Научи меня быть человеком

Мобильник привлек внимание Сэма в тот момент, когда он, просматривая очередные мифы (а каждый их публикующий считал своим долгом снабдить текст картинками душераздирающими и совсем не по теме), почти довел левый глаз до состояния правого – закрыл, дабы потом провалиться в спасительный сон-полудрему. Тщательно взвесив все за такого притягательного «А не послать бы на… Все равно не мне», младший Винчестер горестно вздохнул и старательно собрал разомлевшие от близости дремы и сползшие неизвестно куда со стула конечности, чтобы подняться со стула. Получилось у него это довольно неуклюже, так что стул, доселе поистине героически выносивший приличное количество фунтов веса охотника, протяжно скрипнул и отъехал на некоторое расстояние, подчинившись мощному и несознательному пинку Сэма, а затем завис в глубокой задумчивости относительно вечно-философского «падать-не падать». Понаблюдав за ним пару секунд, Сэмюэль, более ли менее удачно взгромоздившийся на две опоры вместо одной, довольно мягкой и порядком отсиженной, широко зевнул и потер кулаком правый глаз, и только затем сподобился посмотреть, кому именно обязан этим ночным бдениями. Прочтя короткую надпись на экране, он провел рукой по волосам, отчего челка его приобрела статус «повышенной лохматости», а затем сфокусировал взгляд разомлевших и сонных карих с зелеными проблесками глаз на родном брате. Собственно говоря, как нагло Дин жил, так нагло он и спал. Распластавшись на двуспальной кровати широкой звездочкой без верхних лучиков, предоставив всем лицезреть одну, по счету пятую, точку своего тела, он сжимал в нежных объятиях привычную ко всему мотельную подушку и сопел прямо в центр нарисованного подсолнуха. Делал он это отнюдь не тихо. Иногда он громко и протестующее мычал, надув губы, иногда подушке что-то яростно доказывал, бормоча что-то нечленораздельное и хмуря высокий лоб. Выбрав наиболее подходящее место, Сэм с некоторой неловкостью перехватил телефон поудобнее едва заметными движениями непослушных со сна пальцев, прицелился, и отправил в полет противно жужжащий телефон. Описав поистине богатырскую дугу, телефон засветил старшему Винчестеру точно в глаз, а затем робко и неуверенно плюхнулся рядом с ним на облапанную со всех ракурсов подушку. Ощутив удар, Дин, однако же, и не думал просыпаться: именно в этот момент он заканчивал убедительный монолог, и в качестве заключения решительно стукнул кулаком по подушке в недвусмысленном «Я все сказал!», а после же перевернулся на другую щеку и затих. Снова тяжело и протяжно вздохнув, Сэм решил попытать счастье во второй раз, и только лишь ради экономии времени он решился на невероятный шаг. Приподняв брови и сдвинув их к переносице, иными словами, приобретая заранее выражение полного отсутствия выбора и крайнего сожаления о содеянном, младший охотник бочком подвинулся вплотную к кровати и, зажмурившись, в полсилы шлепнул Дина по заднице. - Отвали, извращенец, - немедленно последовало бурчание спящего брата. - Кас звонит, - пожав плечами и вовремя раскрыв глаза, Сэмми с тем же выражением понимания и готовности выслушать если вдруг что показал на мирно жужжащий на подушке телефон. - А раньше разбудить не мог? – подпепелил его взглядом Дин и зашарил руками по смятой простыне, разрисованной все теми же невероятными подсолнухами. Сэм, открыв рот, хотел, было, что-то возразить, как уже ранее говорилось, наглому брату, только вот он плевать на брата хотел и уже с упоением перетыкал все кнопки, прежде чем вспомнил, что функцию об ответе всеми кнопками отключил. Причина была банально проста – телефон он всегда носил в задних карманах джинс, а потому постоянно умудрялся нечаянно отвечать на звонки… без рук. - Кас? – взволнованно спросил у трубки старший Винчестер. Младший его брат развернулся и поспешил выудить из-под кровати полуразобранную спортивную сумку. *** С того момента, как Дин сел за руль Импалы, он не проронил ни слова. Сэм был к тому привычен – брат редко когда делился с ним задушевными секретами, только пиво-охота-глянь-какая-телка. Однако даже такому неприхотливому существу, как Сэм Винчестер, нужно было знать, почему и зачем они срываются средь ночи и мчатся неизвестно куда. Конечно, он мог предположить и сам: вероятнее всего, у Каса что-то случилось, и вряд ли он ранен (в действительно плохом состоянии он не смог бы позвонить, а с легкими ранениями он перенесся бы сам); симпатичнее всего Сэму была мысль о том, что Кастиэль мог найти что-то, что могло помочь остановить Апокалипсис, и это что-то определенно имело ножки, раз Кас не мог отлучиться, чтобы сообщить об этом братьям. Итого: волноваться было не о чем. А вот это совсем не соответствовало устремленному на дорогу напряженному взгляду его неуемного старшего брата… - Кас потерял свои силы, - нехотя бросил Дин, не отрывая взгляда от дороги. - Это, наверное, плохо. Тогда он не сможет помочь нам с Апокалипсисом, - растерянно выдал Сэм первое, что пришло ему в голову. Он пока не может представить себе, как возможен ангел, лишенный сил. - Это очень плохо, Сэм, - в тихой ярости поправил его брат. – Потому что Кас без своих гребанных райских сил не выживет! - Но причем тут мы? – непонимающе нахмурился Сэмюэль, разглядывая мелькающие за окном темные пейзажи. – То есть, я хочу сказать, разве некому о нем позаботиться? - Потому что он в полной заднице именно из-за нас, - практически выплюнул Дин и резко повернул руль. Сэм был вынужден схватиться за ручку над головой. – И именно нам его оттуда вытаскивать. - Тебе, - спокойно возразил Сэм, старательно не глядя на брата. - Что? – переспросил Дин, пропустивший мимо ушей высказывание брата из-за потока собственных мыслей. - Он бросил все ради тебя, - пожимает плечами младший брат. – Он же твой ангел-хранитель, вот сам и разбирайся. А у меня даже номера его нет, - совсем тихо и сам себе сказал Сэм. - Я его не просил, - и трудно понять, то ли оправдание это, то ли простое утверждение факта. *** Дин начал парковаться на полной скорости, круто развернув машину и сбросив скорость лишь на середине поворота. Он не задумывался, что может ненароком повредить машину о какой-нибудь случайно и неожиданно выползший навстречу фонарный столб, а потому благополучно миновал его. Едва коснувшись ключа зажигания, уже в следующую секунду Дин захлопнул дверь Импалы. Больница была именно такой, какой положено быть в подобном захолустье, окруженном кукурузными полями. Двухэтажная, летом наверняка утопающая в зелени, освещенная приглушенным светом одного единственного фонаря, с аккуратными скамеечками, стоящими напротив неширокой парковки. Повидавшие многое на своем веку потрепанные машины «Скорой», одна с работающими мигалками где-то далеко в конце улицы. Возле входа с широкими пандусами по бокам курила заспанная медсестра в темном свитере с высоким горлом поверх светло-зеленой униформы. Окна больницы были темны, как и окна домов по соседству. Дин вихрем пронесся мимо с любопытством разглядывающей его медсестры, сердито толкнул деревянные двери обеими руками и скрылся в темноте приемного покоя. Сэм ненамного отстал от него, только лишь в неопределенно-извиняющемся жесте кивнул девушке в свитере. В ней не было на первый взгляд ничего примечательного, и младший Винчестер сразу же забыл о ней, как только миновал порог больницы. Приемное отделение не представляло собой ничего особенного. Стол дежурной медсестры, уютно устроившей голову на цветастом томике какого-то известного бульварного произведения, разномастные диваны, стоящие по обе