...Ты всегда будешь нужен мне!

«Почему?.. Ангел, ответь! Я ведь знаю, ты способен меня услышать! Ты можешь меня понять, как никто другой!.. Так почему ты молчишь?..» «Раньше я думал, что у меня есть человек способный меня понять, но она не понимала! Она старалась, но не понимала! Офелия…моя бедная Офелия. Ты всегда была целеустремленной, не такой, как Ангел-кун, но все же. У тебя в жизни была важная и значимая цель, хотя я ее смысла никогда не понимал.» «Я знаю, ты пыталась меня понять, стать для меня особенной, но ты не могла. Когда-то я думал, что любил тебя, но как оказалось позднее — это была просто привязанность. И не желание оставаться одному.» «Я давно искал того, кто сможет меня понять, кто примет меня такого, какой я есть! И этот человек нашелся! Но…он отказался от меня…» «Как выяснилось, я нуждаюсь в тебе больше, чем ты во мне, не так ли, Ангел… Мой жестокий беспощадный Ангел.» Я помню тот день, когда впервые услышал твою игру на рояле, это было так удивительно и невероятно, что не возможно не влюбиться в твою музыку. На тот момент, я видел тебя из далека, но уже тогда ты приворожил меня. В ярких лучах прожектора я действительно видел ангела… Ангела, спустившегося с небес, что бы подарить простым смертным свою восхитительную мелодию, мелодию, способную заставить плакать самое черствое сердце. И моё сердце тогда тоже плакало. Плакало кровавыми слезами, от того, что оно больше не принадлежало мне. Уже тогда я это понял, но осознал лишь тогда, когда взглянул в твои глаза… в твои холодные жестокие глаза, в которых отражалась таинственная глубина океана. Второй день моей жизни который я никогда не забуду — день нашего знакомства. Когда я подошел к тебе, и наши глаза встретились. Тогда я даже перестал дышать от холода, что источал ты, мой Ангел. В твоем взгляде не было ни капельки тепла, ни света, что обещал Рай, в твоих ярких синих глазах была сила, уверенность, высокомерие, непоколебимость и чистота, свойственная лишь небесным созданиям. Твои глаза напоминали глаза палача, в таких глазах никогда не отразится жалость, вина, понимание… Но все же, взгляд этот поражал словно шаровая молния — резко, быстро, неожиданно, не промахиваясь, и поражая свою цель с первого удара. В тот момент я не думал, и по велению сердца, впервые, взял тебя за руку, и понял что не хочу ее отпускать. Я боялся что если отпущу то, ты исчезнешь, исчезнешь как прекрасный сон, как моё наваждение… Тогда я почувствовал то, что никогда не испытывал, моё сердце словно схватил ледяная рука и сжала до боли, из-за чего моё сердце покрылось коркой льда. Я боялся сделать вздох, боялся что оно разобьется! Но даже если бы сердце разбилось, оно уже принадлежало тебе, и только тебе. Даже если ты выбросишь эти никчемные осколки моего жалкого сердца, на них всегда было бы кровью выцарапано твоё имя — Лихт Тодороки! И вот сейчас ты лежишь, не сводя с меня взгляда. Даже обездвиженный зельем, что я прикупил у Микуни, прикованным к кровати, на всякий случай, полностью обнаженный, ты не выглядишь жалко. Ты привораживал, своей силой, хищной грацией, холодным светом, что источал твой гордый дух. Я никак не мог налюбоваться столь прекрасным телом. Аристократично белая кожа обтягивала спортивное поджарое тело, сильные длинные ноги, крепкие руки, идеальное лицо, которое выказывало раздражение и злобу, а взгляд непоколебимую гордыню и стойкость духа. Весь твой вид говорил, что без боя ты не сдашься, даже если ты уже повержен. «О, нет, мой Ангел, ты не повержен и мы оба это знаем. Ты словно небесный воин, что обманом был пойман в руки демону, но при этом не потерял, ни свою честь ни гордость. Да, ты воистину Ангел!» «Такой светлый и чистый… Как же я хочу чтобы ты освятил меня. Я готов стать твоим! Полностью твоим! Я стану кем захочешь! Сервампом! Слугой! Рабом! Да я готов, только скажи это… скажи что я нужен тебе, скажи что ты меня понимаешь! Ну же скажи!..» …Но ты молчишь. Ты знаешь чего я хочу, но все равно молчишь. В твоих глазах, цвета сапфира, отражаются лишь холодная отстраненность, поддернутая презрением и ненавистью. И от этого больно…очень больно. Болит сердце, которое уже давно не принадлежит мне, болит душа, что истосковалась по тебе, болит тело, что