Однажды в Сторибруке - 3

Утром Мулан облачившись в армейские штаны и футболку, сбежала по лестнице в кафе. Смена Руби уже началась. Мулан смущённо улыбнулась: - Доброе утро, Руби. - Привет. - Ты меня прости за вчерашний вечер, - она нервно дёрнула плечом, - я разучилась общаться с людьми. Война, она плохо сказывается на характере. Эмма говорила, что у вас вкусная лазанья и какао. - Я принесу, - Руби улыбнулась. Когда она несла заказ, Мулан с грустью смотрела в окно, потирая колено. Что-то одинокое было в фигуре, сидящей за столиком. Лукас захотелось подойти и просто обнять девушку. Но она лишь подошла и, кашлянув, поставила заказ перед китаянкой. Она уже отвернулась, чтобы уйти, но та неожиданно взяла её за руку. Спустя мгновение, Мулан сама, удивившись своему поступку, отдёрнула руку. - Руби, - пробормотала девушка, - ты когда освободишься? - Я сегодня до двух. - Давай пообедаем вместе,- Мулан смущённо потёрла висок, - Я понимаю, что это неожиданно с моей стороны. - Что ты, я не против. - Это просто обед, ничего больше, - заметив озорной огонёк в глазах брюнетки, строго сказала девушка. - Спасибо тебе, что согласилась на моё предложение - сказала Мулан. Было половина третьего, и они сидели в кафе у бабушки. – Ты покажешь мне город? - Конечно, - тепло улыбнулась Руби, - Но только если ты расскажешь немного о себе. Мулан немного напряглась, но вздохнув, решила что нет ничего такого, если Руби узнает её получше. - Мне двадцать восемь, я сержант морпех. В Сирии с начала конфликта, и мой контракт заканчивается в следующем году. - Пять лет? И ещё один год? – глаза Лукас расширились. – Зачем? - Что зачем? – не поняла Мулан. - Зачем ты пошла на войну? Китаянка пожала плечами. - Когда я была подростком, я была неуправляема. Вечно ввязывалась в драки, было несколько приводов в полицию. Родители не могли со мной сладить. Я чуть не угодила в одну из уличных банд в Нью-Йорке. Но вдруг что-то щёлкнуло у меня в голове, и я пошла в армию. - Но почему Сирия? – не понимала Руби. - А почему нет? – глаза Мулан не выражали ничего. Они были пусты, - Только вот одна проблема, в следующем году мой шестилетний контракт заканчивается, и меня выкинут на гражданку. Я не знаю, что мне делать. Я умею только убивать. Мирная жизнь не для меня. Я думаю, что когда мой контракт закончится, я завербуюсь в иностранный легион. - Мулан? - Что? - А ты не думала о семье? Челюсти Чанг сжались, а глаза наполнились болью. Перед её глазами вновь встало безжизненное тело любимой, которое всё изрешетили пули. Это было кровавое месиво. Девушка помнила, как баюкала недвижимую Аврору, которая больше никогда не откроет свои глаза и не улыбнётся своей милой улыбкой. Мулан помнила, как выла в голос, как не хотела оставлять любимую, как товарищи с трудом оттащили её, как она вдарила одному и чуть не сломала нос. После гибели любимой, она стала невменяемой. При первой возможности ввязывалась и бой, и в драку, поэтому начальство устало это терпеть и её в приказном порядке отправили в отпуск. - Нет, - резко ответила она Руби, - У меня никогда не будет семьи. Я солдат и способна только убивать. Сейчас взгляд китаянки излучал такую жгучую ненависть, что Руби отпрянула и побледнела. Чанг, сама того не понимая, взяла стакан с соком и сжала его. Стекло треснуло под её пальцами, расплескав содержимое, и на ладони появилась кровь. Это привело девушку в себя. - Блять! – она посмотрела на ладонь, потом перевела взгляд на белую, как полотно и притихшую Руби. И Мулан окончательно вернулась. Её взгляд обрёл осознанность и