стороны от входа, изрядно замутневшие стекла на журнальных столиках и журналы годичной давности с нещадно вырванными страницами. Дин не тратил времени на разглядывание обстановки и прочих достоинств центра здравоохранения Иерихона, а потому сразу же направился к дежурной медсестре, чтобы затем нещадно ее трясти и расспрашивать, в какую палату положили Каса. Женщина в ответ только непонимающе хлопала ресницами, трясла «химией» на голове, пытаясь сбросить с себя сонное оцепенение и продумать, наконец, какая ей грозит опасность от этого невесть откуда взявшегося психа. Сэм в далеком прошлом уже имел опыт общения с подобным типом женщин (это было давно, еще в Стэнфорде, когда Джессика во втором часу ночи умудрилась подвернуть ногу, и ее пришлось везти в приемное отделение ближайшей больницы, стойчески перенося взгляды догадавшихся о причинах медсестер, которым в такое время все равно нечего делать, да и спать уже не хочется), и он решил опытным путем выяснить, в какой палате лежит ангел. В коридоре было темно, еще темнее было за стеклянными дверьми палат, и первым взглядом тут дело обойтись не могло. Впрочем, нельзя сказать, что темень стояла совсем уж непроглядная – на стенах в конце коридора мелькали проблески от телевизора, из-за угла горел неяркий свет, как от ночника. Поразмыслив, Сэм решил, что Каса привезли достаточно давно, а потому и в самых первых палатах искать его не стоило. Оставшись верным методу «пальцем в небо», он поочередно заглядывал в палаты. Пару раз его встретил женский визг, хотя Винчестер не мог понять, что он мог увидеть в четыре часа утра. В остальных же его встречала тишина и совершенно не те люди. Удача улыбнулась ему в одиннадцатой по счету – на спинке стула у входа он увидел знакомый плащ, когда открыл дверь. Он выглянул в коридор и громко окликнул Дина, все еще трясущего бедную медсестру, совершенно забыв о том, где находится и сколько сейчас времени. Восстановив в уме цепочку сих незначительных фактов, он благоразумно отступил на шаг назад, во тьму палаты, и аккуратно закрыл за собой дверь, не спрятавшись, но скрывшись за стеной. Судя по нескольким особо ярким эпитетам, которые донеслись-таки до отдаленной палаты, хотя были произнесены свистящим и гневным шепотом, Дину крепко досталось от пышущих энергией больных, пролежавших в бездействии и четырех стенах не первые сутки, но в своем состоянии старший Винчестер мало что замечал. Толкнув дверь, он чуть не припечатал ею брата в стену – и Сэм готов был поспорить, что он сделал это специально, пусть на самом деле не заметил всего того, что выслушал о себе и своих родственниках. - Дин? – раздалось довольно тихое и произнесенное хриплым шепотом со стороны кровати. Сэм нащупал выключатель, и в палате тут же вспыхнул свет, выставив на показ во всех деталях и картинку на стене меж двух огромных окон, полуприкрытых невообразимо длинными занавесками темно-бежевого цвета, и самого ангела, зажмурившего от непривычки глаза, и каждую царапину на его лице, и каждый синяк на предплечьях и ногах, и даже ярко-голубую бирку на его запястье. - Кас, ты в порядке? – Дин подошел к больничной койке. Сэм почувствовал себя лишним и занял себя тем, что принялся разглядывать палату, чересчур хорошо обставленную для такой областной больницы. Однако даже и этого не хватило младшему Винчестеру, чтобы заполнить то время молчания, во время которого и Дин, и Кас собирались с мыслями и находили для них слова. Впрочем, скорее, слова искал только Дин. Кастиэль просто смотрел на него и ничего не ждал. - Пойду, попрошу у медсестры выписку… - пробормотал Сэм и с облегчением ретировался. - Я достаточно хорошо себя чувствую, - решил Кас сдержанно ответить на повисший в воздухе вопрос, разглядывая свои руки так, словно видел их в первый раз. - Идти можешь? – глухо спросил Дин. – Как только угораздило… - Дин, я.. – начал, было, Кас, но Винчестер не дал ему договорить, вручив стопку одежды. - Потом, - кратко объяснил он, и в его движениях неловкость и сумбурность. Он решает выглянуть из палаты, подумав вдруг, что брат слишком долго отсутствует и вообще неизвестно куда пропал. За его спиной слышалась сосредоточенная возня, сопровождаемая шорохом ткани и один раз даже треск, попеременно перебиваемая удивленно-негодяюще-протестующими вздохами. Практично решив, что минуты ангелу вполне хватило бы, чтобы натянуть хотя бы штаны, он обернулся, да так и замер, правда, не успев открыть рот от удивления. Потом раздраженно стукнул себя по лбу. Посередине палаты, босиком на холодном полу, стоял Кас с натянутыми до середины бедер штанами, в перекрутившейся ночной рубашке, и безуспешно пытался натянуть их как положено, так и не расстегнув ни молнии, ни пуговицу. Он виновато посмотрел на Дина исподлобья, а затем опустил взгляд. - Молнию и пуговицу нужно было расстегнуть, - с протяжным вздохом пояснил Дин. Ангел, не поднимая взгляда, послушно принялся теребить одной рукой «собачку», а другой – пуговицу. Поняв всю безуспешность этих попыток, он опустил руки и поднял голову, уставившись на Винчестера. Охотник, раздраженный неопытностью и незнанием Каса, стремительно подошел к нему и, глядя на его растрепанные волосы, несколькими порывистыми движениями застегнул пуговицу, а после рванул вниз молнию, лишь на долю секунды придержав пояс брюк. Он молча развернулся и прошел мимо только что вошедшего брата с кипой листочков в руках в коридор. - Я не хотел бы быть обузой, - то ли себе, то ли Сэму сказал Кас и попытался сам сначала расстегнуть эти штаны, а после снова застегнуть. - Ты…Не будешь, - в некоторой задумчивости ответил Сэм и, аккуратно расправив листы, убрал их в спортивную сумку. На ангела он так и не посмотрел. Кас сосредоточенно пропихивал пуговицу в разрез. Он плохо управляет пальцами, но помощи просить он никогда и не подумал бы. Потому что Дин ее уже оказал. Непослушными пальцами ему удается все-таки ухватиться за «собачку» и поднять ее. Неловко вывернувшись из больничной рубашки, он мял ее в руках, не зная, куда ее деть. - На кровать брось, все равно уберут, - подсказал Дин, успев вернуться в палату. Кастиэль послушно положил ее поверх скомканного одеяла и нерешительно набросил на себя рубашку. Ему удалось просунуть руки сквозь застегнутые манжеты, но когда он увидел ряд пуговиц, на лице его была отчетливо видна безысходность. Дин, внимательно наблюдавший за его мучениями, перебросил брату мобильник Каса и его нож, непонятным образом вытребованный у медсестры, а затем близко подошел к ангелу. Он довольно спокойно застегнул ему все пуговицы, кроме первых двух и последней, на этот раз смотря на то, что делает. Только благодаря этому ему удалось заметить, как дрожали руки Кастиэля, как он чуть склоняется влево, стараясь сместить центр тяжести с, очевидно, больной ноги, а когда он поднял голову, то и бледность ангела, и выступивший на его лбу пот, и горящую беспомощность в темно-синих глазах. Кастиэль не мог понять, почему Дин поменял манеру поведения, но ничего хорошего от этого не ждал и винил, как всегда, лишь самого себя. Тем не менее, ни один из братьев пока не ощущал этого, хотя, вполне возможно, замечал. Дин небрежно подхватил висящий на стуле плащ, передал его Сэму и первым направился к двери. Только лишь многолетний опыт охотника позволил ему услышать позади себя всеми силами приглушенный вздох, полный боли, и успеть развернуться, чтобы разглядеть эту боль на лице ангела. Кастиэль совершенно точно не мог идти самостоятельно, и нога его действительно оказалась повреждена, скорее всего, вывихнута, но и это