Возлюбленный дьявола.

Вот таким образом мои дорогие друзья и упекли меня в психушку, хотя обвинять их в этом было бы неправильно. Я сам вырыл себе могилу, сам забежал в этот лабиринт с белыми стенами и с препятствиями в виде утренних и вечерних приемов таблеток. Ведь, на самом-то деле, даже тогда, когда меня вынесли из кафе в бессознательном состоянии, констатируя нервное расстройство, можно было избежать этого губительного лечения. Действительно, в праве ли были врачи поместить меня в такое заведение без каких-либо на то оснований? Нет, конечно же… Основания появились - и довольно убедительные. Если бы я не сглупил в тот день, то сейчас бы спокойно посиживал дома, бегая в институт, любимый клуб, кафе и навещая родителей, а теперь навещают меня. Все из-за глупости… Да, сколько вещей совершается в порывах гнева, страсти, горечи? Человек нередко идет на убийство, подлость, оскорбление дорогих или неповинных людей, попавших под горячую руку, и все это происходит чисто в состоянии аффекта. Эмоции берут верх над нами, властвуют, заставляя позже горько поплатиться за минуту нашей слабости. Так же произошло и со мной. Я с трудом открывал глаза, веки постоянно намеревались непослушно опуститься. Сквозь густые ресницы виднелись мечущиеся темные фигуры, расплывающиеся в ярком, пронзительном свете. Голоса сливались, превращаясь в неясную кашу, эти звуки можно было сравнить с треском радио, в котором иногда проявлялась чья-то речь. Из-за царящего в голове тумана сложно было сообразить, где я нахожусь и кто все эти люди. Но слабость постепенно ушла, оставив противный осадок в виде сухости во рту, и картина прояснилась. Вокруг меня носился Андрей, мама была рядом, нежно обнимая и почему-то плача, а напротив, за светло-коричневым столом, сидел какой-то человек, лицо его невозможно было разглядеть из-за заслоняющей мой взор лампы. Я привстал, напугав этим всех присутствующих, и заметил еще несколько человек по бокам комнаты. Слева от двери находился похожий стол, только меньших размеров, за ним работала санитарка в медицинской одежде, усердно перебирая листки, также были два довольно крупных мужчины, разговаривающих между собой, а рядом с нами, подпирая стену, стоял Ферис в своей новой форме. Его белоснежные волосы струились по полуобнаженному телу, завораживая блеском, кровавые глаза теперь не смотрели в мою сторону, а лишь смиренно прожигали взглядом пол. Он был совершенно цел, ни одной раны я не увидел и тех мест, что еще недавно были изуродованы, тоже. Моя голова жутко гудела, а шум, увеличившийся, как только я открыл глаза, просто разрывал на куски мозг. - Ох, Юрочка, сыночек, наконец-то ты проснулся. Прости меня, дуру грешную, прости, прости… - ревела мама, кидаясь мне на шею. - Блядь, Юр, да что с тобой творится?! Почему ты нам ничего не рассказал о том случае? Зачем надо было это скрывать от своих друзей! Ничего не случилось бы, расскажи ты нам все, идиот! – распинался Андрюха. - Да прекратите вы все! – крикнул я. - Что тут происходит? Кто все эти люди? И ты, дружок, о чем вообще говоришь? Мама даже и не думала переставать рыдать и только усилила свои вопли, а вот Андрей стал доходчиво объяснять происходящее. Находился я в психиатрической больнице №6 нашего города, в которую был перенаправлен врачами скорой помощи, приехавшими на вызов по поводу мужчины, подсевшего за наш столик, впоследствии отправленным в морг. Андрей рассказал, что когда тот парень упал без сознания я, по его мнению, стал странно себя вести, не реагировал ни на какие слова, смотрел в потолок и кричал какую-то нелепицу, а после появления врачей и вовсе разошелся. Они вкололи мне успокоительное, от которого меня вырубило на несколько часов, и вот я здесь. За время отключки приехала мама и успела рассказать о нашей вечерней беседе, то бишь об изнасиловании, и главврачу, и моему другу. Плюс к чистенькому листочку «История болезни» добавились и сочинения Андрея обо всех моих выходках. Осмыслив, я понял, что сейчас