Истина в вине

      — Быть этого не может! Уму непостижимо!       Женщина с рыжеватыми волосами и бледной, как пропаренное молоко, кожей стукнула бокалом по деревянному столу, за которым сидела. Ее лицо, казалось, должно было уже покраснеть от гнева и злости, переполняемыми все ее существо, но — физиология. Вампирам, к счастью, или, к сожалению, такой роскоши никогда не было уготовлено.       — Ты уверен в том, что это был именно он?       Мужчина, только что вошедший в «Мандрагору» часто закивал, не смея вымолвить ни слова, да так быстро, что девушке, все это время сидящей рядом с разгневанной вампиркой, показалось, будто его голова сейчас отвалится и покатится по полу.       — Ведьмак его подери! Чертов мальчишка.       Гонец с плохой вестью тотчас поспешил ретироваться, если не, прямо сказать, убежать. Ориана, поправив рыжий локон волос, свисавший у нее на лбу, повернулась к своей гостье:       — Ох уж этот Регис! — она присела на свое место, не обращая внимания на то, как живительный напиток почти алого цвета разлился по столешнице. Кажется, их веселье, не успев начаться, подошло к концу. — Видимо, негодник со своими друзьями снова решил развлечься со здешними человеческими дамами, а затем и разрушить половину Боклера, так, напоследок… И это уже второй раз за столетие, — тяжело выдохнув, Ориана уставилась в одну точку вдалеке, подперев подбородок ладонью.       — Неужели от него так много проблем? — поинтересовалась девушка, развернувшись к хозяйке «Мандрагоры». Ей не особо нравилось общество тетушки, но и перечить матери, которая отправила ее сюда, не могла. К тому же, она давно хотела побывать в Туссенте… Хотя, что-то подсказывало ей, что у нее есть все шансы разочароваться в этом визите.       — Больше, чем ты можешь себе представить, — хмыкнула та. — Молодежь… Вот было бы мне снова двести… Я бы все равно была умнее, чем они! Разве в этом смысл бессмертия? В попойках и гульбе?       — Ориана, может быть… Я послежу за ним? Помогу ему… Найти истинный путь, — девушка заговорила вкрадчиво, точно пытаясь подобрать один из ключей в огромной связке, висящей у нее на поясе, чтобы открыть одну-единственную дверь. — Ну или хотя бы попытаюсь, раз уж я все равно здесь. Я не хотела бы оскорблять матушку, но… Я сомневаюсь, что ко мне вернется вдохновение. По крайней мере, сейчас.       Вампирка потупила взгляд, опустив его в лужу «Фьорано» на столе.       — Ты знаешь… — усмехнулась она, улыбаясь краем тонких губ. — Высшие вампиры тратят свою жизнь абы на что… Особенно молодые. У них слишком много свободы — она рождает безнаказанность. И, если мы не сможем спасти их всех, то сможем изменить хотя бы одного, — подытожила женщина, покрутив новый кубок вина в руке. Откуда он только взялся?       — Чудесно, — ответила девушка, наконец-то приняв воинственный вид. Она была похожа на ведьмака, который достал свой отточенный серебряный меч, чтобы тотчас разрубить невидимого врага напополам.       — Ты все равно будешь жить в моем особняке вместе с Регисом, — выдохнула Ориана и прикрыла глаза. Она представляла, как сможет, наконец, отдохнуть, посвятив все свое свободное время искусству, а не мальчишке, который, так и норовя, может сжить со свету и весь Туссент, если его никто не остановит. — От «Мандрагоры» недалеко. Если что-то понадобится, приходи в любое время… Джаннет.       Девушка в ответ обнажила клыки в странной, но по-вампирски милой улыбке. Однако если бы ее здесь и сейчас увидели люди, тотчас бы вогнали ей в сердце осиновый кол.       Джаннет была молодой вампиркой с длинными каштановыми волосами, которые девушка никогда не собирала в прическу, и светлыми голубыми глазами, постоянно перебегающими от одного предмета на другой, словно их владелица была профессиональной воровкой и прикидывала, сколько будет стоить вон та картина с обнаженной дамой или позолоченная ваза из-под фруктов. Ее черты лица были грубоватыми, однако всегда, когда лицо Джаннет обрамляла улыбка, на щеках появлялись премилые ямочки, которые, словно солнце, выглянувшее из-за туч во время грозы, превращали ее едва ли не в ангельское существо, разве что над головой нимба не хватало. Именно поэтому Джаннет часто улыбалась — она была похожа на смазливую глупышку, только и умеющую, что приподнимать уголки губ кверху. Так уж заведено: чем меньше знаешь, тем дольше живешь. И хотя к вампирам это вовсе не относилось, Джаннет пыталась вжиться в общество людей, и одним из способов сосуществования была маскировка. Никто не любит вампиров, не говоря уже о высших, которых не поймешь, как убить, особенно молодых и неопытных… Сразу хочется проткнуть их кольями или облить святой водой от греха подальше. Не смертельно, конечно, но потратить пятьдесят лет на регенерацию она желанием не горела. Поэтому, если бы Джаннет начала считать, сколько раз ее матери на пути попадалась черная кошка, пока та носила дочь под сердцем, на десятом кругу вампирка бы сбилась со счета.       