Недоразумения

Недоразумения. Дерек Хейл ненавидит их, почти так же истово, как ненавидит сейчас МакКола, гребанного истинного альфу, у которого контроля едва ли не меньше, чем у самого Дерека не в самые лучшие дни. Впрочем, сейчас, неся на руках окровавленного Стайлза, бросившегося в прямом смысле защищать Скотта грудью, он готов признать, что его, Хейла, вина здесь тоже есть, потому как приглашать привыкшего к раздолью и монопольной власти на территориях Бикон-Хиллс в город, где территорию делят не только оборотни, было явной ошибкой. Дерек даже понять ничего не успел толком, когда Скотт уже сцепился с каким-то молоденьким оборотнем, у которого мозгов было явно не больше, чем у обозначенного ранее альфы. И вот теперь они на всех парах мчались к знакомому до зубного скрежета дому. Все случилось аккурат под Бруклинским мостом, и Дерек надеялся, что небезызвестный маг не уехал куда-нибудь в Лондон. А что? С него станется… А учитывая, что на памяти Хейла тот уже несколько лет не закатывал грандиозных вечеринок, то надежда и вовсе таяла на глазах, утекала по капле, как и жизнь Стайлза. Чертов Стилински! Поворот, еще поворот. Вот, знакомое здание. Вопросы глупых щенят просто игнорировать. Назвать номер квартиры и молиться всем богам, — человеческим и волчьим, — чтобы он оказался дома. Он и оказывается. Резко распахивает перед ними дверь и… — Александр Гидеон Л… — осекается на полуслове, давясь фамилией, смотря на Хейла удивленно. — Дерек?.. После переводит взгляд на израненного подростка на руках оборотня и приказывает, действительно приказывает проходить в квартиру, взмахом руки наколдовывая больничную кушетку, на которую Хейл и укладывает отключившегося Стайлза. А жаль, тот бы впечатлился. Как впечатляются сейчас и волчата, но Дерек предупреждающе рычит на них. Альфа он или бета — здесь и сейчас главный он. Насколько возможно быть главным в присутствии верховного мага Бруклина и тем более в его квартире. Мысль о недавнем прошлом скребет нещадно. Хоть Дерек и был тогда еще юнцом, но это не оправдание тому, как он поступил с Магнусом. Ему стыдно сейчас, хотя Хейл думал, что это чувство у него атрофировано, ему стыдно еще и потому, что после произошедшего он еще посмел притащиться к магу вот так посреди ночи и просить о помощи, пусть просьбы и не прозвучало. Оставалось только надеяться, что Магнус не добьет подростка по случайности, глупая мысль, рефлекторная, инстинктивная, и чтобы отвлечься от нее, Дерек обводит взглядом помещение. В квартире, кстати, изменилось многое, нет, она все так же прекрасна и вычурна, но Дерек чует изменения. В буквальном смысле. Здесь больше не пахнет дорогим алкоголем и безбашенными вечеринками. Здесь пахнет теплом, уютом, молоком. Так пахнет семья, так пахнут дети. Дерек чихает, словно организм его отвергает сам факт подобного развития событий, но вот, когда он наблюдает за тем, как под магией Магнуса затягиваются жуткие раны на теле такого непривычно тихого сейчас Стилински, агония разума стихает, и оборотень действительно слышит стук двух маленьких детских сердечек. И не может удержаться от комментария: — Магнус Бейн — отец? Еще и дважды? Наверное, Земля стала вращаться в другую сторону! Маг усмехается, не отрываясь от врачевания, но делает это так легко и непринужденно, будто чешет за ухом своего кота, Мяо, кстати, уже с минуту упорно ластится о брючину Хейла, оставляя на ней свою шерсть, будто помня, что тот этого терпеть не может, все такой же поганец: — Учитывая, что солнце по-прежнему встает на востоке, я полагаю, что Земля провернулась как минимум дважды. Не в тот ли момент, когда не верящий в любовь волчонок повстречал свою пару? Удивленные взгляды — хотя, казалось бы куда уж удивленнее? — стаи