Улыбка

- Улыбнись. - сказала она. Она это сделала с особым кокетством, как будто хотела немного с ним пофлиртовать. Он это заметил, но предпочел не обращать внимание на данные детали. Ему было не до этого. Всегда лишь мысли, мысли и ещё раз мысли. - Ну пожа-а-алуйста, улыбнись. - она игриво надула губки, думая, что это с ним сработает. Возможно бы и сработало, если не тот факт, что эти мысли больше и больше становились похожими на Ниагарский водопад — всегда устремляющиеся вниз и бесконечны как звезды. Она не понимала, во что ввязалась, когда начала с ним говорить. Перед ней, казалось бы, стоял обычный парень, который, может быть, слишком задумался и поэтому не особо хотел раскрывать всю эту странную ауру, которая витала вокруг него и придавала какую-то странную загадочность. А ей никогда не нравились такие тайны, которые витали вокруг неё в зашифрованном виде. Такое было чувство, будто в ней проснулся дух Шерлока Холмса, который просто не мог устоять перед очередной загадкой в форме этого человека, такого незнакомого и все же весьма интересного. Что же могло скрываться там, за пластами, которые он так самовольно создал, желая скрыться от чужих глаз? Он улыбнулся, хоть и натянуто. Он понимал, что эта девушка хочет только хорошего и ему было тяжело ей отказать. Все-таки она его попросила лишь об улыбке, но она точно ничего не говорила о настоящей, что означало, что парень ей не отказывал, но и не соглашался с ней. - Нуу, это же не улыбка, ты же это знаешь. Давай, попробуй вместе со мной! Или… А, вот, послушай эту шутку! Стояли однажды на берегу... Он уже не особо прислушивался. Ему это льстило, что эта девушка из кожи вон лезла, чтобы рассмешить его, но сейчас не было времени для этого. Цепи будто сковывали каждую мышцу, каждый мускул в его лице, заставляя парня скорчиться от боли каждый раз, когда тот пытался улыбнуться. Он посмотрел на свою левую руку. Она была порезана вдоль и поперек. Уже давно на ней красовались эти шрамы, которые он сам себе сделал — шрамы в качестве напоминания о том, чего не стоило бы забывать. Он сжал руку в кулак. Не особо помогло, лишь придавало эффект — теперь эти бледные шрамы показывались намного лучше, как будто опытный художник просто взял и нарисовал эти рубцы под новым впечатлением, акцентируя на них больше внимания, чем на всем остальном. Эти шрамы оставались ему напоминанием на всю оставшуюся жизнь. Его даже не спрашивали, отчего они появились. Некоторые думали, что это от кошки, другие же — от какой-то девушки или же из-за сильного падения. Лишь он знал правду. Не всегда помогает знать правду и слышать свои мысли. Мысли, от которых нельзя избавиться, которые все время только и делают, что мешают. Они вмешиваются в твою жизнь и заселяются там, оставляя позади себя лишь сомнения, волнения и какие-то комплексы, от которых в жизни не избавишься. Даже сейчас они ему мешали, а в это время девушка заканчивала свою шутку: - ...и поэтому у слонов большие уши! Ха-ха, разве это плохая шутка, а? Согласись, ну! Или же ты не слушал? - Прости пожалуйста, - вежливо извинился он, - Я опять о кое-чем думал. - О чем же? - поинтересовалась она и почему-то приблизилась к его лицу. - Ну же, мне знаешь ли, интересно даже стало, о чем же думает этот ворчун! Её легкая улыбка ему немного понравилась. Дело не было ни в зубах, которые у неё были того же самого цвета как и у разрезанного пополам лимона, ни в её глазах, в которых играли какие-то весьма странные искорки, ни даже ямочки на её щеках, придающие этому созданию ощущение незабываемой милоты и просто немного наивного интереса ко всему новому. Но улыбка почему-то манила его и не заставляла, скорее она подсознательно подталкивала на то, чтобы он все чаще и чаще захотел бы увидеть. Как будто некая мания проснулась в нем и тихо, медленно, но верно подшептывала ему каждый шаг, что нужно сделать, чтобы увидеть это заветное положение мышц. Что-то в этой улыбке было таким, что оно действовало на парня как сильно действующий наркотик, который один раз попробуешь – и уже не сможешь сойти с иглы. Тебе стоит это попробовать лишь один раз, и ощущения незабываемы — как и цена, которую тебе придется за все это внеземное удовольствие заплатить. Так же и эта улыбка. - Ну, знаешь... - потянул он. Ему всегда нравилось смотреть за реакцией людей. Она могла сильно отличаться — некоторые сошли бы с ума от этого, такие были нетерпеливые особи, которые были готовы перекричать самого умного философа с восклицаниями, вроде «Время — деньги», и другие похожие фразы, которые вполне могли бы считать цитатами Скруджа из повести