Гость

      В темноте время движется медленно. Густыми чёрными каплями оно стекает в воспалённом сознании, перемешивается с кровью и движется по венам, отравляя организм бесцельным ожиданием и страхом перед неизвестностью.       Номер Двести Сорок точно не знает, сколько времени прошло с того момента, как к нему вернулось сознание. Он бы поверил, если бы сказали, что год, и не удивился бы ответу, что всего пара дней.       В темноте каждый вздох даётся с трудом, будто перевязаны не только глаза, но и нос и рот.       А дышать хочется отчаянно, ведь сердце колотится в груди, слишком быстро разгоняя по телу кровь, и лёгкие не успевают насытить её кислородом.       В темноте звенящая тишина давит на слух, а каждый, даже негромкий, звук разрывает барабанные перепонки, заставляя судорожно вздрагивать и чувствовать, как сердце сжимается от ужаса.       С громким скрежетом щёлкает металлическая задвижка, и голова Номера Двести Сорок просто раскалывается от этого звука на тысячу мелких осколков. Он отчаянно жмётся спиной к холодной стене, прижимая колени к себе и хватаясь пальцами за простыню.       И по запаху тут же опознаёт того единственного посетителя, который уже заходил к нему. Стерильную, ничем не пахнущую комнату заполняют ароматы чистой кожи и хорошего мужского одеколона. Номер Двести Сорок сглатывает скопившуюся слюну и раз за разом всё глубже вдыхает эти запахи, которые кружат голову, выбивая из неё почти все мысли.       Гость бесшумно приближается к нему — Номер Двести Сорок может вычислить это только по усилению запаха — и останавливается в полуметре от него. Некоторое время ничего не происходит: это невероятно тревожит, заставляя нервно комкать край длинной свободной одежды, напоминающей больничную робу. Пальцы на ногах мёрзнут, и он поджимает их, кутая в скомканную простыню, а холод от стены постепенно сковывает весь организм, заставляя чуть наклониться вперёд и окунуться лицом в исходящее от гостя тепло.       Шорох — и на открытую голень ложится горячая ладонь и скользит наверх, оглаживая острую коленку. Номер Двести Сорок вздрагивает и прерывисто вздыхает, немного разводя колени. Уверенные прикосновения согревают холодную кожу и здорово помогают отвлечься, особенно когда ладонь, мягко поглаживая внутреннюю поверхность бедра, двигается всё дальше под одежду, подбираясь к неприкрытому паху. Номер Двести Сорок, смутившись, пытается остановить её, снова сдвинув ноги, но к нему наклоняются и шёпотом чеканят в самое ухо:       — Раздвинь.       Он подчиняется — этот шёпот бьёт по всем нервным окончаниям, словно хлыстом, пробирает до мурашек и заставляет отбросить свой стыд. Широко раздвинув ноги, Номер Двести Сорок замирает на кровати и быстро дышит через приоткрытый рот, пока чужая ладонь по-хозяйски сжимает его кожу и уверенно движется к паху. Когда мягкие подушечки пальцев касаются поджавшейся мошонки и нежно сдавливают яички, он едва слышно стонет и прикусывает губу, цепляясь пальцами за простыню. Собственный стон кажется ему таким пошлым, что его лицо вспыхивает румянцем, и он стыдливо опускает голову.       Тем временем пальцы всё уверенней поглаживают его мошонку, переходя на стоящий член, и проводят по нему от основания наверх, потирая уздечку и обводя чувствительные края уретры.       Эти прикосновения позволяют забыть о боли.       Он тихо стонет, когда пальцы в очередной раз касаются дырочки на головке, растирая выступившую каплю смазки.       — Возьмите… — из груди снова против воли вырывается стон, — пожалуйста… — дико смущаясь, просит он.       Ладонь обхватывает его член, и он подаётся бёдрами навстречу, запрокидывая голову и шумно дыша сквозь сжатые зубы. Чужие пальцы так восхитительно сжимаются вокруг него, медленно, с какой-то извращённой изысканностью двигаются вверх и вниз. Он протяжно стонет в голос, выгибается на кровати, пытаясь спастись от сносящего крышу возбуждения, когда вторая рука посетителя пробирается ещё выше под его одежду и сдавливает сосок. Номер Двести Сорок вскрикивает, пытается уйти от прикосновений, приносящих слишком много наслаждения, но пальцы не отпускают сосок, тянут на себя, и с каждым миллиметром, что он отодвигается, по позвоночнику пробегает всё больше мурашек.       — Нравится? — вкрадчиво спрашивают у него, наклонившись к плечу и обдавая горячим дыханием основание шеи. Гость ждёт его ответа, продолжая теребить сосок и двигать ладонью вверх-вниз по члену.       