причиняло невыносимую боль ему. Дин, в который раз пересекая расстояние меж ним и ангелом, думал о том, какой хреновый из Каса вышел конспиратор. Его встретил тот самый невозможно-непонятный взгляд Кастиэля. Он снова понятия не имел, какие именно чувства экс-ангела взгляд передавал. Потому он как обычно этот взгляд проигнорировал, уверенно положил руку на талию Каса, его руку – на свое плечо и наглядно показал, как именно перенос веса поможет облегчить боль. Дрожащая рука Кастиэля так и норовила соскользнуть с плеча охотника, и Дину пришлось перехватить ее свободной рукой за запястье. Винчестеру показалось, что ангел прошептал что-то, но решил не делать из него принцессу и интересоваться проблемами не стал. Взрослый мужик, потерпит. Первые шаги были неуверенными. Дин слишком медлил, Кас торопился и пытался как-то извернуться, чтобы не налегать своим весом на Винчестера, несмотря на то, что охотник именно этого и добивался. Тот, в свою очередь, этого позволить не мог и дернул Каса за руку, чтобы он прекратил осложнять охотнику жизнь, и дезориентированный ангел отшатнулся и потерял равновесие. Не ожидавший такого подвоха, Дин полетел за ним на пол. Едва слышный хруст, тем не менее, донесся даже до Сэма, стоявшего в коридоре. Старший Винчестер чертыхнулся и попытался осторожно слезть с растянувшегося на полу, выложенном белыми плитками, Каса, чтобы не задеть новоповрежденную его лодыжку. Выбросить из головы момент, как резко распахнулись глаза ангела и насколько потемнели от невыносимой и неожиданной боли радужки его глаз, как покраснели в них сосуды, Дин так и не смог. Кастиэль не произнес не звука, только дышал часто и глубоко и несчастными глазами смотрел снизу вверх на поднявшегося на ноги Дина. - Принцесса, самая настоящая, - ни к чему буркнул тот. Кас не ответил, только, поморщившись, сел. Задумчиво пошевелив каждой ногой, он удовлетворился состоянием уже подлеченной и оперся на нее, когда попытался встать. Дин, благодаря все тем же выработавшимся охотничьим рефлексам, успел подхватить его до того, как ангел снова бы упал. Охотник недолго думал, прежде чем взял Кастиэля на руки, посчитав, что так будет всяко быстрее. Экс-ангел вновь промолчал, рассматривая потертую кожу куртки Дина, сложив руки на животе. Но так было до того момента, как охотник сделал первый шаг. Под влиянием непривычного чувства неустойчивости своего положения, Кастиэль автоматически вскинул руки и ухватился за расстегнутый воротник куртки. - За шею держись, - утомленно подсказал старший Винчестер ему, смотря строго перед собой. Ангел смутился, но послушался, хотя даже на вид не казалось, что он держится, просто обвил шею Дина руками, и только. Вряд ли это можно было назвать удобным положением – так была напряжена спина, и напряжение это отдавало в голову болезненной пульсацией, однако ангел терпел, закрыв глаза. Сэм открыл глаза и пропустил брата вперед, а затем последовал за ним по коридору. Он впервые ни о чем не думал и не просчитал варианты развития событий. Дин прекрасно знал, как неудобно ангелу. Он ждал, что Кастиэль сам устроиться удобнее, и потому продолжил идти по коридору. Однако Кас так и не пошевелился и даже не открыл глаза. Дину пришлось притормозить в холле. Он перевел руку под плечи бывшего ангела и прижал к себе, побуждая. Призывая. И Кас отозвался, приподнимаясь и ослабляя напряжение на спину. Теперь за шею он именно держался. Охотник перехватил ангела понадежнее, ухмыльнулся в ответ на ироничный взгляд Сэма и первым покинул больницу. - Может, подождете? – настигнул братьев женский голос, а спустя секунду и та самая девушка в свитере, которую они видели по приезду. - Эээ? – многословен и осмысленен ответ Дина. Он разглядывал девушку. Невысокая, весьма хрупкая (насколько это можно было разглядеть под толстенным свитером), с короткими вьющимися светло-каштановыми волосами, прямым и четко очерченным носом, весело блестящими орехово-зелеными глазами. В ней не было ровным счетом ничего знакомого, кроме… - Габриэль, - тихо поприветствовал Кас, так и не взглянув на девушку. Дин и Сэм дружно вскинули брови и усиленно принялись искать в медсестре знакомые черты. - А что вы все так… - начинает она, а потом закатывает глаза. – Забыл. Винчестеры и моргнуть не успели, как перед ними уже стоял знакомый вессель Габриэля, широко улыбающийся и взлохмачивающий собственную челку. - Чем бы ни были тебе обязаны, у нас тут раненный ангел, - прямо заявил ему Дин. Ему, похоже, было довольно тяжело. - Ну так а я о чем! – довольно воскликнул архангел и открыл переднюю дверь Импалы. Запертую на ключ. – Поехали? - Ты вроде умер? – осторожно предположил Сэм и чуть придвинулся к Габриэлю. - Да ты не стесняйся! – великодушно махнул рукой архангел и сам подошел к младшему Винчестеру. – Святая вода, серебро, потанцуем? Сэм только молча протянул руку и коснулся плеча экс-трикстера. Тот внимательно проследил за этим нехитрым движением, а потом прокомментировал, наигранно нахмурив брови и покачав головой: - И даже не призрак. Винчестер без слов его разглядывал. - Не хотелось бы вас прерывать, но у нас тут транспортировка раненного, - словно бы между прочим заметил Дин. – Пусть этот дятел пока с нами едет, а там разберемся. Но жизнерадостно подскочил к машине только архангел. - Чур, я спереди, - пояснил он братьям. Сэм неуверенно посмотрел на Дина, коснувшись ручки водительской двери. В любой другой день Дин даже и не раздумывал бы, просто сел за руль без лишних разговоров. Но, вопреки обычаям, тот день требовал от него решений иного рода, для которых нужно было подумать. У него гудели руки с непривычки – Кас весил столько же, сколько он сам, но своими стараниями облегчить охотнику задачу увеличивал вес, как минимум, втрое. Более того, он так отчаянно цеплялся за Дина, что пришлось бы его уговаривать отпустить, а это выглядело… довольно неловко. Решившись, Дин указал на заднюю дверь, и Сэм, поняв его без слов, открыл ее перед братом. Охотник опустил ангела на сидение и выпрямился, собираясь, было, захлопнуть дверь, когда наткнулся на ждущие чего-то взгляды Сэма и Габриэля. Но если младший брат ждал от него любого действия, то архангел – вполне определенного, по-прежнему улыбаясь и положив руки на крышу машины. Дин бросил взгляд на Каса и вновь заметил странную мелкую дрожь, сотрясавшую его, и понял, что истинное решение принял еще по пути к машине. Общее решение – по пути в больницу. Он бросил ключи брату, скривился, видя его одобрение, на архангела и смотреть не стал, после чего сел рядом с ангелом на заднее сидение, захлопнув за собой дверь. Ставя окончательную точку в напряженном вопросе. Ему пришлось самому подвинуть ангела – тот был словно во сне и не соображал ничего. Впереди тяжело опустился на сидение Сэм, а рядом с ним плюхнулся чрезвычайно довольный чем-то архангел. Младший брат положил руки на руль, Кас же положил голову на руки. И тогда Габриэль озвучил висящий в воздухе вопрос: - А едем-то куда? И он обернулся к сидевшему сзади Дину синхронно с Сэмом. Снова: один – с ожиданием любого выбора, а другой – вполне определенного. Винчестер понял, что думать об этом совершенно не хочет, и, скорее всего, он как-то умудрился показать это нежелание, потому что Габриэль тут же отвернулся и принялся что-то путано объяснять Сэму. Старший охотник, которому, по большей части, было все равно, куда ехать, умудрился вовремя кивнуть на какой-то вопрос младшего брата. В данный момент его волновал только молчавший ангел. Он положил руку на его плечо, Кас поднял голову и посмотрел на него