Дневник твоей души

— Значит, среди нас была крыса? — Ирвин тяжело вздохнул, вертя между пальцев только что прочитанную записку из найденной коробки, — Забавно получилось. Пока мы узнавали информацию через Джорджа, нас читали точно таким же образом. — Получается, этот человек узнал о его местонахождении и сообщил группировке… — А они в свою очередь наведались к нему. — Сейчас это не имеет значения, — Леви оборвал цепочку рассуждений Ханджи и Смита, устало потирая переносицу. По прибытии в Легион он сразу же отправился в кабинет командора, хотя предпочтительнее было бы смыть с себя всю пыль и пот, — Мне интереснее узнать, находится ли этот кусок дерьма все еще в наших рядах. — Наверное, ему обещали круглую сумму за содействие. Вряд ли бы он остался здесь. — Да, это было бы крайне нелогично. — Нелогично было наступать на горло Легиону, — капрал поднялся с излюбленного кресла, кончиками пальцев подцепляя открытый конверт на столе Ирвина, — А это что? Благодарственное письмо? — Это для Крис. — Ясно. — Ты читал, что там написано? Возможно, в нем есть какие-нибудь зацепки, — Зоэ задумчиво посмотрела на пожелтевшую от времени бумагу, поправляя спавшие с переносицы очки. — Нет, он ничего не упоминал, однако вот здесь, — Смит придвинул к краю стола записную книжку, грубо хмурясь, — Имена похищенных и имена тех, кому их продали. А также это.       Он показал на имя в самом углу потрепанного корешка, после чего на несколько секунд в кабинете воцарилось молчание. Ханджи и Леви старались вспомнить, почему оно кажется таким знакомым. Мужчина осознал первым.  — Роберт Закс. Дворянин, числился подозреваемым в работорговле, но не был толком допрошен. Имеет достаточно денег, чтобы спасти свою задницу и не попасть на виселицу. — Ходили слухи, что за его спиной стоят влиятельные люди и те, чьи руки по локоть в крови, — Зоэ наконец-то вспомнила тоже. Она имела «честь» видеть его ожиревшее лицо на одном из весенних фестивалей несколько лет назад. Такого человека не забудешь и через век. — Значит, этот бородатый ублюдок причастен к нашим проблемам? — Я не утверждаю, но допускаю это. В прошлый раз мы не нашли ничего достойного, что не знала бы полиция. — И за что он бы не выкупил их молчание, — закончил Леви, с каждым словом мрачнея все больше. Нет никакого желания пересекаться с тем, кого достать сложнее, чем Сатану из преисподней. Мужчина почти уверен, что на этого человека они потратят больше времени, чем на титанов, но, судя по сосредоточенному на нём взгляду Ирвина, вариантов особо не находилось, — Если мы собираемся выйти на него, для начала нужно проверить мелких пешек. Лишняя информация никогда не бывает лишней. К тому же, какая-нибудь зараза из списка точно знакома с ним и его делами. — Я согласна с Леви. Проверим сначала тех, кто менее влиятелен, но на чьем счету не меньше тел, а уже после выйдем на Закса, получив хоть какую-то информацию. Прошло много времени, но не думаю, что он покончил с черным бизнесом.       В кабинете легло молчание, в котором каждый из присутствующих томился в собственных размышлениях. Нельзя с блокнотом ворваться в чужой дом, и ткнуть им в лица тех, чьи имена присутствуют в списке, даже если Леви или Ханджи не имеют ничего против принудительного допроса. Каждый работорговец занимает какое-никакое место в столице, действовать жестко и резко не вариант при любом желании, остается только. — Я знаю его. Вытащим наживу и повяжем, как схватит, — Леви указал пальцем на одно из имен, привлекая общее внимание, — Найдите кого-то с нормальным лицом. — Ты же не собираешься продавать ему разведчиц? — с сомнением уточнила Зоэ, надеясь, что он не серьезно. Но нет. Капрал серьезен как никогда. — Не продавать, а одолжить, — тупая ирония, — В городе есть пара мест, где выискивают женщин. Полиция ночует на этих рынках в надежде поймать до похищения. Если у вас есть предложения получше, я весь во внимании. Но хочу напомнить, что у нас вылазка в спину дышит и на безупречный план времени нет.