Он протяжно вскрикивает, вскидывая бёдра навстречу руке — его покрытое испариной тело мелко дрожит, от возбуждения горит взмокший затылок, а из горла вырывается хриплая сдавленная просьба:       — Пожалуйста, ещё немного… — оргазм неотвратимо накатывает на него, но вдруг чужие руки отпускают его и выбираются из-под одежды, и Номер Двести Сорок разочарованно всхлипывает.       — Ну же, будь хорошим мальчиком, — протягивает голос над ним, и под тяжестью севшего гостя прогибается кровать.       Его перехватывают поперёк туловища и укладывают животом на колени, предварительно задирая длинное одеяние, чтобы оголить крепкие ягодицы. Он неловко ёрзает, пытаясь устроиться поудобнее, но член довольно болезненно трётся о ткань чужих брюк, и Номер Двести Сорок отчаянно кусает губы, чтобы не всхлипывать каждый раз, когда головка касается одежды.       Чужие пальцы обводят его покрасневший рот, и он покорно ловит их языком и губами, пока, наконец, они не погружаются внутрь, оглаживая внутреннюю поверхность щёк и влажный язык. Номер Двести Сорок с удовольствием облизывает каждый из них, скользя языком вдоль фаланг, и выгибается от чувства приятного томления внизу живота, когда другая ладонь его гостя сминает его упругую ягодицу, отводя её чуть в сторону и открывая взгляду ещё припухший после прошлого раза вход. Далее рука с ягодицы переходит на поясницу, с ощутимым давлением поглаживая кожу над какухо и чуть поддразнивая, царапая короткими ногтями. Номер Двести Сорок сильнее выгибает спину, самозабвенно облизывая длинные пальцы, втягивая их в рот и покусывая у основания.       — Достаточно, — произносит голос, и пальцы, последний раз огладив язык и оттянув щеку, выскальзывают изо рта, разрывая нитку слюны, которая прохладно падает на припухшие губы Номера Двести Сорок.       Оттянув ягодицу, посетитель касается влажными пальцами его ануса, щекотно обводит чувствительные края, чуть надавливая, и входит внутрь на одну фалангу. Номер Двести Сорок шумно выдыхает, закусывая свой кулак, сам крутит задом, привыкая к ощущениям и растягивая себя о всё глубже проникающий палец, сгибающийся внутри и ощупывающий стенки кишечника. Второй палец касается сжатых мышц, а потом входит вместе с первым, и Номер Двести Сорок тихо стонет от боли, потираясь стоящим членом о колени посетителя. Чужая рука поглаживает его поясницу, сжимает ягодицы, а пальцы всё сильнее толкаются в анус, пока не надавливают на особую точку внутри. Он вскидывает бёдра и до боли кусает ладонь, чтобы не застонать в голос, но его звонко шлёпают по заднице, вырывая вскрик, и мужчина холодно произносит:       — Мне бы хотелось, чтобы ты не сдерживался.       Под пожеланием замаскирован жёсткий приказ, ото рта резко отнимают руку и заводят за спину, глубже вбивая пальцы в анус, и Номер Двести Сорок заходится в стонах и всхлипах, отчаянно кусает простыню, пытаясь заглушить рвущиеся вскрики, а потом от невыносимого наслаждения запрокидывает голову, до боли прогибаясь в пояснице, и сам насаживается на пальцы, от каждого движения которых он вот-вот сорвётся в оргазм.       Но ему снова не дают кончить, в самый последний момент вынимая пальцы. Он остаётся лежать на чужих коленях, неудовлетворённо сопя в матрас и чувствуя ноющую боль в члене, когда к его уху наклоняются и шепчут, касаясь губами мочки:       — А теперь поработай ртом, Двести cороковой.       Он давно уже принял правила этой игры, а потому медленно поднимается на колени и отползает чуть назад. Его руки находят ширинку штанов с заметным стояком под ней, пальцы расстёгивают пуговицу на брюках и тянут собачку молнии вниз, касаясь плотной ткани белья. Гость приподнимается, позволяя спустить с себя штаны вместе с трусами, и Номер Двести Сорок наклоняется вниз, слепо утыкаясь носом в поросль паховых волос.       — Только соси тщательнее, — говорят ему, и Номер Двести Сорок машинально поднимает завязанные глаза вверх. Он слышит прерывистый вдох, а после: — Ты ведь не хочешь, чтобы было больнее?       По правде говоря, Двести сороковой никогда не считал эту боль неприятной. Она отвлекала от страшного зуда в голове.       Он снова наклоняется к паху мужчины и чувствует, как горячая головка мажет по его щеке. Он сам трётся о член щекой и носом, втягивая пряный мускусный запах, пробует языком на вкус бархатную кожу, а после обхватывает губами крупную головку и медленно ведёт вниз, старательно вылизывая языком ствол. Большой толстый член заполняет весь его рот и пытается пробиться за нёбо, но неопытный Двести сороковой не может сразу взять так глубоко, а потому поднимается наверх, втягивая щёки, и с тихим причмокиванием выпускает головку, чтобы через мгновение снова насадиться на чужой член ртом, вбирая глубже.       