненадолго. — Ох, соболезную, — Хиде опустил голову, чтобы как-то скрыть свои бегающие глаза. Он же хотел чуть отвлечься, отдохнуть, поболтать с приятной девушкой, а теперь их разговор зашел о гулях — единственном, о чем Хиде не хотел говорить. Эта тема, словно гильотина, нависла над ним, показывая свою власть, невозможность от нее скрыться. Как бы Хиде ни старался, все дороги вели его, словно в Рим, к гулям. Хиде сделал глубокий вдох и поднял взгляд на девушку, которая, видимо, смутившись, снова начала рассматривать корешки книг. — Да ничего, мы даже не были знакомы, просто мама хочет, чтобы я приехала. Хиде не знал, что на этот отвечать, поэтому присел на край письменного стола, ожидая, пока Котори сама покажет, куда эта беседа должна двинуться дальше. — Знаешь, меня совсем недавно начало это все интересовать, — Хиде мысленно ругнулся, поняв, что она все же хочет говорить с ним о гулях. Точно ведь начнет сейчас говорить о том, какие они бездушные существа и кровожадные твари. Хиде не мог сказать, что это полная неправда, но он просто очень не хотел слушать такое после всего… произошедшего. — Когда по новостям стали крутить про гуля, орудующего в нашем районе. Я привыкла обычно не думать о подобном, но потом что-то прямо резко меня привлекло. Еще, знаешь, по телику стали крутить передачи о гулях, чтобы предупредить население? Я смотрела несколько, и знаешь… Котори замолкла, словно собираясь с силами, чтобы что-то сказать. Хиде бросил на нее усталый взгляд и заметил, как она опустила глаза и прикусила нижнюю губу так, что та сильно побелела. — Знаю что? — подтолкнул ее Хиде. — Ты никогда не думал о том, что гули — не такие ужасные существа, как мы привыкли о них думать? — ясные серые глаза уперлись в него, будто ища поддержки. Сердце Хиде пропустило удар. — То есть, представь, они же не выбирали того, чтобы такими родиться? Они сразу появляются на свет существами, которые ну физически не могут есть ничего, кроме человечины. Но ведь во всем остальном они такие же, как люди! Многие из них наверняка мучаются из-за того, что им приходится убивать, просто чтобы жить. К тому же им каждый день приходится существовать в страхе, что кто-то может узнать об их настоящей природе, и их убьют. Я не то чтобы их оправдываю, множество невиновных людей погибает, становясь пищей гулей, и это ужасно, но… я не могу думать об этой ситуации, как об однозначно черно-белой. Мысли Хиде сбились и превратились в запутанный клубок порванных и искрящихся проводов в его голове. Он даже не мог понять, что думает об этом. Все было как-то нереально. Как будто ядерным взрывом снесло все его душевное спокойствие. Котори, кажется, ждала ответа, и, не получив его, подняла глаза на белого как полотно Хиде. — Все в порядке? Хиде закрыл глаза и громко сглотнул. — Хочешь чего-нибудь к чаю? Печенье, стоп, у меня нет печенья… точно, бутерброды, пойду, сделаю бутерброды. Знаешь, говорят, мои бутерброды очень вкусные. Котори хотела было что-то сказать, но не успела, так как Хиде резко подорвался с места и почти побежал на кухню, где принялся суетливо доставать кучу нужных и ненужных продуктов из холодильника и шкафов. — Эм… я, я не знаю, что такого сказала, но извини. Я не хотела… — Котори медленно подошла к нему и встала чуть позади. — Точно все хорошо? — Да-да, конечно. Я думаю, у тебя очень правильные мысли, молодчина, — дрожащим голосом пробубнил Хиде, не поднимая взгляда от доски, на которой он разложил хлеб. — Но что же ты тогда предлагаешь делать? Хиде не знал, зачем спросил это. Кажется, любой ответ сделал бы ему больно в тот момент, но он словно специально шел все глубже в эту топь. — Я? — Котори опешила. — Эм, думаю, если бы все было так просто, чтобы даже простая девочка-студентка могла придумать решение, то у нас бы уже не было такой проблемы… Наиболее бескровный вариант, который приходит ко мне в голову, это ввести обязательную регистрацию гулей и кормить их мясом трупов. Но, мне кажется, такого никогда не произойдет. Гули могут не поверить и отказаться, знаешь, выходить из шкафа, а люди не пойдут на то, чтобы убийцы открыто бродили среди них. Как бы грустно это ни звучало, думаю, с современными