уже давно жаждет твоего тепла. «Что ж Ангел-кун, если ты не можешь дать хоть каплю тепла моему сердцу, тогда я получу все тепло твоего тела!» — Ну что Ангел-кун, развлечемся? — сказал блондин растягивая губы в притворной улыбке. «Ты мне противен!» — именно эти слова читались во взгляде брюнета, так как из-за зелья он не мог говорить, то изъяснялся взглядами и я прекрасно все понимал. «Боль…как же больно…за что ты со мной так жесток, Ангел-кун? Ведь ты прекрасно знаешь, что ты все для меня, а я для тебя ничто…ты четко дал это понять. И от этого стало лишь холоднее.» — Ну это мы сейчас узнаем, насколько я тебе противен! — нагло усмехаясь проговорил Жадность, но в глаза его была лишь грусть. Но он уже решился и отступать не намерен. Уже скоро зелье которое обездвижело Лихта должно перестать действовать! Медлить нельзя, а потом будь что будет. Даже если я умру, я об этом не пожалею. Светловолосый вампир стал раздеваться. Сначала он снял браслет и кольца с рук, далее очки, потом обувь и затем остальную одежду, оставляя висеть на шее цепочку с жетоном, на котором было выгравировано новое имя. И только когда вампир остался абсолютно наг, то забрался на кровать и устроился рядом со свои возлюбленным. Глаза брюнета метали молнии полные леденящей ненависти. От этого даже в глаза ему смотреть больно. Сервамп все же поднял глаза на Лихта, надеясь увидеть хоть тень каких-либо эмоций, но тот лишь презрительно сжал губы в тонкую линию и продолжал прожигать ёжика взглядом. «Собственно чего я ожидал? Хотя да, я ожидал другого, что мой первый раз с любимым человеком пройдет по другому, но реальность слишком жестока, и приходится подстраиваться под неё.» «Поэтому мой дорогой пианист, тебе придется принять мою любовь!» Перекинув ногу через распростертое на кровати тело, и усевшись синеглазому на бедра, я наклонился вниз, почти ложась на своего Ива. Положив ладони на то, место где бьется твоё сердце, я не почувствовал ни какого волнения исходящего от тебя, твоё сердце билось лишь слегка учащенно, но это скорее всего от злости и волнения что, сейчас чётко читалось во взгляде, направленном на меня. «Нет не могу на него смотреть!» Прикрыв глаза и склонившись к лицу юноши, вампир нежно поцеловал губы своего Ива. Как и ожидалось ни какого ответа он не получил, но это не мешало сервампу продолжить. Легкими поцелуями, блондин очертил щеки, скулы, а потом нежно переходя поцелуями по нижней челюсти к шее. Вампир с упоением целовал шею брюнета, оставляя редкие засосы, выискивая самые чувственные места, при этом не забывая ласково поглаживать руками крепкую грудь своего человека. Вампир гладил, грудь, плечи, бока, изредка задевая соски ногтями. Хайд хотел что бы все это произошло более-менее нежно, но он не мог, больше не мог ждать! И терпению его окончательно пришёл конец тогда, когда с губ музыканта сорвался еле уловимый вздох удовольствия, а плоть синеглазого юноши отвердела и упиралась вампиру в живот. Это не могло не радовать Лоулеса. Даже если Ангел его ненавидит, то его тело определенно не против слиться с вампиром воедино. К тому же, уже давно стоявший собственный член, порядком мешал. Не смея более затягивать с прелюдиями, Жадность скатился вниз по ногам парня, так что бы его рот оказался на уровне колом стоявшего члена. Сервамп непроизвольно сглотнул, восхищенно уставившись на впечатляющего размера член своего любовника. Хайд никогда не задумывался над размерами Лихта, нет ну ладно задумывался и довольно часто, но это превзошло все его ожидание. И от осознания этого блондину стало страшно. Ведь такой агрегат просто разорвет его! Но…ради соединения с любимым в одно целое можно и потерпеть. Закрыв глаза, красноглазый склонился над возбужденной плотью любовника, отодвигая крайнюю плоть, блондин на пробу лизнул головку. Но почувствовав шевеление пальцев ног молодого человека понял, что пора бы уже поторопиться, пока зелье не перестало действовать. Пальцы правой руки быстро оказались во рту у красноглазого, что обильно смачивал их слюной. Закончив с этим, и вытащив пальцы изо рта, вампир отвел свою руку назад, по очереди проталкивая в себя свои же пальцы, подготавливая свое тело для проникновения. Рот же тем временем занялся