Возлюбленный дьявола.

- А к какой категории относится наш директор? - К «А» ко… не… чн… - ушастик стал медленно поворачивать на меня голову и пристально смотреть в глаза, говоря, - вот почему вы меня постоянно так подставляете? - Я и не подставляю. Просто мне же интересно. Этот парень явно не человек. О, вот мы и приехали. Ферис радостно запрыгал, увидев знакомый дом, и завопил: - Наконец-то добрались. Я уже соскучился по стряпне тети Марины. «Он тут совсем обжился, - подумал я, - хотя оно и понятно - за шесть-то лет». Поставив машину, мы направились в дом. Во дворе, как и каждое лето, цвели цветы, уже появились первые плоды овощей, а на деревьях висели крохотные яблоки. Собака у входной двери, сидевшая на цепи, игриво помахивая хвостом, встречала меня громким лаем и прыжками, подлетая на метра полтора от земли. Погладив дорогого друга, я зашел в дом. Еще с порога почувствовав запах пирожков и любимой солянки, быстренько снял обувь и понесся в гостиную. Как и ожидал, родители полеживали именно там, на просторном диване перед огромным телевизором. - Вставай, страна огромная, сын приехал! - заорал я на весь дом. Привычка у меня такая, как приеду, покрикивать да песни петь, чтоб соседи слышали. Мама сразу же вскочила с пригретого места и принялась обнимать, а отец, поглядывая в мою сторону, но до конца не оторвавшись от экрана, прохрипел: - От, не успел приехать, уже орет, бешеный. - Ну, хватит, старый! И так раз в полгода сына видим, ты еще и ругаешь его почем зря, - защебетала мама, как обычно преувеличивая. - Ой, боже, что ж похудел-то как, не ешь совсем что ли? - Да ем я, мам, но от соляночки не отказался бы. - Так, а ну-ка бегом за стол! Максимушка, пойдем обедать, - кричала мамулька проходя к кухне. - Я кому сказала, выключай свой дрянной ящик! - Все, иду-иду. И незачем так орать! Семейка, мать твою, - доносился голос папы из зала. А я, пока шли дебаты о том, кто на кого накричал в процессе сбора у обеденного стола, скинул вещи, напялил домашние шорты с футболкой, в которых на улице лишний раз показаться стыдно, и в предвкушении стал ждать заветной чашечки супа, вскоре оказавшейся передо мной. С аппетитом умяв ее, (Ферис, кстати, хлебал прямо из кастрюли, пока никто не видел), я вспомнил основную причину моего приезда. Выяснение обстоятельств изменения моей внешности началось сразу же после набивания живота досыта. - Мам, пап, мне хотелось бы узнать одну вещь… - Что такое, Юрочка? - отозвалась мама. - Вы случайно не помните, что со мной случилось, когда я перекрасился? Напряженная тишина повисла в воздухе… Ферис поперхнулся, уплетая спрятанный пирожок, мама замолчала и боязливо посмотрела на отца, он же, глядя исподлобья, шепнул: - Чего смотришь? Рассказывай, раз он сам спросил. Или ты всю жизнь скрывать собираешься? - Нет, я… просто… - замялась мама. - Чего просто, мам? - Послушай, сынок, ты действительно хочешь все узнать? - резко спросил отец. - Да, - вторил ему я, без раздумий. - Ну, раз так, смысла что-либо скрывать от тебя нет. Ты уже большой мальчик, - выдохнув, нехотя мама стала рассказывать: - В общем, с тобой и вправду кое-что случилось. И произошло это на твой тринадцатый день рождения. Дня за два до него ты пришел с улицы совершенно расстроенный и, сказав нам, что поругался со своим другом, о котором постоянно рассказывал, но ни разу не приводил в дом, закрылся у себя в комнате. Даже день рождения не вызвал у тебя радости. А я, чтобы хоть как-то развеселить моего дорогого малыша, решила наготовить целую кучу вкусностей, вот только ингредиентов не хватало. Максим был занят, поэтому в магазин мне пришлось отправлять тебя. Но об этом я до сих пор очень и очень сожалею. Тебя не было четыре часа, хотя до магазина идти пару шагов. Сначала мы злились, а потом стали волноваться, и не зря… Вернувшись, ты еле стоял на ногах, был весь мокрый, покрытый ссадинами, в