***

      Очередная страница дневника перелистнулась с тихим шуршанием. Леви отстукивал незатейливый ритм концом солдатского сапога и задумчиво сводил брови к переносице. В который раз Микаса поразила своей скрытой способностью выискивать время на всё что угодно, кроме того, на что хотелось бы мужчине. Совсем недавно их троица вернулась с задания и рядовых отослали на привычное дежурство, но записи с этого дня уже легли ровными строчками на сероватую бумагу. И капрал зачитался. Он рассчитывал изучить пару страниц (что стало некой привычкой или традицией каждодневной рутины), но, кажется, счет перешел за десяток, а каждое новое слово оказалось прочитано быстрее и с большей жадностью, чем предыдущее. — Забавно, — мужчина захлопнул книгу и поспешил выйти прежде, чем девушки вернулись бы с дежурства. С каких пор записи рядовой стали для него чем-то интересным, он не понимал точно так же, как и желание забрать блокнот с собой и продолжить читать без лишней осторожности — жаль, что пропажу хозяйка заметит быстро.       На самом деле мужчину волновало не столько его стремление прочитать как можно больше, сколько странное чувство под грудной клеткой, как будто тянущее его невидимыми нитями к чему-то далекому и забытому. Тоска? Капралу она стала неведома после вступления в Легион, однако, кажется, именно она протянула свои тонкие пальцы к тайному уголочку души, противно скребя по ребрам. В истинных мыслях Микасы, которые девушка доверяла только хрупким листам блокнота, было что-то знакомое, как будто Леви встречал похожий отголосок в ком-то еще. Конечно, не в себе. Правда, искать в ком же он тоже не спешил. Мужчина не из тех, кто любил окунаться в прошлое и ворошить то, что давно утекло и не вернется. Оттого он слабо встряхнул головой, будто выбрасывая навязчивые мысли, и возвратил себе былую невозмутимость с нотками любимого раздражения, когда очередной коридор оказался пройден. Его задача — понять вездесущую неугомонную рядовую, предотвращая её выходки в будущем, а не копаться в собственной жизни, дабы найти параллели с чужими мыслями. — Добрый вечер, капрал, — кстати, о вездесущей.       Микаса остановилась в нескольких шагах, механически отдавая честь и делая голос чуть более любезным, чем, пожалуй, хотелось бы в действительности. Наверное, еще одна схожая для них черта. — Дежурство окончено? — бровь скользнула вверх, позволяя заметить столь редкое замешательство мужчины. Он с большой вероятностью прошел бы мимо, не подай девушка голос. И как он не заметил её раньше? — Да, сэр. Смена поста. — Не выглядишь радостной, Аккерман. — Простите?       Растерянность. Микаса в глупом непонимании уставилась на Леви, стараясь понять, к чему было высказано его суждение. Она снова где-то провинилась? Или, по его мнению, ей следовало возвращаться в комнату вприпрыжку, размахивая руками и по-идиотски улыбаясь? Капрал смотрел на неё с похожей заминкой, разница была лишь в том, что он понимал весь курьёз произошедшего. Однажды он наткнулся на несколько записей в блокноте, где девушка делилась тем, что ночные дежурства утомительны, но «имеют свое очарование», и что ей все чаще становилось грустно покидать место поста. «…Я могу остаться наедине с собой, и впервые послушать себя. То, чего я хочу, что чувствую и о чем думаю…». И почему-то мужчине показалось, что он может уточнить об этом напрямую, так глупо подметив, что девушка, в отличие от остальных, уходит в комнату с понурым настроением. Только это её тайна, а сейчас Леви чуть не выдал свою. — Прощаю. Завтра без опозданий на построение, Аккерман. И опусти уже кулак, — мужчина скупо указал на кисть Микасы, которую она все это время не отрывала от груди. Снова неловкое молчание, в этот раз прерываемое девушкой, которая зачем-то извинилась, вытягивая руки вдоль тела. Наверное, они оба ждали, что кто-то выдаст фразу, развеивая странное напряжение, но по итогу оно давило ещё больше. И как вообще простая дежурная любезность привела к этому? Леви тяжело вздохнул.       Он покинул тусклый коридор первым, оставляя девушку стоять в ночной тишине и смотреть на его удаляющуюся спину. С каждым новым днём ей всё сильнее казалось, что между ними происходило что-то запутанное, непонятное и странное, хотя словосочетание «между ними» в контексте её с капралом Микаса хотела бы использовать в самую последнюю очередь. Она вздохнула тоже. С недавних пор даже Эрен не присутствовал в её жизни так часто, как капрал.       В комнату Аккерман так и не вернулась. Вернее сказать она почти дошла до двери и почти коснулась ручки, но в последнюю секунду отдернула запястье, устало посмотрев по сторонам. После тяжелого дня её непривычно сильно тянуло спать, но внутри что-то подсказывало, что она так и не уснет, измучившись ненужными доводами. Хотелось выписать их на бумагу и забыть, но девушка впервые отказалась, чувствуя как от одной только мысли об этом её правая рука каменела и становилась невыносимо тяжелой.       