оральными ласками. Лоулесу никогда не приходилось прежде спать с мужчинами, и в этом он был не опытен. Из-за чего минет получился довольно неуклюжим. Хайд все время исходился кашлем, когда давился, стараясь взять член глубже. Когда анальные мышцы были достаточно растянуты, и в них с легкостью могло поместиться три пальца, блондин решил что этого достаточно. Поднявшись повыше и оседлав бедра своего Ива, сервамп все же набрался смелости и взглянул в лицо Лихта. И то, что он там увидел, заставило его не отводить глаз. В холодных глазах было столько эмоций что невозможно разобрать! И Хайд тонул…тонул в этом невероятном урагане чувств своего любимого человека. Губы брюнета больше не были сжаты, они были приоткрыты и с них срывались редкие тихие вздохи наслаждения. От осознание того, что твоему возлюбленному приятно, то что ему нравиться…пусть и не ты, а твоё тело…от этого в красных глазах заблестели слезы радости. «Я не знаю, что сейчас отразилось на моем лице, но после этого я почувствовал что, что-то в Ангеле поменялось, что-то очень важное и значимое, но что я подумаю позже, а сейчас уже нет сил ждать.» Приподнявшись на коленях, направил твердую плоть брюнета в себя, и принялся максимально осторожно опускаться. Почти сразу в глазах потемнело от пронзившей меня острой боли, из-за чего я вскрикнул. Но все же смог услышать, как заскрипели зубы со стороны лежавшего подомной парня, я понял, что и ему тоже больно, хоть и не так как мне. «Ничего, мы пройдем через эту боль вместе Ангел-кун! Через боль в рай наслаждения…» Но все пошло не так, как рассчитывал Лоулес. Член Лихта оказался достаточно большой, и в плохо подготовленный проход он не входил. В таком случае остается только потерпеть. Ведь душевная боль, намного хуже чем физическая. Стиснув зубы я с упорством принялся насаживаться на член любовника. Боль прострелила все тело, но больше всего болела поясница, и непосредственно разорванный анус из которого тонкими ручейками шла кровь. В комнате повис тяжелый запах секса и железа. «Ты все-таки порвал меня, Ангел-кун.» — с грустной усмешкой думал сервамп, продолжая опускаться на бедра музыканта. Видимо кровь оказалась хорошей естественной смазкой, и член вошел полностью. Это не могло, не обрадовать блондина из-за чего на его лице появилась радостная полубезумная улыбка, в то время как его глаза выражали любовь и смотрели только в синие напротив, по раскрасневшимся щекам Жадности градом текли слезы, это были слезы-боли и слезы-радости, это было подтверждение его безумной любви. Вампир замер, стараясь расслабиться и привыкнуть к наполненности, но его тело все равно содрогалось спазмами боли, непроизвольно сжимая член внутри еще сильнее. Заставляя темноволосого любовника шипеть сквозь зубы. Моя плоть давно опала, из-за болевых ощущений. Но это не так важно, главное я чувствую единение, единение с тобой, Мой Ангел. Это не просто единение тел, но это и также соединение душ. «Ты ведь чувствуешь это, Ангел?!» И тут меня словно окатило горячим потоком лавы, так как я впервые увидел в любимых холодных глазах ответ на свой вопрос. «Да, ты тоже это чувствуешь Мой Ангел…» Ответ во взгляде моего любимого предал мне сил, и я уперевшись руками в сильную грудь возлюбленного принялся двигаться. Сначала медленно и аккуратно, потом все быстрее и быстрее. Кровь уже не просто лилась ручьем, казалось что она может затопить все вокруг, так как кровь из разорванных внутренних мышц, была уже повсюду и на мне, и на Лихте, и на кровати. Но тем не менее, позволяла более свободно двигаться. Сначала движение давались с трудом, и даже естественная смазка не очень то помогала. Боль простреливала каждую мышцу, каждый нерв, что не возможно было сдерживать свой голос. Лоулес стонал от боли, двигаясь на члене брюнета, изредка вскрикивал когда старался ускорить движение. Так как Хайд был вампиром, то его исцеление уже началось и боль немного спала, но не прекратилась. В это время сервамп продолжал остервенело скакать на своем любимом, член блондина уже отвердевал от смешения боли и наслаждения. Жадность никак не мог отвести взгляд от этих затуманенных синих глаз напротив, от переполнивших их эмоций, глаза Лихта стали почти черными, но продолжали оставаться