вопросительно, с неизвестно откуда взявшимся смирением, и по его виду Дин представил себе, сколько тот не спал. - Тебе надо поспать, - высказал довольно тихо свое мнение Дин. Кастиэль кивнул и откинулся на спинку сидения, закрыв глаза. Он искренне считал, что этого достаточно, чтобы заснуть. Руки на коленях, спина вновь напряжена и совершенно прямая. Но как же объяснить, как следует засыпать? - Сэм, плащ, - и забрав из рук младшего брата шуршащую ткань, наплевав параллельно на понимающий взгляд архангела, снял собственную куртку. Отложил ее, принялся сворачивать плащ Каса. Габриэль и Сэм, видимо, договорились, и машина наконец тронулась с места. Дин устроил свернутый плащ на своих коленях и повернулся к Касу, продолжавшему сидеть с закрытыми глазами. Он не спал. Распахнул непонимающе глаза, когда Дин положил руку ему на плечо и притянул к себе. Ангел не сопротивлялся. Слишком привык доверять, доверять охотнику, а будучи разжалованным ангелом, и вовсе не имел особого выбора. - Ноги подними, - посоветовал Дин, устраивая голову Каса на своих коленях, чуть касаясь руками волос и кожи. И тогда Кас действительно расслабился, но глаз упрямо не закрыл. - Что еще? – без какой-либо определенной эмоции спросил Дин. - Я боюсь засыпать, - прошептал ангел и посмотрел прямо в глаза Дину. - Ты же ангел Господень, черт знает сколько лет уже существующий на Земле? – и постарался вложить все свое удивление в эти слова. Ведь у него столько знаний и опыта, а простого действия, подобно сну, категорически боится. - Знать – не делать, Дин, - устало вздохнул ангел и чуть повернул голову, разорвав зрительный контакт. Винчестер задумчиво закусил губу, решился и опустил руку на грудь Каса, накрыв его ладонь своей. - Я присмотрю за тобой, пока ты будешь спать. Кастиэль с нечеловеческой силой сжал его руку. Заснул он мгновенно. *** Импала неслась по темным улицам какого-то городка среднего значения, затем по такому же темному шоссе. Изредка мелькали отсветы фонарей, стремительно проскальзывавшие по салону автомобиля, освещая на мгновение тех, кто сидел в нем. Сэм был сосредоточен на дороге, иногда отвечал что-то шепотом Габриэлю, а Дин поначалу смотрел в окно, однако что там можно было увидеть в такой темноте? Он пробовал прислушиваться к разговору брата и архангела, но ровным счетом ничего не понимал, да и определиться со своим отношением к этому крылатому он никак не мог. Посему ему оставалось лишь смотреть на спящего ангела. И к нему отношения своего Дин понять так и не сумел, но сейчас посчитал возможным этим заняться, понадеявшись, что впередисидящим не захочется обернуться и застать его за разглядыванием Кастиэля. Он много раз смотрел на ангела. Видел его тоже по-разному, в зависимости от обстоятельств, в которые они попадали. Во время битвы перед ним представал яростный воин небес, с напускным спокойствием готовый убить своего собрата ради него, Дина, и в такие моменты от него веяло силой и чем-то неведомо-непонятным. Словно напоминая охотнику, что перед ним не парень с соседней улицы, а божественное существо. Во время поисков он видел растерянного человека, потерявшего свою веру и не имеющего никакого представления о том, что ему предстоит и как жить дальше. Но никогда Дин не видел в нем ангела как такового – с крыльями, проповедями и душами в рюкзаке, которые следует проводить в Рай. Он и вспомнить-то не мог, когда именно Кас явился к нему и каким он был тогда. Кажется, именно настоящим ангелом. Была ли вина Дина в том, что он изменил Кастиэля? Он помнил лишь, что сначала Кас был неисправимым засранцем, но принимал ли за это веру, Дин так понять и не смог. Он никогда не верил ни во что, и ему было трудно понять позицию ангела. Существование умного брата пошло Дину только на пользу – Сэм неведомым образом сумел убедить его, что все это тлетворное влияние Уриэля, а сам Кас белый и пушистый. Смотря на него сейчас, расслабленного и беззащитного, старший Винчестер почти был готов с этим согласиться. Однако на самом деле это ангел влиял на него – иначе прошли бы кошмары об адских приключениях так легко? Поверил бы он, что все еще имеет право жить и быть счастливым? Хотя и сейчас он слабо в это верил. Фактически, ангел своим примером доказал, что не все прегрешения заслуживают божьего наказания, иначе тот давно бы сжег весь мир к чертовой матери и создал бы где-нибудь новый. Конечно, запорол бы и его поначалу, но куда ж без этого? Смысл же был в том, что в конечном итоге у каждого была своя совесть, и именно она была олицетворением божьей кары, но в момент ли жизни она настигнет грешника, не было известно никому. Смотря на то, как Кас каждый раз жестоко расправляется сам с собой за одни ему понятные слабости, Дин вздрагивал и предлагал своей совести идти на мировую – зачем ему было делать двойную работу, когда и за него с лихвой пострадал Кастиэль? Не то, чтобы Дин был столь жесток и позволял ему это делать – в конце концов, кто был ему Дин, чтобы что-то позволять и что-то запрещать? Да и негде было Дину побичевать самого себя. Стоило ему начать моральный стриптиз перед самим собой, как рядом обязательно нарисовывался Кастиэль и принимался убеждать его в том, что его вины вообще нигде и никогда не было. Сэму он отчего-то такого не говорил. Дин смотрел на спящего ангела, ставшего человеком, и понимал, что его стало слишком много в жизни охотника. И при этом слишком мало – он впервые воспринимал Каса как единое целое. Не в прямом смысле. Когда он ждал осуждение ангела, Дин смотрел в его глаза и получал его, когда ждал сигнала к действиям – опять он видел лишь его глаза и без слов понимал, что ему следует или не следует делать. Охотнику казалось, что этим интересным фактом – игнорирование прочих частей тела ангела – он был обязан Джимми, о существовании которого никак не мог забыть. Но сейчас, когда ангел стал человеком, вместе с ним поменялся и вессель. Он стал… Кастиэлем. Не было в нем больше черт Джимми. Виной ли тому другая мимика, другой стиль движений и другой тон голоса… Дин не знал. Но одно он осознавал точно – перед ним был только Кастиэль. - Дин, - отвлек его от размышлений младший брат. - Чего тебе? – нервно спросил Дин, машинально поглаживая большим пальцем ладонь Каса. Он внезапно понял, что ему некуда девать другую руку. - Архангелы спят? – и Сэм кивнул на переднее пассажирское сидение. Дин послушно перевел взгляд на Габриэля и замер. Более непривычного зрелища и представить было нельзя. Архангел спал, чуть повернув голову в сторону Сэма и откинувшись на спинку сидения. Черты его лица смягчились (хотя куда уж больше?), рот был чуть приоткрыт, и весь он был воплощение честности и ангельской натуры. Тем не менее, выглядел он много старше, нежели бодрствующим. Дин по себе знал, насколько неудобно так спать. И эта мысль отвлекла его от осознания того, насколько человеком выглядел Габриэль. Пусть с несколько необычными чертами лица и закрытыми сейчас нечеловеческими глазами, он все-таки казался человеком. - Проснется, спросишь, - пожал плечами Дин. – Ему неудобно. Он произнес это и тут же понял, как сам на это ответил бы. И потому ждал ироничного ответа от брата, как сказал бы сам он. Но вместо этого Сэм промолчал, только сверлил его взглядом в зеркало заднего вида изредка, когда позволяла ситуация на дороге. - Не могу, сам видишь, - хотя Дин не очень понимал, что такого страшного случится, если он потревожит Каса. Этого просто не хотелось делать. Возвращать ангела из страны грез в суровую действительность. И он вновь ждал от Сэма язвительного ответа, но брат