буквально пронзают Хейла насквозь, и тот хочет зарычать. Чертов кот, и речь не о Мяо! Чертов Магнус Бейн с его проницательностью! Может, поэтому тогда в двадцать Хейл и свалил от него? Не хотел быть открытой книгой? Он уезжал от любовника на несколько месяцев, а исчез на несколько лет, чтобы заявиться вновь в чужую давно покинутую жизнь с парой на руках. Браво, Дерек, если Питер узнает об этом, а он, конечно, узнает, то подколов будет на всю оставшуюся. Тут слух оборотня улавливает чужие торопливые шаги на лестнице, и он буквально напрягается. Он не чует, не видит, но чувствует. Сумеречный охотник. Рык против воли дерет глотку, но Магнус кидает на него острый взгляд, обычно обозначавший что-то типа «плохой волчонок», и улыбается вошедшему нефилиму. Тот высок и статен. Красив и буквально источает уверенность. Он немного младше двадцативосьмилетнего оборотня, но выигрывает у него в одном — он идеал для Магнуса Бейна. Потому что не только Бейн видел юного волчонка насквозь. — Магнус, у тебя клиенты? Прости, пришлось задержаться: кажется, волчонок из стаи Люка сцепился с какими-то приблудными волками… — Александр, а нефилима наверняка зовут так, проходит куда-то в сторону кухни, мимоходом целуя мага в щеку, но так и не увидев, как хихикает его пара, заканчивая с залечиванием ран Стилински, а Дерек отвешивает подзатыльник открывшему было рот Скотту. Потому что вопрос его наверняка так же туп, как и его хозяин, а вмешиваться в чужую личную жизнь нехорошо. Даже если любопытно, даже если очень хочется. Даже если волк внутри скребет. Пусть и не так, как когда-то, когда Дерек увидел свою пару целующейся с глупым койотом, но все равно неприятно. Потому что волк Хейла гораздо ответственнее его самого. Потому что Магнус — это почти стая, а стая — это больше, чем семья. И гораздо стыдливее. Потому что бросить Магнуса вот так без объяснений, пусть и не было любви до гроба — верх непорядочности. А увидеть его сейчас, пусть и счастливого, но с нефилимом, с тем, от кого можно ждать одних неприятностей. Волк, пусть и не чувствует прямой угрозы, мечется внутри, до тех пор пока Хейл не видит то, какой взгляд на мага кидает дитя ангела, пока не слышит, как этот же нефилим тихо прокрадывается в детскую и стоит там, источая нежность, которая чувствуется даже здесь в гостиной. Это чувствуется от них обоих. Дерек вдруг понимает, что как только охотник вошел в дом, и дыхание и сердце биение мага изменились, вошли в полный унисон с визитером. Что-то внутри ломается, волк смиренно затихает. Затем Бейн приводит Стайлза в себя одним щелчком пальцев и удостоверившись, что с ним все в порядке, выпроваживает всю честную компанию в подъезд, в последний момент хватая Дерека за локоть: — Ты вырос, мой волчонок, — улыбается ему маг, ласково и чуть снисходительно, но прикосновений, кроме пальцев, сжимающих локоть, себе не позволяет, и волк внутри печально ведет носом — чужое. — Ты тоже, — Дерек не может не улыбнуться в ответ. Маг смеется: — Мне четыреста лет, дорогой, я давно вырос! — Но повзрослел только сейчас, — реплика вырывается случайно, но Магнус улыбается в ответ: — Просто береги свою пару, волчонок, и все будет хорошо. Дерек согласен с ним и, прежде чем догнать остальных, бросает в ответ: — А ты свою. И в ответ ему в спину буквально ударяет нежность вперемешку с благодарностью. Да. Не только у волков есть пары, но, догнав свою и обняв ее за плечи, Дерек вдруг понимает, что он не так уж и не любит недоразумения, в конце концов, одно из них сегодня помогло ему избавиться от застарелой вины. Главное больше не приглашать в Нью-Йорк Маккола. Ни под каким предлогом. Никогда. Даже если Стайлз будет просить. Слово пары — это, конечно, закон, но ее безопасность превыше оного.