мягкость, - Прости меня, Руби. Здоровой рукой она достала из кармана платок и попыталась приложить к ране. Тут, неожиданно перед девушками материализовалась вдова Лукас, а руках у неё была аптечка. Ничего не говоря, она смерила Мулан таким строгим взглядом, что та покраснела. Она взяла руку китаянки, отбросив платок, и внимательно посмотрела на порезы. - Нормально, можно не зашивать. Переживёте, - она обильно обработала рану перекисью и забинтовала, - Только большая просьба к вам, мисс Чанг, больше не бить посуду в моём кафе. - Хорошо, бабуля, - уже спокойно улыбнулась Мулан. Вдова Лукас скептически смерила китаянку поверх очков, но во взгляде была теплота. - А ты, - Бабушка посмотрела на Руби, - Присмотри за ней, не дай бог, что ещё с собой сделает. Ладно, девочки, отдыхайте. Миссис Лукас ещё раз взглянула на перебинтованную ладонь, потом очень пристально на Мулан и отпустила её руку. Когда пожилая женщина отошла, Мулан смущённо посмотрела на Руби и попыталась усмехнуться: - Какая у тебя бабушка. - Ага, - согласилась брюнетка. У Чанг зазвонил телефон. - Это Эмма, - сказала она, взглянув на экран. – Алло, Эмма, привет… Какие планы, ты смеёшься? … На ужин? – Мулан перевела взволнованный взгляд на Руби. – Я… Меня давно никуда не приглашали… не знаю… Хорошо, я подумаю… - Эмма с Региной пригласили меня на ужин, - растерянно сказала Мулан, когда нажала отбой. - Ну и? - Я не знаю, что делать, - попыталась улыбнуться китаянка. – Пошли со мной. - Не думаю, что мадам мэр рада будет меня видеть. - Почему? – удивилась Мулан. - Ну, ты понимаешь, - смущённо улыбнулась Руби, - я и Эмма… - Ты и Эмма? – удивилась девушка, - и после неё, извини, ты выбрала Дороти? - Я любила Дороти. Я, наверное, до сих пор её ещё люблю. Только не говори, что я дура. - Даже и не думала, Руби, - тепло улыбнулась китаянка. – Я позвоню Эмме и если Регина будет не против… Пожалуйста, я боюсь. Вот это, наверное, глупо. Я не боюсь идти в атаку, на моих руках несколько жизней. Но я боюсь пойти на дружественный ужин, - Мулан глубоко вздохнула, - Пожалуйста. - Хорошо. Я схожу с тобой, если мадам мэр будет не против. - Спасибо тебе, - Мулан в благодарности накрыла своей ладонью ладонь Руби. Но снова осознав, что перешла рубеж, который сама себе поставила, отдёрнула руку. Но Руби схватила Мулан за запястье и посмотрела её прямо в глаза. Её взгляд был твёрдым, но полон нежности и понимания. - Ты боишься физического контакта. Мулан, почему? - Руби, нет, - прошептала она. В глазах была невыносимое страдание. - Тебе кто-то причинил боль? Девушка отрицательно покачала головой. Она немного подумала и решилась. Из нагрудного кармана рубашки она достала потрёпанное фото. На Руби смотрела молодая девушка. Ей было не больше двадцати лет. Тёмно-русые волосы собраны в пучок и запрятаны под армейской кепкой, серо-зелёные глаза лучатся от радости, счастливая, немного наивная улыбка. В общем, девушку сложно было бы назвать солдатом, не будь на ней военной формы. Руби хотела взять фото в руки, но побоялась, подумав, что слишком сильно войдёт в личное пространство китаянки. Мулан же взяла фото, с грустью посмотрела на девушку и вернула в нагрудный левый карман. - Это Аврора. И её больше нет, - просто сказала китаянка. - Прости, что мне пришлось заставить тебя сказать об этом, - прошептала Руби. Мулан покачала головой. - Всё хорошо, Руби. Я любила Аврору, но она погибла. Мне надо с этим смириться. Так ты пойдёшь со мной? - постаралась перевести разговор в другое русло китаянка. - Если Регина захочет меня видеть, - усмехнулась Руби.