лишь молча свернул с дороги на обочину и освободил ремень безопасности. Дину довольно поздно пришла в голову мысль о том, что остановка машины тоже может разбудить Каса. Но тот, видимо, слишком устал, чтобы просыпаться от каждого шороха. Чего не скажешь о Габриэле. Тот распахнул глаза и непонимающе смотрел на склонившегося к нему Сэма. Слишком близко. Младший брат Дина оперся рукой о спинку над плечом архангела, а второй шарил под сидением, задевая запястьем бедро Габриэля. Отрегулировав высоту сидения – опустил спинку практически до предела, он позволил архангелу встретиться с ним взглядом: - Спи. Габриэль закрыл глаза и повернулся на бок. В этот многозначительный момент Дину пришла в голову очередная мысль, но на этот раз об удобном положении для его второй руки. Он опустил ее на голову Каса и провел по волосам, случайно, на середине пути вспомнив, что выглядит это не очень по-мужски. Но уж лучше так, чем потом избавляться от тысячи навязчивых иголочек, впивающихся в ладонь от неудобного положения. Когда он поднял взгляд, интуитивно уже пугаясь реакции брата на такой его девчачий жест, он сильно удивился, когда увидел, что Габриэль достаточно заботливо укрыт курткой Сэма, в которую с успехом могли поместиться двое таких архангелов. Или один, но обернувшись два раза. Что Габриэль не замедлил сделать. - Зафоткать бы, чтоб знать, о чем Бога потом молить, - постарался отвлечь внимание брата Сэм на себя. Дину все равно было не до него и не до его странностей. Кастиэль внезапно завозился, повернулся на правый бок и отпустил, казалось, руку охотника, но лишь на долю секунды, которой ему хватило, чтобы подложить ее под свою щеку. Придумывать очередное нормальное положение для второй руки Дину было откровенно лень, и он оставил ее на талии Каса. Все равно никто не заметит, а перед собой он как-нибудь оправдается. - Почему ты думаешь, что нам придется терпеть Габриэля? Винчестер, которому посчастливилось родиться раньше, опасливо взглянул на сладко спавшего архангела, по самый нос укутавшегося в куртку Сэма. Это на фоне того, что архангелы не мерзнут, выглядело бы довольно странно, если бы у Дина были силы думать об этом. Помимо привычки закрывать на всякое его неустраивающее глаза. - Мы едем к нему домой. - Когда у меня был вид «по фиг куда», он тоже предполагал свои ограничения. - Касу нельзя в мотель в его состоянии. Дом Габриэля – наилучший выход. - О, он так внезапно появился, и ты уже готов ему поверить? - Он архангел, Дин. Смирись. Не трикстер. - А я то, наивный, думал, что Апокалипсис у нас двое других архангелов устроили! А они, оказывается, невинные ангелочки! – распалился Дин и чуть было не сбился с шепота. - Я бы хотел поверить ему, Дин. И верю, - и Сэм дал понять, что этот разговор окончен. *** Уже светало, когда Импала припарковалась у коттеджа на берегу океана. Дин незаметно для себя уснул и теперь, покрутив головой, понял, что за это поплатился. Сэм вышел из машины, закрыл за собою дверь, а через минуту уже открывал пассажирскую. - Ты собираешься нести его на руках? – немедленно спросил Дин, скорее утверждая и обвиняя, сразу определив намерения брата. - А почему тебе можно иметь личного ангела, а мне нельзя? – достаточно капризно вопросом на вопрос ответил брат и, заглянув в салон, чуть приподнял Габриэля, чтобы вынести его из машины. Дин, чертыхнувшись от всей души, нажал на ручку двери и открыл ее. Хотел сразу же броситься за братом, но вовремя вспомнил о спящем у него на коленях Кастиэле. Волей-неволей, ему все равно пришлось бы вновь это сделать, а бросить ангела в машине или будить его не представлялось возможным по разным причинам. Глубоко вздохнув, Дин перехватил Кастиэля под коленями, вновь обнял за плечи и, одновременно придерживая голову, вынес из машины. Он надеялся, что Импала простит ему столько бесцеремонное закрытие двери. Если отбросить лукавство, Дину никогда не приходилось видеть картины более чудесной, нежели та. Красивый двухэтажный коттедж с окнами от потолка до пола через равные промежутки, темное дерево на фоне белого снега, живописно окрутившего все кустарники и деревья, и бушующий вдалеке океан под темно-серым небом, пока лишь тонко намекающим на рассвет светло-розовой полосой горизонта… Но вспомнив обо всем своем возмущении, Дин поспешил войти в дом. Сэма он нашел сразу же, сидящим на самом краю дивана и о чем-то глубоко задумавшимся. - Сэм… - привлек внимание брата Дин. – Это же чертов Трикстер. - Дин, я люблю его. Старший Винчестер замер в надежде, что ослышался. - И, сделай одолжение, не отталкивай меня сейчас. Я готов к тому, что он меня никогда не примет, но потерять еще и тебя я не смогу, - младший брат был полон той решимости, которая в неподходящих условиях может наломать дров. - Сэмми… - вздохнул Дин и опустился в кресло. Стоять было слишком тяжело, а держать расслабившимися после сна руками Кастиэля, от того же сна потяжелевшего…Он все еще крепко прижимал ангела к себе. - По крайней мере, у меня хватило смелости признаться себе в этих чувствах, - горько усмехнулся Сэм и поправил сползший плед, которым был укрыт Габриэль заместо Сэмовой куртки. - Чувствах. А их много? – потом скривился. – Постой, Сэм. Мне нужно время. Ему нужно время. Привыкнуть, что впервые за столько лет кто-то захотел быть с ним рядом. Дин болтал бог знает что, только чтобы уберечь Сэма от ненужных и глупых поступков. Неожиданно негодование и недоверие превратилось в гипертрофированную заботу о младшем брате. Пусть она и требовала отговорить его признаваться в любви трикстеру только потому, что тот по дурости ее при этих обстоятельствах точно отвергнет. Младший Винчестер неожиданно легко кивнул, но так и не ответил. Воспользовавшись паузой, Дин осмотрел гостиную. В ней не было ничего сверхъестественного, ничего из ряда вон выходящего, что обычно приписывал он Габриэлю, только красиво обитая нежно-бежевой тканью мебель, много полок с книгами и два окна от потолка до пола, открывавшие чудесный вид на океан. Было и чувство, что дом любят и в нем постоянно живут, хотя бы по легкому беспорядку на каминной полке и по забытой второпях книге, лежащей на втором кресле. Куда мог так спешить Габриэль? - Дин, ты правда не сердишься? – нарушил тишину Сэм, нервно теребя в руках кисточки от пледа. - Я не по-детски зол, Сэмми. Но я слишком устал, чтобы возмущаться. - Но почему? Ведь ты и сам испытываешь что-то к Касу, это заметно, - и тут же Сэм для надежности закрыл рот рукой. - Я что? – четко и тихо переспросил Дин. - Забудь, - поспешно пробормотал Сэм и убежал на второй этаж. Старший Винчестер остается только раздумывать над тем, как его тошнит от тех взглядов, которыми одарил Сэм архангела. Габриэль что, слепой? С одной стороны, этого просто не могло быть. Сэм и архангел, отец его, Габриэль. Дин даже не смог бы точно сказать, проблема ли здесь в самом архангеле или в том, что он мужик. Он, может быть, и принял бы Сэма как гея. Но как влюбившегося в архангела чертова Габриэля? Пожалуй, дело было именно в самом экс-трикстере. Второе по значимости божественное существо на Небесах, существовавшее еще задолго до рождения всех цивилизаций. Сэм не мог полюбить его, лишь оболочку. Которая особой красотой не отличалась. И ему, как старшему брату, необходимо было вмешаться, пока сердце его младшего еще не разбилось. С другой, архангел уж довольно часто к ним цеплялся. Неспроста ведь. Но тогда в привязанности к Винчестерам можно было обвинить всю нечисть. Дин всегда смотрел на младшего брата как на неразумного малыша. Но в глубине души, особенно