Однажды в Сторибруке - 3

Мулан пришла в себя от того, что грудь сдавила сильная боль и трудно было дышать. Она закашлялась, ощутив вкус крови во рту. Перед глазами мелькали цветные круги. Как же трудно дышать… Странно, но вокруг было тихо. Она вдохнула воздух и снова закашлялась. - Всё хорошо Чанг, - услышала она голос Моррисона. - Блять! – попыталась воскликнуть Мулан. Боль была невыносимой, но блаженный конец жизни куда-то пропал. Грудь раздирало на тысячи кусочков. Дышать было очень трудно, а рот заполнил вкус крови. Она попыталась поднести руку ко рту, а когда посмотрела на пальцы, те и в правду были в крови. - Постарайся не двигаться, Чанг. У тебя ранение. - Почему, чёрт возьми, я жива? – слёзы боли выступили на глазах китаянки. Ей хотелось, чтобы всё, наконец, закончилось. Ей хотелось закрыть глаза, перестать чувствовать эту адскую боль и наконец, может быть, увидеть Аврору. Больше ничего не хотелось. - Молчи, - прошипел Моррисон. Она почувствовала, что парень осторожно разрезал её рубашку и что-то приложил к груди. Она понимала, что тот пытался остановить кровь. - Уйди, Моррисон, я хочу умереть! – Мулан попыталась вырваться, но острая боль снова накрыла волной. – Блять! Дай мне, наконец, умереть! - Когда поступит такой приказ, Чанг, а теперь молчи и не двигайся. Иначе будет хуже. Девушка сжала зубы и закрыла глаза. Боль. Эта ужасная боль. И больше ни каких мыслей, кроме боли. Она чувствовала на себе проворные руки товарища, который накладывал повязку на её грудь. Как же тяжело дышать. И этот приторно-противный вкус крови. Мулан закашлялась. Она почувствовала, как Моррисон аккуратно вытер ей губы. Она сплюнула кровь. Парень не выказал ни доли отвращения, хотя его одежда была уже в крови Чанг. Мулан попыталась благодарно улыбнуться, но вышла какая-то кривая ухмылка. - Всё будет хорошо, Чанг, - улыбнулся Моррисон. Девушка почувствовала, как задрали рукав её рубашки, и игла шприца вошла в вену. А потом пришла блаженная тишина и спокойствие. Всё остальное Мулан уже не чувствовала. Она очнулась в палате полевого госпиталя. Рядом сидела медсестра. Когда Мулан открыла глаза, девушка улыбнулась. - Привет, - прохрипела китаянка. - Вам не стоит напрягаться, мисс Чанг. Всё прошло хорошо, но осложнения всё ещё возможны. Если всё будет хорошо, то через неделю вас отправят в Штаты. Война для вас закончилась. Чанг нахмурилась. Как закончилась? У неё ещё контракт. Девушка-медсестра взяла её за руку. - У вас сильное осколочное ранение, мисс Чанг. Вам повезло, что вы остались живы. Вас отправят в Бангор, в Медицинский центр. Там вы продолжите лечение. И вы – свободный человек. Мулан прикрыла глаза. Свободный человек. Лёгкая улыбка коснулась её губ. Она вернётся в Сторибрук. К Руби… Завтра… Завтра она позвонит ей и … Но стоило ли? Она перепугает Руби. Скоро. Скоро ей станет лучше. Да, Чанг решила. Не завтра. Но она позвонит в Сторибрук и сообщит Лукас, что она скоро вернётся к ней. И они могут попытаться. «Да, Руби, я готова». Но ночью у Мулан подскочила температура. У неё началось осложнение. Она металась по простыням, мечась в бреду. Она вспоминала то Аврору, то Руби. Видения сменяли одно другое. То она снова качала на руках мёртвую любимую. То неожиданно в руках у неё оказывался её армейский нож, и она всаживала его в Дороти, защищая от неё Руби. Она пыталась встать с постели и пойти вырезать боевиков. Бред сменялся бредом. Она не знала, что два сильных медбрата с трудом сдерживали её, пока медсестра вкалывала успокоительное. С температурой вернулась боль в области груди. Мулан открыла глаза рано утром. Температура спала, но рана болела. Дышать было тяжело, но возможно. Она слегка откашлялась и посмотрела на задремавшую девушку на стуле возле её койки. Услышав кашель, сестра открыла глаза. Обрывки воспоминаний о прошедшей ночи заставили Мулан смущённо улыбнуться. Её взгляд упал на запястье девушки, на котором красовался синяк в виде пяти пальцев. - Это я вас? – прохрипела Чанг указала глазами на синяк. - Ничего страшного, мисс Чанг. - Простите меня, - прошептала Мулан. Она провела языком по пересохшим губам. Медсестра мигом подскочила и налив в стакан воды, поднесла его к Мулан. Девушка сделала глоток и закашлялась. Вода обожгла горло. Было больно глотать. Скорее всего, когда её доставляли в госпиталь, пришлось вставить трубку, так как дышала она с трудом. Превозмогая боль, Мулан сделала ещё пару глотков и откинулась на подушки. - Спасибо вам. Температура в течении следующих десяти дней ещё поднималась несколько раз, но обострение прошло. Организм Мулан медленно, но шёл на поправку. Горло саднило, говорить было ещё тяжело, ранение порой болело так, что хотелось взвыть. Но Мулан знала, что всё будет хорошо.