такими же яркими и выразительными. Зная, что его возлюбленному хорошо, что он получает наслаждение, у Лоулеса опять покатились слезы по щекам, но на этот раз это были слезы радости. А губы растянулись в искренней счастливой улыбке. И все это время он продолжал двигаться на парне под ним. Сервамп почувствовал что скоро кончит, да и Ангел похоже тоже, и только блондин собирался поднести руку к своей истекающей плоти, как тут произошло то, чего опасался красноглазый. Действия зелья закончилось. Дернувшись, брюнет без труда сорвал тяжелые цепи, и повалил блондина на кровать, придавливая своим телом. Не ожидая такого, вампир растерялся и испуганно глядел в уверенные глаза напротив полные разных неописуемых эмоций. Но Жадности не дали время что-либо сказать, Лихт приподнял бедра своего сервампа и принялся жестко глубоко в него входить, при этом быстро найдя правильный угол проникновения попадая по простате. Из-за чего светловолосый застонал в голос обнимая брюнета за плечи и скрещивай лодыжки за его спиной. Пианист не жалел своего любовника, жестко двигаясь в нем, принося боль и наслаждение. Склонившись к шее вампира брюнет принялся ее грубо целовать, кусая до крови. Заставляя тем самым Лоулеса стонать громче извиваясь в его руках. Первым кончил Хайд, он громко простонал имя своего любовника, излился себе на живот даже не прикасаясь к своей плоти. За ним последовал и его Ив, прогибаясь в спине входя в тело сервампа до упора, брюнет излился вглубь его тела с приглушенным рыком. Измученные парни лежали не шевелясь, отходя от такого сокрушительного оргазма, восстанавливая дыхания. Лихт лежал сверху на Хайде, но при этом упирался на локти по обе стороны от его тела, что бы не придавить несносного ежа. Вампир в это время перебирал кончиками пальцев черные волосы, уделяя особое внимание единственной белой прядке на темной шевелюре. Глубоко в душе ликуя что все закончилось даже лучше чем он себе представлял! В комнате было душно, стоял густой запах секса, крови и спермы. Но никого из парней это не тревожило в данный момент. Приподнявшись на локтях, нечитаемые холодные синие глаза встретились со светло-красными лежавшего под ним парня. Лоулес было подумал что его сейчас ударят, но случилось то, чего он ни как не ожидал. Его холодный надменный жестокий Ангел… поцеловал его! Аккуратно, но крепко и уверенно будто заявляя права, ставя метку. Сказать что, вампир был в шоке, ничего не сказать. Но все же опомнившись, принялся с упоением отвечать на поцелуй. Ведь он не знал когда еще будет такая возможность! « Я так люблю тебя мой Ангел…моя любовь к тебе на грани с одержимостью! Что я уже не знаю, кто я?..» «Кто я? Я скажу тебе… Я тот, кто не хотел отпускать твою руку! Я тот, кто хотел тебя защитить! Я тот, кто хотел твоей любви…так почему же, в твоих глазах я вижу боль?!..» Да, это была именно боль. Хоть в лице ты нисколько не поменялся, но на глубине твоих бездонных глаз притаилась боль. «Почему тебе больно, Ангел-кун?» Я ждал, с нетерпением ждал что же ты скажешь. И от услышанного я впал в ступор. — Почему ты так долго молчал, несносный Ёж?! — тихо, но твердо спросил Тодороки. Но вместо ответа из моего горла вырвался хрип, а из глаз снова потекли предательские слезы, которые я не мог сдержать. — Ты знал?.. Ты все это время знал, что я люблю тебя?! — отчаянно выкрикнул Хайд, зажмурив глаза, терять ему уже было нечего. — Ты жестокий Ангел, что вырвал мое сердце. Ты... — Знаю. Я понимаю тебя. — искренне, серьезно заявил Лихт, от чего глаза блондина широко раскрылись, шокировано глядя на Ива. — Хайд, ты нужен мне…и я никогда тебя не отпущу! Ты только мой! Мой сервамп! Мой слуга! Мой раб! И мой возлюбленный! Блондин задыхался от нахлынувших на него разом чувств, он не знал что сказать, поэтому тупо пялился. — И если ты решил, — меж тем продолжал пианист, серьезным холодным голосом, — что после, этого «недоизнасилования», между нами ничего не будет то ты крупно ошибаешься! Ты мой! И только мой! Ты всегда будешь нужен мне! В ответ вампиру оставалось лишь шокировано кивнуть, соглашаясь с брюнетом. Но страстный и одновременно нежный поцелуй заставил просто расплавится в удовольствии и любви. «И ты всегда будешь нужен мне, Мой Ангел.»