сейчас, он понимал, что Сэмми гораздо умнее его и в заботе не нуждается. Скорее наоборот, эта забота кипела в младшем брате и грозила вырваться рано или поздно наружу за неимением объекта. А лучшей кандидатуры на воспитание, чем здорово ударенный в детстве Габриэль, нельзя было найти. Чем бы дите не тешилось… Впрочем, утро вечера мудренее. Посему он поднялся на ноги и отправился наверх, внимательно следя за тем, чтобы ангел не проснулся от его резких движений. Открыл первую попавшуюся дверь, обрадовался двуспальной кровати, положил на нее ангела и сам довольно аккуратно плюхнулся рядом. Вскоре он уже дрых без задних ног, и потому не видел, как позже заглянул Сэм, отнеся Габриэля уже в его собственную спальню, как снял с них рубашки, так и не смирившись с привычкой брата спать в одежде, накрыл их одеялом и вышел. Спал Сэмми на диване. В доме было лишь две спальни. *** Дин проснулся не совсем обычно. Физически, он, конечно, все еще спал, но думать уже мог, а потому решил еще раз подумать над сказанным вчера. По сути, Сэм все еще обладал патологической страстью к игрушкам и собакам и очаровать своей детской непосредственностью мог кого угодно. Особенно такого же ребенка. Если бы Дин захотел сэкономить время, он бы признался себе, что все его размышления бессмысленно – если Сэмми чего решил, то тут сам Люцифер со своей лопатой окажется бессилен. Другое дело, насколько он верил в то, что собирался совершить. В любом случае, у старшего Винчестера не было особо выбора. Ему оставалось только ждать и наблюдать, а решать проблемы он будет сразу же, как только заметит изменения. В конце концов, мост переходят тогда, когда до него доберутся. На смену мыслям о брате пришли менее веселые. Еще менее веселые. Относительно брошенной им фразе. Что-то насчет смелости признаться в собственных чувствах. Все же сколь Дин в себе не рылся, никаких особо из ряда вон выходящих чувств прямо сейчас он не испытывал. Он нехотя открыл глаза. Будильник радостно пропищал о том, что миновало два часа дня, и когда он вздумал попикать с чего-то четырнадцать раз, Дин едва сдержал себя, чтобы не швырнуть его об стену. Останавливало только то, что будильник был не его вещью. Дин позволил себе пару минут поразглядывать спальню. Более ли менее приемлемые обои с темно-коричневым тонким узором, не столь часто повторяющимся, чтобы это раздражало глаз, хорошо сочетающиеся со светло-коричневыми занавесками на одном достаточных размеров окне, из которого открывался вид на белое небо. Кровать, на которой он ночевал, была двуспальной, с резными столбиками и пологом, но это не смотрелось столь… вызывающе, как это бывает в сериалах по телеку. Против кровати располагалось зеркало, которое любезно сообщило Дину, что в кровати он не один. Винчестер медленно повернул голову и наткнулся на испытывающий взгляд Кастиэля, который, видимо, проснулся одновременно с ним, но все еще не убрал ладонь из-под щеки. Лежал бывший ангел на самом краю кровати, накрывшись по самые плечи краешком мягкого одеяла. Сам охотник по излюбленной привычке раскинулся во все пространство кровати. Как только у Каса получилось отвоевать у него кусочек одеяла? Чудеса. Но все-таки Дину было чуть-чуть стыдно, посему он быстро поприветствовал ангела, пока накопившийся стыд не заставил его, не дай бог, извиниться. - С первым добрым человеческим утром! – преувеличенно бодро прозвучал его голос. - А почему добрым? – спросил Кас чуть хриплым ото сна голосом и натянул одеяло по самый нос. Дин оттеребил край одеяла, приподнял его и в сердцах объявил: - Ну Сэмми, ну извращенец! – и сам натянул одеяло по самый нос, хотя особой стеснительностью никогда не страдал. Пожалуй, ему просто не хотелось, что ангел видел его в полуобнаженном виде. Кастиэль непонимающе моргнул, перевернулся на спину и принялся разглядывать потолок. Дин тоже решил посмотреть туда, но ничего особо интересного не заметил. Вновь посмотрел на Каса, скользнул взглядом по обнаженному его плечу и вовремя успел оборвать сам себя. - Ты… Извини за то, что я здесь спал, - произнес он, сглотнув. Затем, опершись локтем о подушку, выразительно посмотрел на Каса. - Разве у людей не принято спать по двое? – чуть сощурив глаза, медленно обернулся Кастиэль к Дину. Винчестер нервно поправил несползшее одеяло. - Ну да, но если они… связаны, - не нашелся, как выразиться точнее, Дин. - А мы не связаны? – уточнил ангел. - Не в том смысле, - поспешно открестился Винчестер. Отрицать свою связь с ангелом он не собирался – он не был столь глуп. Не замечать ее с каждым днем становилось все труднее и труднее, особенно когда ее уже начали замечать окружающие. - Любовная связь? – еще раз уточнил Кастиэль. - Не всегда, но чаще всего, - кивнул Дин. - Но почему ты извиняешься? - Чтобы ты не подумал… - взглянув в глаза Касу, Дин перебил сам себя. – Хотя ты и так не подумал. Прости. Кас промолчал. - Как… Ты себя чувствуешь? Бывший ангел вытянул руку, сжал ее в кулак, повертел запястьем и по одному разогнул пальцы. - Так же, как и вчера. - Справимся. Давай вставать, пока кому-нибудь не пришло в голову заглянуть сюда, - и он первым откинул край одеяла. - А что плохого в том, что сюда может кто-то зайти? – спросил Кас и сел на кровати, позволив одеялу упасть. - Забудь, - отмахнулся Дин и потянулся. Что ни говори, а выспался он замечательно. - Хорошо, - кивнул Кастиэль и нерешительно опустил ноги с кровати. Винчестер оперативно провел осмотр комнаты и выяснил, что правая дверь ведет в гардероб, а левая – в ванную. Светлая мысль посетила его как раз на пути к левой: - Кас, а ты сам справишься? – а видя непонимание ангела, уточнил. – С утренними процедурами, в смысле. Кастиэль подумал и ответил утвердительно. Наказав ему найти себе одежду, Винчестер ринулся в ванную первым, решив, что он всяко справиться быстрее неопытного ангела. Он плеснул себе в лицо холодной воды. Что-то его нервировало, и он отчаянно не мог понять, что именно. Уставившись на свою физиономию в зеркале, странно довольную жизнью, он вспомнил темный цвет кожи Кастиэля. Хорошего настроения как не бывало. Еще более он помрачнел, когда вслед за цветом кожи вспомнился… изящный? Изгиб его спины. Определенно, надо завязывать с сериалами. Они вредно влияли на него. Поплескавшись в умывальнике – ухитрившись это сделать, он почти вернул себе хорошее настроение и, наспех вытерев лицо полотенцем, вышел за дверь. Душ принимать в силу времени не стал – кто знал, сколько его потребуется, чтобы научить ангела всем премудростям человеческого утра. Окликнув Каса, он был очень удивлен, когда тот вышел к нему с пустыми руками. - Я не знаю, что одевать, - просто сказал он. - Да, верно, - хлопнул себя по лбу Дин. Он понятия не имел, как объяснить существу, никогда не жившему в обществе, как правильно одеваться. Да он и сам об этом имел смутное представление. Девушкам нравилось, и ладно. Но вряд ли Касу нужно нравиться девушкам. У него с ними… отношения не очень, как выяснилось из похода в бордель. У Дина внезапно заломило зубы. Он ведь еще держа в руке тогда стакан пива по искреннему ужасу на лице Кастиэля понял, что совершает ужасную ошибку. Когда он увидел содержимое шкафов, он и сам замер в изумлении. Неудивительно, что ангел здесь потерялся. Сам Дин не сразу мог сообразить, что из этого можно одеть и в каком сочетании. Такого выбора одежды он не видел никогда. Хотя сюрпризов нужно было ждать – недаром они были в доме тркистера. - В общем, штаны берешь любые, - начал Дин. - А чем эти, - он указал на светлые джинсы. – Отличаются от моих? - Это