Из-за участившихся кровопролитий с участием сородичей, мать оберегала дочь как зеницу ока, явно перебарщивая со своим опекунством, едва ли позволяя Джаннет выходить из дому. Именно поэтому вскоре единственным ее развлечением в родном Нильфгаарде стало писательство. Джаннет не уставала создавать типичные бульварные романы, с большим количеством любовных историй и хороших концов, и выпускала свои произведения под мужским псевдонимом. И, несмотря на то, что ее книги имели небольшой успех, вампирка не отчаивалась — ведь в свободное от развлечений время она читала точно такие же романы, которые прятала по вечерам под подушкой — эта привычка осталась у нее еще с детства.       Не самое солидное занятие для девушки, скажете вы и будете правы. Но какое дело высшим вампирам до мнения простых смертных? У них впереди целая вечность…       Тем не менее, вернемся к столу. За то время, пока Джаннет прикидывала, в какую именно авантюру она ввязалась, виновник торжества, а точнее всех бед Орианы, уже вернулся с очередной вампирской попойки. В уголках губ у него виднелась засохшая кровь, которую он тотчас стер рукавом дублета, окрашивая ткань новым цветом.       — Регис! Ты что, в таком виде шел все это время? — Ориана вскинула руки, но вышеупомянутый вампир и ухом не повел, присаживаясь напротив своей опекунши за деревянный стол. — Надеюсь, у тебя хватило ума долететь?       Джаннет внимательно осмотрела молодого человека: она сразу заметила его походку на пути к столу, ровную и легкую, будто он не шел по плитке, а витал в воздухе (что вампиры, в принципе, могли сделать, но только не тогда, когда пытались влиться в людское общество). Его руки, заложенные за спину ладонью на ладонь, сразу выдавали в нем излишнюю самоуверенность. Длинные волосы, едва касающиеся плеч, были так же черны, как и его антрацитовые глаза. И все же было в них что-то такое, что заставило немертвое сердце вампирки пропустить удар. На вид он был хорош собой, едва ли не воплощение самой галантности и юности, которая являлась положительным критерием лишь для людей.       Ровно до тех пор, пока он не открыл рот.       — Ориана, не закатывай истерик, — антрацитовые глаза блеснули дерзостью, пока вампир, пригубив кубок, наполненный вином, даже не удостоил женщину взглядом. — В твоем возрасте очень опасно волноваться! Говорю это из лучших побуждений. Регенерация с возрастом замедляется…       Отсалютовав кубком, губ Региса коснулась хитрая улыбка победителя. Как бы ни так.       — Эй ты! Не смей так разговаривать с моей тетушкой!       Эмиель, кажется, на первых порах даже не заметил наблюдательницу всего происходящего, тихо сидевшую все это время поодаль. Он, скривившись от вина или же резкого замечания, отставил кубок обратно туда, откуда его и взял.       — А это что еще за… — Регис остановился, пытаясь придумать менее обидный и более уважительный синоним для своей новой знакомой. — Пигалица?       — Пигалица?! Да ты сам-то в себя в зеркале видел? — Джаннет тут же подскочила, но, поняв, что именно сейчас сказала, запнулась и занервничала, еле поборов приступ желания усесться обратно и замолчать насовсем.       Регис, улыбнувшись этой странной, но при этом умилительной для него самого картине, закинул одну ногу на другую и, развернувшись к Ориане, спросил низким голосом:       — Эта девчонка и есть моя… наставница, которая должна научить меня… Как бы это сказать… Воздержанию?       Этот надменный тон, который выведет из себя любого, настолько возмутил Джаннет, что у нее перехватило дыхание от негодования. Да как он смеет так разговаривать со старшими?! Пускай и не намного, но все же…       — Именно так! И зовут меня Джаннет, чтобы ты знал, — чуть позже, девушка в сердцах добавила: — И я старше тебя!       Регис сделал вид, что пропустил тот словесный поток, что обрушился на его голову за несколько секунд и, не взглянув на собеседницу, превратил монолог в диалог:       — Возраст — не критерий ума. И, раз уж ты старше и… Мудрее, — на этом слове он усмехнулся, — то должна была бы это знать.       Чувствуя, как сдает позиции в этой словесной перепалке, сраженная буквально одной репликой, побежденная, вампирка осела на свой стул, стиснув челюсти. Было видно, как ее скулы подрагивали, но она не подавала виду. Джаннет не была готова к такому быстрому поражению.       — Ориана, я вернусь к утру, — заключил Регис спустя несколько мгновений тишины, осознав, что никто из женщин сейчас не в силах оспорить его авторитет. — Не скучай. Доброй ночи и тебе, Джаннет.       Растянув ее имя в до неприличия вульгарном тоне, вампир превратился в туман, и уже через секунду о его присутствии напоминал только недопитый кубок с вином.       Ориана, схватившись за голову, тяжело вздохнула, словно утопленница, готовая принять смерть в морской пучине, а Джаннет, скрипя зубами, посмотрела вслед растворившемуся фиолетовому туману.       И на этом история только начиналась…