Его гость прерывисто дышит, сдерживая стоны, и Номер Двести Сорок самозабвенно вылизывает его естество, то почти полностью выпуская изо рта, дразня кончиком языка дырочку уретры, то резко заглатывая максимально глубоко, так что головка бьёт в мягкое верхнее нёбо. Мужчина царапает ногтями его спину, заставляя по-кошачьи прогибаться от ласки, задирая задницу кверху, а потом два пальца снова скользят к анусу, дразнят чувствительные растянутые края, проникают внутрь и раз за разом проводят по комку нервов, вынуждая давиться стонами прямо с членом во рту. Мужчина негромко постанывает, давит тяжёлой рукой на затылок парня, вбивая член ему в глотку, а Двести сороковой вцепляется в простынь, пытаясь удержаться на руках, когда его так бесцеремонно трахают в рот.       Наконец, его отнимают от паха, тянут за волосы вверх, и он послушно поднимается, чувствуя прохладу на своём измазанном в слюне лице. Нет сил даже закрыть рот, и он так и сидит, поднятый за волосы, вглядываясь в темноту и пытаясь представить, как выглядит его гость.       — Достаточно, — произносит мужчина, а потом Номер Двести Сорок с удивлением ощущает, как его горячо целуют, сразу проникая языком в рот и оглаживая его зубы.       Поцелуй кружит голову, выбивает воздух из лёгких, и Двести сороковой тянется к посетителю, цепляется за его рубашку и невольно расстёгивает пуговицы, чтобы прикоснуться к коже под тканью. Его руку перехватывают и сжимают до боли в суставах.       — Сядешь на член ко мне спиной, — чеканит мужчина, и Номер Двести Сорок беспрекословно подчиняется: перебрасывает одну ногу через бёдра гостя, приподнимает края своей одежды, беззвучно прося о прикосновениях к коже, и опускается вниз, касаясь разработанным отверстием подрагивающего члена.       Мужчина сжимает ладонь на его выступающей тазовой косточке и тянет на себя, погружаясь скользкой головкой в горячее нутро. Номер Двести Сорок шипит от неприятных ощущений, непроизвольно пытается слезть с постороннего предмета в своём анусе. Но ему на плечо ложится тяжёлая рука, не дающая двинуться, а член короткими толчками начинает пробиваться внутрь. Двести сороковой выгибается, протяжно стонет, а потом заводит руки за спину и кладёт их за шею гостю.       — Не за что зацепиться, Двести сороковой? — произносит голос за ним, а потом чужие губы начинают целовать его шею, плечи и спину, иногда прикусывая кожу. Мужчина шире разводит свои колени вместе с его бёдрами, раскрывая на максимум и выставляя напоказ сочащийся смазкой член и небольшие напряжённые яички.       На бедре Номера Двести Сорок остаётся одна рука, вторая же скользит выше, ненароком задевает болезненно стоящий ствол, поглаживая живот, и задирает край одежды заключённого, вкладывая его в приоткрытый рот. Двести сороковой закусывает ткань и больше не сдерживает стоны: он сам насаживается на член, прогибаясь всё сильнее, трётся ягодицами о ткань рубашки и чувствует горячее дыхание на своей шее. Чужие пальцы поглаживают его грудь, дразнят соски, а затем резко сжимают и чуть выкручивают один из них.       Номер Двести Сорок громко вскрикивает, выпуская край одежды изо рта. Он быстро дышит, пошло стонет при каждом толчке, не помня себя, свои мысли и боль, полностью растворяясь в умелых руках. Он наклоняется вперёд и хватается за колени посетителя, с силой сжимает их и крутит ягодицами, стараясь впитать как можно больше наслаждения. Одной рукой он тянется к члену, но его снова останавливают, вцепляясь в его пальцы и отводя руку за голову.       — Хочешь кончить, да? — всё так же холодно спрашивает у него гость.       — Дааа! Пожалуйста, очень!.. — Его продолжают насаживать на член, бьющий прямо по комку нервов. И Двести сороковой уверен, что если вот прямо сейчас не кончит, то точно свихнётся.       — Моё имя — Арима Кишо. А теперь умоляй.       Номер Двести Сорок отчаянно собирает буквы в слова, давится слюной, но всё же громко выстанывает:       — Арима-ах!.. сан, дайте… дайте кончить…       На его члене сжимается горячая рука и начинает быстро водить по стволу в такт движениям члена внутри, и Номер Двести Сорок, прыгая на мужчине ещё несколько мгновений, сгибается, с протяжным стоном кончая себе на одежду. Внутри разливается горячее семя, член Аримы-сана всё ещё подрагивает внутри, а Двести сороковой уже обмякает, заваливаясь набок. Его снимают с колен, оставляя жгущее ощущение в анусе, и, застегнув молнию на брюках, уходят.       Звук закрывающейся двери совсем не режет слух проваливающегося в сон Номера Двести Сорок.