джинсы. В них удобнее работать там, спортом заниматься… В них вообще удобнее. А твои официальные. У вас наверху, я надеюсь, бывают такие? – снисходительным взглядом окинул он Кастиэля и только остановившись на талии осознал, что разглядывает ангела. - У нас тоже есть начальство, - кисло отозвался Кастиэль. - А когда следует одевать темные, а когда – светлые? Дин был порядком удивлен вопросом. Лично он никогда не задавался этим вопросом. Посему и ответил он первое, что пришло в голову: - Когда захочешь. - А чем они отличаются, чтобы захотеть либо одну пару, либо вторую? – Кастиэль потрогал светлые. - Кто-то считает, что ему идут светлые, а кто-то думает, что на темных грязи не видно, - нашелся Дин и перехватил темные с протертыми коленями. - Что значит идут? – задал следующий вопрос Кас. - Делают красивее. - А как это помогает определиться? - Ну вот у тебя ярко-синие глаза, вот и ищи такую же рубашку, чтобы их подчеркнуть! - У меня красивые глаза? – полюбопытствовал Кастиэль. Дин про себя чертыхнулся. В голове пронеслась тысяча вариантов ответа, но ответить он смог лишь правду: - Да. - Хорошо, я запомню. Но что должны подчеркивать джинсы? – Кастиэль осторожно снял со второй полки клетчатую синюю рубашку. - Тебе это все равно не нужно, - поспешил заверить его Дин, избегая опасной темы. - То есть у меня все красиво? – нахмурился Кас. - Да, - пробормотал смущенно Винчестер и отвернулся, чтобы одеть выбранные джинсы. А когда он уже застегивал молнию, на него снизошла еще одна светлая идея. Но она была перебита еще одним вопросом ангела: - Ведь у тебя тоже все красиво, почему ты выбираешь темные? - Темный цвет дает мне спокойствие, - ошарашено сказал Дин и не мог понять, с чем мог его сравнить Кас и какие он представления имел о красоте, чтобы назвать его.. .красивым? - Тогда я выберу светлые, - решился Кас и протянул руку к джинсам. - Сперва в душ, - напомнил ему Винчестер и внезапно покраснел, чего не делал лет с тринадцати. - Это обязательно? – чистого любопытства ради спросил Кастиэль. – Тебе нехорошо? – он склонил голову. - Нормально, - постарался улыбнуться Дин, но вышло как-то довольно натянуто. Разве мог он признаться ангелу, что подумал о том, как пошло в его сознании прозвучала эта фраза. О том, откуда у него в голове вообще могла взяться связь между Касом и пошлостью, он понять не мог. Ангел сложил стопочкой джинсы и рубашку и хотел уже выйти из гардероба, как Дин был вынужден его остановить. - Кас. Ангел обернулся и посмотрел на него. Дин никак не мог заставить себя рассказать ему о нижнем белье. В его понимании это было настолько лично, что он не просто не мог вот так вслух ему об этом сказать. Кто бы мог подумать, что у Дина Винчестера такие широкие понятия о стыде. - Я с тобой пойду. И вновь покраснел пуще прежнего. Если бы он сам услышал эту фразу, обращенную к нему, он бы послал говорящего на все четыре стороны с диагнозом «извращенец». Но перед ним был Кас, свободный от предрассудков, потому он только кивнул и вышел из гардеробной. Дин облегченно выдохнул и потер лицо. Иногда доверие к нему ангела выручало его из неловких ситуаций. Когда он зашел в ванную, ему предстояло еще более трудное испытание. - Кас, ты справился? – спросил он смущенно и указал на унитаз. - Я справился, - спокойно сообщил ему ангел. – Я только не могу понять, чем красная ручка отличается от синей, - и он указал на душ. - Красная – горячая вода, а синяя – холодная, - с облегчением пояснил Дин. - Никогда не думал, что люди столь выносливы, - удивленно вскинул брови ангел. - Их нужно мешать. Включить одновременно, - Дин подавил в себе желание пойти и показать. И он оказался прав – Кастиэль прекрасно справился сам, практически сразу выбрав подходящую температуру воды. Он быстрее, чем вчера, расправился с пуговицей и молнией и снял штаны, сложив их и положив на стул. - Полотенце, - напомнил Дин и кинул на тот же стул случайно найденное зеленое. Он находился перед трудным выбором: оставлять Каса одного было нельзя – ангел был хуже маленького ребенка, но и смотреть Дин не мог, ибо считал это верхом неприличия. Разобравшись в двух вариантах, Дин просто отвернулся к раковине. Кастиэль справился быстро. Когда Дин рискнул повернуться, тот уже застегивал пуговицу рубашки. - Это еще не все, - чрезвычайно быстро заявил Винчестер. Кас молча приготовился слушать, опустив руки. - Зубы почистить надо. Кастиэль уже собирался задать коронное «зачем», как Дин успел объяснить раньше. - Просто так принято. Гигиена, здоровье и всякая такая фигня. И он вручил ангелу тюбик с пастой и зубную щетку. Кастиэль неуверенно забрал и то, и другое, на мгновение коснувшись пальцами ладони Дина. Винчестера как током ударило и волною распространилось по всему телу. Он никак не мог сообразить, что это было, но любопытство пересилило его, и Дин не очень вежливо перехватил запястье ангела. Тот в замешательстве смотрел на Дина широко распахнутыми глазами, а Винчестер не мог понять, почему не чувствует того, что было секунду назад. Он ощущал только лишь ожидание Кастиэля объяснений и не мог придумать, что ему ответить. Под гнетом собственной глупости он нахмурился, отпустил руку Каса и вышел из ванной. В конце концов, не все всегда стоит объяснять. Особенно, когда не можешь объяснить самому себе. Он оперся на стенку и закрыл ладонями лицо. Это мимолетное ощущение до сих пор отдавало в плечо, на котором когда-то была метка Каса. Не так, как обычно боль, но неким напряжением непонятного происхождения. - Дин… Сколько ее нужно? Винчестер поднял голову и мгновенно забыл все свои переживания. Кастиэль задумчиво облизал губы и честно признался, что паста ему не понравилась. Дин постарался не смеяться… Ну, по крайней мере, громко. - Кас, ее не нужно есть, ею нужно чистить, а потом смывать водой, - сумел он сказать сквозь смех. Кастиэль кивнул и снова скрылся в ванной. Его не было довольно долго. Дин, уже начавший беспокоиться, хотел зайти в ванную, но дверь оказалась заперта. Он отчаянно дергал за ручку и окликнул Каса пару раз. Тот не отзывался. Дин даже не удивился, когда в комнату влетел яростным ураганом Габриэль. - Кас? – приказал он. Винчестер беспомощно указал на дверь. - Он закрылся, я не знаю, почему.. Габриэль круто выругался и в одно мгновение оказался перед ним, прочно удерживая голову Дина ладонями перед собой. - Слушай, - приказал архангел. Сначала Дин не слышал ничего. Только смотрел в пронзительно яркие глаза архангела и не мог понять, в чем дело. Прислушавшись, он сумел разобрать тихий шепот. Отец, зачем я здесь?.. Я не хотел быть обузой для него… Я не нужен… Я мешаю… Я противен?.. Это был голос Каса, полный боли и разочарования, тоски и безысходности. От яростного коктейля ныло в груди, Дин не мог понять, о чем говорит ангел, но это совершенно точно не было ничем хорошим. Голос становился все громче и громче. Я предал ради него… Я убил ради него… Убей меня ради него… - Прекрати это, - срывающимся голосом попросил Дин Габриэля. Тот был взбешен. В прямом ли, в переносном, это было страшно. И Винчестер думал, что архангел ударит его, а затем размажет по стенке тонким слоем. Но тот только криво усмехнулся, отнял ладони и, просто коснувшись двери, вынес ее с петель. Дин хотел последовать за ним, но Трикстер не позволил. Просто посмотрел на него, и Винчестер счел за благо остаться в комнате. Он не слышал ничего из того, что творилось в ванной. Он думал лишь о словах Кастиэля. Как мог он подумать, что является обузой для Дина после всего, что сделал для него? Иногда Винчестер думал, что Кас и