После недолгих блужданий по территории Микаса нашла старое раскидистое дерево возле её корпуса, вдыхая полной грудью запах морозной ночи. Удивительно как погода меняется со временем суток. Еще днём девушка изнывала от жары, а сейчас, облокотившись спиной о толстый ствол, куталась в казённую куртку, чтобы подольше сохранить существующее тепло. Небо постепенно покрывалось мелкими яркими точками, становящимися неизвестными созвездиями, облака уносились прохладным ветром за горизонт и округ не спеша погружался в сонное безмолвие. В такие моменты хотелось забыть о проблемах вокруг и поверить, что жизнь так же прекрасна, как и нетронутая ужасом природа. Рядовая изможденно прикрыла глаза. События последних дней заставили её размышлять, пожалуй, чаще, чем ей хотелось бы. Пальцы изнывали от бесконечных строчек, которые едва успевали за размышлениями автора; раньше были только Легион, Эрен да Армин, а сейчас к списку добавились Крис, странные поручения, не менее странный капрал и многое другое, о чём Микаса едва успевала записать между тренировками, заданиями и дежурством. Ведение дневника помогало ей разложить мысли по полочкам и не сойти с ума в их безумном бесконечном вихре. Сказать честно, в самом начале, когда девушка открыла новенький блокнот с характерным хрустом, провела пальцами по чистым листам и взяла чернила, ей показалось, что подобное занятие едва подходит под её образ жизни и образ в целом. Микаса долго не могла начать, написав лишь первую дату и глупо смотря на то, как капля чернил растекается пятном там, где должно было лечь первое слово. Она никогда не позволяла и не могла позволить выражать свои мысли с той искренностью, с которой делали обычные девушки её лет. Поэтому самая первая запись заключалась в коротком и скупом «Эрена увели на эксперименты. Через неделю новая вылазка.», и блокнот оказался спрятан в шкафчик и забыт на целый месяц. Последующие попытки не увенчивались успехом и не были более открытыми и длинными, чем их предшественники, пока Эрен не получил серьезное ранение, вынуждая рядовую вылить все свои переживания на листы. Именно с этого момента она начала писать так, как продолжала до сих пор.       С боку раздался тихий писк. Открыв глаза, девушка вырвалась из мыслей и в растерянности обвела окружающее пространство, останавливаясь взглядом на крохотном комочке, что застрял в высокой траве и беспомощно хлопал еще неокрепшими крыльями. И как он попался? Понаблюдав несколько секунд, Микаса легкой поступью приблизилась к птенцу и осторожно присела рядом, ловкими движениями пальцев помогая ему избавиться от плена зеленых веревок и сбросить с головы упавший лист. — Глупый, — она подняла голову, обводя широким взглядом ветви, в попытке отыскать возможное гнездо. Оно оказалось чуть выше, чем хотелось бы, но не настолько, чтобы не суметь добраться, — Только не вырывайся, иначе оставлю тут на корм воронам.       Поднявшись, Микаса постаралась сделать из шарфа нечто, отдаленно напоминающее сумку, в углубление которой можно будет на время спрятать птенца. Оставалось надеяться, что он останется спокойным и не попытается вырваться раньше необходимого. В облегчение девушке ствол дерева оказался извилистым, с множеством глубоких порезов и замысловатых наростов, которые позволяли поставить ноги и ухватиться пальцами. Аккерман осторожно залезла, вытягивая правую руку, дотягиваясь до самой нижней толстой ветви и подтягиваясь всем телом, чтобы следующим ходом ухватиться за вторую. Пожалуй, это была еще одна причина поблагодарить Легион за хорошую физическую подготовку и ловкость. Когда Микаса смогла добраться до нужной высоты, она перебросила ногу и устойчиво села на дерево почти в паре метров от её главной цели. — Осталось немного, потерпишь? — глупое обращение к тому, кто точно не поймет и не ответит, однако подобное странным образом придавало уверенности. Рядовая осторожно, но крепко взяла птенца в ладонь и грудью легла на прочную ветку, стараясь дотянуться рукой и положить птицу на место. Немного усилий, пара ругательств и вот она уже на месте, снова обретая способность громко кричать со своими братьями и сестрами, — Не выпадай больше.       Девушка смогла слезть быстрее и аккуратнее, чем предполагала, стряхивая с одежды мелкую грязь и кору и наматывая красный шарф обратно на тонкую шею — без него слишком непривычно. Вокруг стало темнее за последние минуты, и спасение животного лишь усилило ломку тела и его усталость. Микаса ещё раз задрала голову наверх, осматривая гнездо и оставаясь на месте несколько долгих минут, прежде чем сдаться и под чужой незамеченный взгляд направиться в теплое помещение.       Ночной ветер с громким завыванием проскользнул мимо деревянных опор, забираясь под ворот белоснежной рубашки и побуждая неприятные мурашки покрыть мужское тело. Леви сощурился, кривя губы от назойливой прохлады. Слишком сильно хотелось скрыться от неё в закрытом помещении, но с недавних пор любимая игра в наблюдения заставила капрала стоять до последнего и не сводить взгляд с той, кто так его и не заметил. Странные ощущения, которые Леви испытывал после прочтения блокнота, вновь вернулись, в этот раз заставляя его вспомнить ту, кого отдаленно напоминала ему Микаса.       Изабель.