технологиями CCG гули в скором времени обречены на истребление. Я… Котори не успела договорить. Горло ей пережали крепкие ладони, и из него начали раздаваться глухие хрипы. Ноги безуспешно скребли по полу. Ее руки с коротко подстриженными ногтями вцепились в его запястья, пытаясь оторвать их от себя, но сил не хватало. Через полминуты они и вовсе опали, с легким стуком ударившись о дверь кухонного деревянного шкафа, к которому она оказалась прижата. Прошло еще несколько секунд, прежде чем на пол мягко упало уже обездвиженное тело. Хиде тупо уставился на скрючившуюся в неестественной позе девушку. Ее лицо все посинело, что резко контрастировало с бордовыми следами от рук на шее. Глаза, кажется, пожелтели и неестественно закатились. Хиде подумал, что как-то это жутко. Он неуверенно опустился на колени и коснулся ладонью ее лица. Оно было горячим. Хиде подумал, что так, наверное, и должно быть. Неожиданно его взгляд скользнул на собственную руку, и он к собственному удивлению обнаружил, что она сильно дрожала. Хиде нахмурился и посмотрел на вторую, которая тоже тряслась, будто от жуткого холода. Он не мог понять, что не так. Он словно упускал что-то важное. Резкий звук отвлек его от рассматривания собственных конечностей. Подняв взгляд, он обнаружил, что до этого неподвижное тело съехало, и причиной стука была голова девушки, ударившаяся о плитку, покрывавшую пол. Тонкая струйка густой крови потекла по прожилкам и остановилась сантиметров через пятнадцать. Впоследствии Хиде, вспоминая этот момент, так и не смог объяснить себе, почему именно тогда его накрыло осознание произошедшего. Мысль еще не успела оформиться в его голове, когда слова вылетели изо рта. — Я убил человека. Хиде почувствовал, что его вот-вот вырвет.

хХх

Выблевав в унитаз все скромное содержимое своего желудка, Хиде умылся ледяной водой, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Почему-то в голове резко всплыли слова Канеки. «Я не смогу смотреть в глаза ни людям, ни себе, если убью ни в чем не повинного человека». Просто так, господи. Он убил ее просто так. Просто потому, что она сказала что-то, что ему не понравилось. Как? Как он до такого докатился? Боже… Кулак с громким стуком впечатался в плитку, покрывавшую стены тесной ванной комнаты. Костяшки прожгло острой болью, и потекла кровь, но Хиде не почувствовал себя ни капли лучше. Наоборот, этот вид лишь снова напомнил ему о Котори, все так же неподвижно лежащей у него на кухне, и о том, как лениво побежала ее уже остывающая кровь по прожилкам между плитками. Желудок снова сдавил рвотный спазм, Хиде покачнулся и только сплюнул желчь в раковину. Канеки был готов пройти через ужасные страдания, погибнуть, пойти на что угодно, лишь бы не убивать, а он… Господи… Он отвратителен. На негнущихся ногах Хиде снова вылез в зал. Его руки сами нашли телефон и набрали знакомый номер. Хиде слабо представлял, что хочет сказать, но в его голове не было ни единой другой мысли. Гудки звучали так долго, что он уже начинал терять надежду, но затем резко прервались, уступив место усталому голосу. — Алло, Хиде, что-то случилось? — он не звучал особо обеспокоенно, фраза была сказана, скорее, как-то дежурно, даже сонно. — Да. Очень да, — мысли в его голове были слишком спутаны для более понятного ответа. На той стороне провода послышался какой-то невнятный громкий шум. Канеки уже, видимо, собирался что-то сказать, но Хиде его перебил. — Приезжай срочно, умоляю. — Хиде, Хиде, ты в порядке?! — Хиде не мог вспомнить, когда в последний раз он слышал столько волнения в голосе своего друга. Какая-то часть его сознания даже смогла порадоваться, что вырвала Канеки из апатии, пускай и таким способом. — Нет, не в порядке. Приезжай как можно скорее, — Хиде почувствовал абсолютно внезапный приступ паники, накативший на него, и тяжело задышал в трубку. — Я жду… пожалуйста… Хиде знал, что если Канеки начнет его расспрашивать, то у него не хватит самообладания, чтобы утаить произошедшее, поэтому сбросил звонок. Еще несколько секунд посмотрев на экран телефона, он с непонятной самому себе злостью швырнул тот в сторону раскладного дивана, на котором обычно спал. В квартире