живет ради него одного, но всегда считал это признаком раздутого самомнения и приказывал себе немедля забыть об этом… Все мысли крутились только вокруг слов бывшего ангела, а более в голове не было ничего. Он послушно ждал. И его терпение было вознаграждено. Когда Габриэль, совершенно вымотанный, вышел в комнату, он не удостоил Дина даже взглядом. Только махнул рукой, мол, иди и справляйся сам. Он нерешительно ступил в ванную комнату. Кастиэль сидел на полу, обняв колени, и смотрел в одну точку невидящим взглядом. Он тоже не посмотрел на Дина. - Кас? – позвал его Винчестер и, подумав, сел рядом. - Габриэль сказал, что я не обуза тебе, Дин. Это правда? – без надежды, просто вопрос. И ни капли чувств во взгляде. Убей меня ради него… - Правда, - кивнул Дин. – Только я вот чего не понял, если Габриэль такой крутой, то почему он спал? - Габриэль отдал силы свои. - Кому? - Неважно это для тебя, Дин. - Но как тогда… - Любовь дает ему сил. Влюблен он искренне и любит всем сердцем, оттого способен он творить чудеса, - пробормотал Кас, опустив голову. Дин внимательно рассматривал Кастиэля, так, словно никогда доселе не видел. Или словно прозрел. Как ангела, отдавшего ради него все. Поверившего в него. А он… Он смел думать о его спине и цвете кожи, стыдиться чего-то, а ангел принял это за отвращение. - Какой же ты идиот, - прошептал он с улыбкой. Кастиэль обернулся к нему, не понимая. Дин протянул руку и провел по морщине на лбу, заставляя ее разгладиться. - Я лишь не могу привыкнуть к тому, что от простого человека зависит такой ангел, как ты. В темно-синих глазах мелькнула надежда. Он слушал. Вновь поверил. - И я… Думаю, что недостоин твоих жертв, - он мягко провел, едва касаясь кожи, по его скуле. Вновь доверился. - Но раз они уже принесены, то сделай доброе дело, помни, что я помню о них. Винчестер облизал вмиг пересохшие губы. Кас неосознанно повторил его движение, и Дина вновь заполнило то ощущение, но не мгновенное, а медленно-тягучее, заставляющее давно исчезнувшую метку на руке невообразимо пылать, а сомнения убираться прочь. В конце концов, именно его сомнения довели ангела до такого состояния. Он не имел на это права. Как и права на то, что делал сейчас. Неуверенно обводил пальцем контур приоткрытых губ Кастиэля и продолжал смотреть ему в глаза. Едва слышное «Дин», произнесенное случайно, на нежданном выдохе, решило все. Дин уверенно скользнул рукой в расстегнутый воротник рубашки, провел по шее вверх, чуть надавил на затылок, заставляя склониться ближе. Доверился безоговорочно. Винчестер даже не подумал о том, что Кас не представляет, чего хочет от него Дин. Он вообще не думал, лишь приблизился к Кастиэлю на расстояние сантиметра и зачарованно слушал, как тяжело дышит ангел. Ради него… Дин позволил себе. Ради себя… Позволил коснуться его губ своими, позволил не спросить разрешения, а сразу предъявить права. Потому что они у него есть, давно есть, но он не желал их видеть. Кастиэль так отчаянно доказывал ему, как много прав имеет на него Винчестер… Почти так же отчаянно, как сейчас тянется к охотнику, не совсем понимая, зачем, и что это может дать, но он ищет облегчения. На нем слишком много всего – и ответственность за развязанный Апокалипсис, за неконтролируемую войну на Небесах, и вина перед Отцом, и неоправданные надежды, и потерянная вера… Замену которой он ищет в Дине. Пока он думал так. Но теперь он человек. Пока еще он многого не знает. Доверился… Одно дыхание на двоих. Пока не решились. Пока не решился Дин. Решился провести языком по его нижней губе, скользнуть по зубам и поймать его язык лишь на секунду. Ведь это ангел… Кастиэль придвинулся ближе. Они соприкасались плечами и бедрами. Однако чертовски неудобным было их положение. Дин отстранился и улыбнулся, когда Кас автоматически потянулся за ним. Вновь нахмурился, словно ребенок, у которого забрали долгожданную игрушку. Но он почти смущенно улыбнулся, когда Винчестер осторожно положил его на пол. Остановись, ведь это ангел… Не раздумывая, потянулся к пуговицам. Первая, вторая, третья… Слишком долго. Слишком много сомнений, чтобы медлить. Кастиэль тихо смеется, запрокинув голову. - Я так долго их застегивал, - лихорадочно прошептал он, и глаза его светились непонятным весельем. - Я оценил твои труды, - улыбнулся Дин. Слишком много ожидания, чтобы медлить. Кто ты для ангела?.. Ткань рвется легко. Так правильно, так нужнее. Грудная клетка Кастиэля вздымалась слишком часто, он практически задыхался. Он был человеком лишь день. Слишком много чувств. Ощущений. Мыслей. Он ведь болен, Дин…Ангел, Дин… Охотник почти невесомо целовал его шею. Поцелуй за поцелуем, легкие, бессистемные, куда захочется. Кас запустил руку в его волосы и гладил по голове, спускаясь к затылку, затем к плечам. Дин прихватывал губами ключицу, хрупкую выступающую косточку. Чувствовал вибрацию, чувствовал, но не слышал, приглушенное «Дин». Снова на выдохе, снова просьба, быть может, совсем не того, чего желает он. Ты позволишь ему пасть окончательно? Ради тебя, Дин, правда же? И Дин замер. Последняя мысль, подобно хлысту, задела все чувства. Кто он? Человек, не лучший представитель общества. Кто перед ним? Ангел, падший много раз ради него одного. Зачем это? Пасть еще ниже. И если Дин может позволить это себе, он не позволит Касу более жертвовать ради него. Сил хватает только на «прости». Он возбужден, он желает ангела, ставшего человеком. Он знал, что Кастиэль не против, но разве может он судить объективно, когда так доверяет Дину, когда человеком был лишь день, когда чувства топят разум? Он поднялся и вышел из ванной, так и не посмотрев на ангела. Может, он хотел умереть. Может, он ничего не хотел вообще. По привычке прихватил куртку и выбежал на улицу, в поисках облегчения. Зимой темнеет рано. Вот и тогда на улице уже сгущались сумерки, еще не набравшие силу, но так прекрасно оттенявшие падающие беззаботно снежинки. Так будет лучше, Дин… - Но почему я должен всегда поступать правильно? – прошептал охотник и поднял взгляд к небу. – Если ты там есть, ответь, зачем все это? Забери его. Спаси его. Позволь мне пасть одному. - Позволь уж мне решать самому, пасть мне или вернуться на Небеса. Кастиэль стоял позади него, растрепанный, преисполненный мрачный решимости… Слишком красивый, слишком любимый, слишком привычный. Слишком много боли он вынес, чтобы позволять ему закрыть путь на Небеса, домой. Если они будут связаны окончательно, Кастиэль не станет больше ангелом никогда. - Как можешь ты решать, не зная ничего? - Я верю, Дин. Верю подобно тебе. Я верю в тебя. Дин промолчал. Он понятия не имел, что ему следовало делать. - Ты только день был человеком. Ты понятия не имеешь, что творишь, - слабо сопротивлялся Винчестер. - Научи меня быть человеком, Дин, - Кастиэль подошел к нему, снова слишком близко, но так привычно. Он даже не оделся. - Я и сам плохо умею им быть, - горько усмехнулся Винчестер, снял свою куртку и, не слушая возражений, закутал в нее ангела. Ответом ему был обиженный взгляд. - Габриэль уже пал ради Сэма. - Я понял, что мне не следует им мешать. - И нам тоже. Где-то далеко раздался тихий хлопок. Следом за ним еще и еще. Наконец над ними в темном небе рассыпался сноп белых искр, ярким дождем осыпавшийся на землю, оставив после себя легкий дымок. С оглушительным треском лопнул и второй фейерверк, более красочный и яркий, нежели первый. - Сегодня Новый Год. - Это человеческий праздник? - Я еще успею показать его тебе. Важно не то, что правильно по правилам. Но правильно то, что говорит тебе сердце.