Диккенса. Другие же с удовольствием послушали и могли бы стоять часами, лишь бы узнать, о чем вся эта речь. Парень их про себя называл «любопытными варварами», как из знаменитой русской пословицы. Но был и третий тип, который хотел просто узнать людей, а потом, когда они стали им неинтересными, перешли бы на других. - Ну давай, говори, мне же интересно! - почти что воскликнула она, но резко удержала себя от криков. Сейчас ей было ужасно интересно, что же этот парень скажет. Может быть, он сможет немного ей открыться? Или же он хотя бы раз улыбнется без всякого притворства? Ей было его жаль — нельзя все время ходить с кислой рожей, ведь таким образом можно устрашить всех в попытке познакомиться с ним. А ведь он не походил на какого-то эмо, который только и будет думать о том, что все плохо и надо лишь думать о возвышенной любви. По крайней мере, так ей казалось, кто они такие. Всякий раз, когда представители той или иной субкультуры звали её куда-то к себе, она вежливо отказывалась — ей такие вещи были неинтересны, ведь она хотела быть и оставаться индивидуалом, который ничему не принадлежит, быть уникальной, единственной и неповторимой. Он почти что улыбнулся, глядя на своеобразную картину, которая предстала перед ним — солнце начало заходить, они проезжали над рекой, и её рост каким-то образом соответствовал ракурсу умирания солнца, да так, что это выглядело, будто эта девушка пришла с небес и решила помочь ему, какому-то грешнику, обрести мир на этой ужасной земле. Хоть многие религии уверяли, что мессия не придет второй раз, чтобы освободить наших людей от грехов и начать мир во всем мире, а, скорее всего, нагрянет Страшный Суд, в данный момент парню было это абсолютно все равно — ракурс света, её улыбка, кожаная куртка и её распахнутые руки, будто она ожидала, что парень сейчас её обнимет. Что же, он не был в силах отказать такому прекрасному существу. Казалось бы, она была настоящим ангелом, которому было важно, чтоб другие были счастливы, невзирая на свое несчастье или радость. Но если это так, то парень мог вполне быть олицетворением Самаэля с его коварностью, уверенностью в себе и способностью с легкостью манипулировать людьми так, что они с радостью расскажут ему все свои сокровенные желания. Его секрет прост — надо просто быть добрым с людьми, и они тебе сами все покажут. Был лишь один минус этому методу - ты невольно становишься лучшей версией себя и невольно ненавидишь себя за это. Однако это неважно, ведь ты сделал хорошую вещь. Реку не было слышно из метро, но все равно видно, как её воды пытались выйти за границы, построенные человеком, но все равно не могли. - Ну улыбнись ты же! - посмеялась она и вдруг эти цепи, которые так долго сдерживали его мышцы, с треском сломались, а он почувствовал какую-то легкость в своих чувствах. Ничто больше его не удерживало. Он был свободен, в каком-то смысле слова. Он был свободен от своих предрассудков, от своей совести и чувства вины. Он не чувствовал себя виноватым из-за того, что случилось с Диной, он не думал, что произошедшее с его родителями его вина, он даже не был уверен в том, что это вообще чья-то вина. А, может быть, это просто несчастный случай, а не материализация его мыслей, что он за день до их смерти пожелал им этого? А если бы он этого не делал, может быть, эта дружная семья все ещё жила бы вместе и преодолевала все свои проблемы с помощью разговоров, а не дружных криков и обвинений в том, кто прав, а кто виноват? Может быть, всем просто надо было успокоиться и спокойно поговорить? Но этому тогда было не бывать. Оставалось лишь принять судьбу и сказать себе, что смерть не дает тебе того, что ты хочешь — она лишь отнимает. Смерть очень хорошо умеет использовать свои нити для усмирения того или иного человека и для того, чтобы преподать ему урок, потому что вне зависимости от того, кто ты, смерть всегда настигнет нас. Но улыбка способна сделать больше, чем просто помочь смириться. Она дает силу двигаться дальше, невзирая ни на что. Ты смотришь на лицо улыбающегося тебе человека и сразу чувствуешь тепло, исходящее из него и становится понятно, что он желает тебе лишь самого хорошего, а не то, что ты можешь подумать. Он улыбнулся. Такое прекрасное чувство, будто собаку впервые выгуляли после долгого периода времени, и она бешено носится по траве, гавкая, что она счастлива как никогда. Они оба улыбнулись. Их взгляды встретились. Парень понял, что ему не надо больше чувствовать себя одиноко. И он улыбнулся снова. Теперь уже осознанно, потому что он понял, что будет улыбаться ещё часто. И он радовался этому.