Мы требуем яоя!

Сегодня выдалась на редкость отличная погодка. Летнее солнышко ярко светило, согревая двух расслабленных после сытного обеда девушек, которые мирно отдыхали на мягкой зеленой травке.  — Семпа-ай, что-то скучненько… — Нишина приподнялась на локтях и посмотрела на разнеженную под полуденным солнышком Серинуму. — Давай сыграем в одну интересную игру?  — Какую? — девушка еле разлепила сонные глаза, лениво посмотрела на подругу, и... нервно вздрогнула. Шима вела себя немного странно: на ее лице расплылась предвкушающе-издевательская ухмылочка, что наталкивало Кае на определенные, но не особо хорошие мысли.  — Не боись, семпай. Тебе точно понравится, — Нишина посмотрела в сторону играющих друг с другом в футбол Нанашиму и Игараши. — Игра называется «Кто сверху?». Как тебе кажется, если бы Нанашима и Шиномия были парочкой, кто бы был сверху?  — Нанашима и Шиномия-кун? — глаза Кае сразу же загорелись ярым яойным пламенем. — Вообще-то, я считаю, что они оба две идеальные укеши, но если бы они были вместе, то семе — однозначно Нанашима-кун. Ах-х, ты только представь: вспотевший после трудной футбольной тренировки Нанашима-кун так сексуально вытирает краешком футболки лицо, а Шиномия-кун смотрит на его оголившийся торс и стремительно краснеет от стыда, а потом убегает куда-то, чувствуя фирменный ту-дум… хотя нет — ТУ-ДУМИЩЕ! — Кае выпала с реальности, уже вовсю представляя эту картину, а Шима только согласно подхихикивала. — Боже-е, это же рай на земле…  — Да-а уж, согласна с тобой… НанаШино — это что-то с чем-то, — Шима мечтательно уставилась на Муцуми и Шиномию, которые скучающе наблюдали за игрой Нанашимы и Игараши и, время от времени, посматривали в сторону девушек. — А если прибавить немного необычности? Скажем… Муцуми-семпай и Игараши-семпай?  — О-о-о, какая горячая парочка! — казалось ее глаза не могут еще более воспылать, а нет — могут. — Никогда не рассматривала их в качестве пэйринга, уж слишком я люблю 5/7, но… они тоже божественны. Муцуми-семпай однозначно сверху! — Кае повернулась к Нишине за подтверждением и увидела такие же горящие адовым пламенем глаза.  — Ух, отличненько. А если Игараши-семпай — семе? Просто представь: Муцуми-семпай одиноко сидит в комнате клуба и вдруг туда залетает Игараши и соблазнительно говорит: «Семпай, я хочу кое-что попробовать, поможете мне?» — и дополняет это шикарной предвкушающе-мужественной ухмылкой, а невинный Муцуми-семпай, ничего не подозревая, соглашается. Игараши медленно подходит к нему, и как засасывает его с языком, — казалось Шима сейчас просто взорвется от переполнивших ее эмоций. — А потом благодарит за помощь и спокойненько себе уходит, оставляя жутко красного Муцуми-семпая одного, который, отойдя от шока, начинает вспоминать мягкие губы Игараши...  — Ох, Боже… — Серинума была уже в полной прострации, и с трудом выговаривала слова. — А что думаешь о Муцумицесте?

***

 — Интересно, о чем это так активно разговаривают девчонки? — Нанашима уселся прямо на земле и посмотрел на сидящих в тени большого дуба девушек.  — Да опять, наверное, обсуждают какой же Шион классный. Смотри, у них же настоящие красные реки текут из носа… — Игараши тоже уже надоело играть, и он устроился около лучшего друга.  — А давайте пойдем к ним? А то здесь слишком скучно, — воспрянувший Шиномия, не дожидаясь согласия парней, сразу же умчался в сторону перевозбужденных и уж слишком активных девушек. Остальные, в свою очередь, бросились за ним, только бы не дать ему добраться до Серинумы первым. Парни уже практически подошли к девчонкам и только-только хотели их окликнуть, как услышали перевозбужденный и сорванный от бушующих эмоций голос Серинумы: «… а потом Муцуми-семпай склонился над Нанашимой и с придыханием, жутко сексуально, тихонечко прошептал ему на ушко: «Ну же, расслабься, котенок. Я вхожу… ». Нанашима-кун крупно задрожал и вскрикнул от боли, он еще крепче обхватил семпая за плечи и прижал к себе: «С-семпай, ты такой большой там… я хочу почувствовать тебя внутри себя… ». Муцуми-семпай страстно поцеловал его и вжался всем телом, он неудержимо вбивался в него, заставляя Нанашиму кричать от удовольствия, подмахивать ему бедрами и самостоятельно насаживаться на его большой и твердый член… «Нозому… я сейчас, я уже сейчас… », семпай покрепче прижал к себе Нанашиму и стал вбиваться в него глубоко и на всю длину… ох, да-да-да… а потом Нанашима-кун вскрикнул и прошептал: «В меня… кончайте в меня… я приму все»… ох, боже-е-е… и Муцуми-семпай… » … …  — Нана, очнись! Не умирай, Нана-а-а!