воцарилась омерзительная тишина. Хиде чувствовал, что сейчас свихнется, если не разбавит ее хоть каким-то звуком, но каждую идею, приходившую ему в голову, он немилосердно отметал. Так ничего и не придумав, он упал на диван и уставился в потолок, решив любой ценой дождаться прихода Канеки. Довольно ожидаемо, уже меньше чем через минуту Хиде пожалел о своем решении. В этой позе он только острее чувствовал тяжелую атмосферу, нависшую над ним. Взгляд стеклянных глаз как будто буравил ему спину. Хиде тихо простонал и повернул голову, посмотрев на тело, лежавшее все на том же месте. Он не знал, что другое ожидал там увидеть. К собственному удивлению Хиде заметил, что не испытывает жалости по отношению к девушке. Он был зол на себя, возможно, испуган, но не чувствовал себя виноватым перед Котори. Это было так странно. Почему-то теперь его разум был на удивление чист. Как будто после такого количества произошедшего дерьма он просто уже перестал нервничать. Вместо этого в голове закрутились шестеренки. Он убил человека. Его друг — голодный гуль. Он просто отдаст труп Котори Канеки. Именно. Собственное хладнокровие поразило Хиде, но ненадолго, уже через полминуты он энергично подорвался с места и начал готовиться к приезду друга. Он уверенно подошел к телу, подхватил под предплечья и поволок в ванную, где без стеснения раздел и бросил в ванну. Он отстраненно подумал о том, что Котори была красивой, но затем с отвращением отвернулся. Вместо разглядывания он аккуратно сложил одежду девушки и положил в сторону, решив, что ее судьбу решит чуть позже. Сделав это, Хиде вышел в большую комнату и внимательно осмотрел ее на предмет еще чего-либо, что следовало убрать. В глаза бросилась сумка девушки, которую та оставила у двери. Хиде подхватил ее и отнес к остальным вещам Котори, чтобы все лежало вместе. После этого, он нашел в прихожей старый ключ для замка в ванной и вставил его с наружной стороны. На всякий случай. Поняв, что делать больше и нечего, Хиде сел на диван и принялся ждать, упершись безразличным взглядом в белый потолок с желтым следом от недавно произошедшей протечки в одном из углов ближе к ванной. Прошло минут двадцать, прежде чем он услышал спешащие шаги на лестнице. У него не было никаких сомнений в том, что они принадлежат Канеки — вряд ли кто-то еще стал бы бегать по лестнице поздно вечером в этом доме. Хиде сделал глубокий вдох и поднялся. Его голова была абсолютно пуста, и на слегка трясущихся ногах он приблизился к двери, в которую уже громко стучали с другой стороны. Рука легла на металлическую ручку и на мгновение замерла там в нерешительности, но затем Хиде плавно прокрутил ее и открыл. На пороге стоял запыхавшийся и бледный Канеки. Одежда на нем была надета, судя по всему, первая попавшаяся под руку — мятая толстовка и джинсы — да к тому же и вся мокрая. Хиде нахмурился, поняв, что тот, видимо, не взял зонт из-за того, что спешил к нему. — Ты живой, слава Богу, — надрывно проговорил Канеки и вошел. Не услышав какого-либо ответа, он замер в прихожей, и лужа под его ногами с каждой секундой становилась все больше. Хиде нервно сглотнул. — Я — да, — тихо проговорил Хиде и, внезапно смутившись, отвел глаза. — Что? — Канеки нахмурился, но не успел ничего больше сказать, так как Хиде резко схватил его за холодную руку и поволок за собой. — Эй, ты чего, я же в обуви… — Это уж точно сейчас не важно, — пустым голосом ответил Хиде и остановился у двери ванной. Его рука все так же крепко сжимала запястье Канеки. — Хиде… — еле слышно пробормотал Канеки. Его повязка намокла под дождем, набухла и чуть съехала вниз, а под ней Хиде смог заметить черно-красный гулий глаз. В тот момент он понял, что пути назад нет. — Что там? — Еда, — уверенно ответил Хиде и впихнул друга в ванную. Быстро, пока Канеки не успел опомниться, он провернул ключ в замке и привалился к двери с внешней стороны, тяжело дыша. Повисла ужасающе громкая тишина. Затем послышался какой-то тихий шум. Это были медленные и шаркающие шаги Канеки. Хиде едва мог расслышать их из-за громко бьющего у него в ушах сердца. Он зажмурился от необъяснимого самому себе ужаса. Что-то по ту сторону двери с громким