разодранной, словно когтями, одежде. Мы сразу же подбежали к тебе, узнавая, что произошло, отец хотел идти в милицию, но ты с пустыми глазами сказал только одну фразу: «Никакая милиция не поможет, да и не нужна она, моя жизнь больше не ваша забота, так что не лезьте, куда не просят». Я и Максим опешили от такого заявления маленького мальчика, но долго молчать не пришлось. Попытавшись сделать шаг, ты свалился на пол и потерял сознание. Максимушка тут же позвонил в больницу, а я отправилась тебя вытирать. Твое тело истекало кровью, было много порезов и даже укусов. Мы с отцом склонялись к варианту о нападении собаки, но доктор сказал, что тебя изнасиловали, - мать сделала паузу на этом моменте и вопросительно посмотрела мне в лицо. А я, а что я? Был в шоке, но все же приказал продолжить. Она так и поступила: - Меня захлестнули чувства, я плакала, не понимая, какой моральный урод мог сотворить такое. После того дня ты неделю не вставал с кровати и еще три не выходил из комнаты вовсе. Я боялась за тебя, очень боялась. Твое лицо не выражало совершенно никаких эмоций, а иногда слышалось, как ты с кем-то разговариваешь. Решив, что так больше не может продолжаться, мы всей семьей отправились на море, где ты познакомился с Владом и Андреем. Хорошие ребятки, ты, кстати, с ними до сих пор общаешься? - Ага. - Вот и славно. Ну, продолжим. Когда вы сдружились, ты потихоньку стал возвращаться в привычное состояние, глаза заблестели, улыбка появилась. А приехав обратно, через месяц, перекрасился. Мы не упоминали про тот случай, но, когда к нам пришла посылка от того самого друга, которого вживую ни разу не видели, твоя реакция нас удивила. Ты спокойно вопрошал: «А кто этот человек, что прислал посылку?» Потом Максим, подталкиваемый мной в спину, спросил у тебя о том дне, а ты только потупил взгляд и посмотрел на нас, как на идиотов. Юрочка, ты заблокировал в памяти все неприятные воспоминания, так почему сейчас заговорил об этом? Что-то вспомнил? - По правде говоря, нет. Просто показалось, что со мной что-то происходило раньше, - ошарашенный маминым рассказом бормотал первое, что пришло в голову. - Может быть, может быть… Ладно, пойдемте, полежим, мальчики мои, - ласково позвала нас мама, и мы с отцом поплелись за ней. Хоть я и делал вид, что смотрю телевизор, ее слова никак не укладывались в голове. Сотни вопросов сводись к одному: «Как?» «Как я мог забыть такое?» «Как это произошло?» «Как? Меня изнасиловали?!» «Как никто не смог увидеть, что маленького паренька насилуют среди бела дня?» Но еще загадкой оставался вопрос: «Что это за странный друг, неизвестный моим родителям?» Я просидел, утонувший в своих мыслях, несколько часов, прерываясь на чай. И сделал вывод, что мне срочно нужно расспросить обо всем Фериса, возможно, он находится рядом как раз с того времени. Не зная, как бы полегче сказать родителям о моем отъезде, я молча пошел переодеваться и, вернувшись, встал у двери в зал. Мама, увидев это, сразу же вскочила и начала лепетать: - Сыночек, ты чего собрался? Не останешься что ли? - Нет, мам, прости. Я друзьям обещал, что приеду. - Но как же? Чего на ночь глядя ехать? - О, Господи, Маринка, прекрати парня доставать! Время-то всего восьмой час, - прикрикнул папа. - Эх, злыдень, замолчи уже!- заорала она в ответ, а потом, убегая к кухне и обращаясь ко мне, заговорила: - Сейчас, подожди немножко, я тебе продукты соберу. Ждать пришлось, вправду, недолго. И вот я уже стоял на пороге, пожимая руку отцу и целуя маму. Мы простились, и я, начав уходить, вспомнил один вопрос: - Мам, пап, а вы не помните, как моего друга, которого я вам не показывал, звали? - Да как же забыть такое имя! Арзафом ты его называл, не иначе, - удивил ответом меня папа. - Ясно. Ну, до встречи. Приеду через недельку, - как можно спокойней попрощался я и вышел на улицу, терзаемый еще одним вопросом: «Как такое возможно?»