стуком упало. Почему-то Хиде даже не сомневался, что это был Канеки, свалившийся на пол. Следом раздался испуганный вздох, а за ним — глухие рыдания. Хиде хотелось зажать уши, лишь бы их не слышать. Плач усиливался, и то и дело в нем было слышно бессмысленно повторяющееся имя Хиде. Сам парень зажимал себе рот рукой. Он не имел ни малейшего понятия, что мог сказать, но подсознательно чувствовал, что ничего не было бы уместно в тот момент, и заткнул себя насильно. Прошло несколько минут, прежде чем что-то изменилось. Всхлипы утихли, и, наконец, прозвучала первая осмысленная фраза за долгое время. — Хиде. Зачем? Сердце Хиде пропустило удар. Он боялся, боялся этого вопроса. Руки моментально похолодели и вспотели. Что он должен был на это отвечать? Не зная, что сказать, Хиде продолжил молчать, но Канеки повторил вопрос. — Потому что ты мой друг, — сам того не осознавая, произнес Хиде. Возможно, это и не было так уж далеко от правды. По ту сторону двери прошуршал короткий горестный стон. — Прошу, ешь. — Ты издеваешься надо мной?! — раздался резкий надорванный крик. — Нет! Нет! Нет! Ни за что! Господи, я не должен был тебе рассказывать! Зачем ты это сделал, Хиде, зачем?! Что же я наделал… Мысли Канеки скакали из стороны в сторону, а речь стала еще бессвязнее. Хиде просто не мог этого выдержать. Его друг медленно, но верно, шел в сторону безумия. — Я сделал это, потому что захотел, — Хиде сам удивился своему уверенному тону. — Убил человека — это свершившийся факт. А сейчас ты возьмешь и съешь ее, понял? — Н-нет… — еле слышно пролепетал Канеки. — Да. Я сделал это ради тебя, — Хиде знал, что не смог бы соврать так, если бы смотрел в глаза своему другу, но за этой тонкой перегородкой, разделявшей их, он мог себе позволить такое. Вина осталась единственным рычагом давления на Канеки, который приходил ему на ум. — Если ты ее не съешь, значит, я зря рисковал собой и лишил жизни абсолютно беззащитную девушку. Ты готов превратить все это в пыль из-за собственного страха? Ты теперь гуль, Канеки, я уже это принял. Осталось это сделать тебе. Хиде был поражен собственными словами. У него было такое чувство, словно говорил их не он, а кто-то другой. Какая-то бездушная тварь двигала его губами за него. Вода в колодце его моральных сил достигла дна. Он не мог вымолвить больше ни слова. Но больше и не потребовалось. За дверью послышался звук рвущейся плоти. Хиде закрыл глаза и осел на пол. Он не знал, сколько времени прошло вот так — десять минут или несколько часов. Он сидел, привалившись к деревянной двери, и ни о чем не думал — его мозг на все сто процентов был наполнен этим звуком. То и дело его сменял треск ломающихся костей. В конце концов все звуки прекратились, но Хиде все так же продолжал пялиться в какую-то точку перед собой. Ненадолго тишину разорвал звук льющейся из крана воды, а затем очень медленные шаги. Хиде почувствовал, как рука Канеки опустилась на ручку двери. Не в силах встать с пола, он еле поднял тяжелую, как будто обвешенную утяжелителями для тренировок, руку и провернул оставленный в замке ключ. Дверь с усталым скрипом приоткрылась. Хиде окончательно съехал на пол. Его затылок стукнулся о кафель, но боль прошла как-то мимо. Карие глаза уперлись в застывшее над ним лицо Канеки, присевшего рядом. Он был еще бледнее, чем когда пришел в эту квартиру. На фоне этой почти снежной, с голубыми прожилками вен, кожи розовые следы крови вокруг рта были настолько яркими, что смотреть на что-то другое было почти невозможно. Хиде зацепился за них взглядом, но затем посмотрел чуть выше, в глаза Канеки. Какуган горел огнем. Хиде поднял руки и обхватил шею зависшего над ним Канеки. Он мягко притянул друга ниже, так, что они соприкоснулись лбами. Через несколько секунд Хиде почувствовал, что пальцы Канеки нашли его волосы и остались там, медленно перебирая пряди. Они сидели так с несколько минут, пока Хиде не нарушил тишину. — Я никогда тебя не брошу, понимаешь? Я на все ради тебя пойду. Так что не смей отдаляться от меня, — его голос пролетел легким шепотом по воздуху. Он ожидал пререканий, но не получил их. — Мы справимся с этим. Вместе. Ответом ему стало лишь крепкое объятие.