в полном дерьме… Надежду давала лишь моя коммуникабельность. На тот момент спасти могло только одно - правильное объяснение всех своих действий. Но как объяснить всю эту херню, чтобы не возникло сомнения в моей адекватности? А я вам отвечу: «Никак, нахуй!» Хотя правды мы никогда не узнаем, возможно, мне и удалось бы выкрутиться, только есть одно «но». И это самое «но» засадило меня в чертову 113 комнату психиатрической лечебницы № 6. В общем, как только друг закончил рассказ, со стороны стола, на котором стояла слепящая глаза лампа, раздался низкий голос: - Юрий Максимович, будьте любезны, присядьте, - он сделал паузу в словах. - Не могли бы ответить на несколько вопросов? Я смиренно опустился на стул напротив доктора, и мне наконец-то удалось разглядеть его лицо. Зря… зря, зря… зря я на него посмотрел. Кто бы вы думали, сидел рядом? Да-да, он! Тот самый псевдо-босс Виталий Иванович, тот самый Евгений и он же демон категории «А». В тот момент мне показалось, что все произошедшее - заговор нечистой силы, что эти твари специально подставили меня, а во главе всех негодяев был не кто иной, как рогатый «доктор». Естественно, что после увиденного во мне вскипело негодование. Злость охватила разум, и я, взбешенный, сорвался с места, скинув со столешницы светильник, на что врач лишь ухмыльнулся, оставшись в том же положении. Это в конец достало, и я поспешил высказать свое обвинение: - Это все ты! Ты виноват, что на нас напал тот вампир! Ты мне угрожал тем вечером. И по твоей прихоти Ферису пришлось пострадать! Еще и меня психом выставил! Урод! Ненавижу! В кабинете началась паника, крики мгновенно заполнили помещение. Двое крепких мужчин, недавно сидевших у стены, заломили мне руки и держали, так что я практически касался лицом невозмутимого демона. С такого расстояния меня почему-то притягивало к его губам, я смотрел только на них, не в силах оторваться, но вопить в это же время не переставал. Мама пыталась отстранить от сына силачей, беспомощно цепляясь своими тонкими ручонками за белые рукава, а Андрей оттаскивал маму и одновременно шипел на схвативших меня ребят. Медсестра спешно копошилась в картонной коробке, гремя стеклянными колбами, и с опаской поглядывала на меня. Спокойным же оставался только Евгений. Он с важным видом всматривался в мои глаза, приближаясь все ближе, пока, наконец, я не ощутил легкое прикосновение губ о свой рот. Я замолчал, удивленный и обеспокоенный, а подбежавшая девушка со шприцем в руке незамедлительно воспользовалась этим моментом. И снова игла под моей кожей, снова распространение жидкости внутри тела, только вот сон в этот раз не соизволил забрать меня в свои лапы. Мое безжизненное тельце перенесли на мягкую лавку у входной двери, я не мог двигаться, говорить, но вот слушать и смотреть все же удавалось. Признаться, противно ощущать себя таким овощем. Однако после того, как меня вырубили, в кабинете все успокоились, находившиеся там расселись по своим местам и стали обсуждать, видимо, мое будущее. «Доктор» что-то усердно строчил в лежащей перед ним папке, беседуя с мамой: - Не волнуйтесь, мы поместим его в отдельную палату под усиленное наблюдение. В том, что он будет находиться здесь, нет ничего зазорного. Надеюсь, лечение не затянется надолго. - Но... но... с ним точно все будет в порядке? - Да. Можете быть уверены. Его состояние легко объясняется стрессом и шоком от полученной информации о детстве. - А как же его учеба? - Помилуйте, вас что, не интересует здоровье сына? - Да-да, вы правы. Сделайте, пожалуйста, все возможное… Мне показалось, что я ненадолго заснул, а очнувшись, уже висел на чьем-то плече. Мы куда-то шли по длинному коридору, с дверями через каждые два метра. Рядом с лицом моталась в чьих-то руках толстая папка, на которой огромными буквами было написано мое имя. Вскоре люди остановились, и я услышал, как открылась дверь. Меня, как какую-то тушу, скинули на кровать в палате и, оставив одного, удалились. И вот я, лежа в одиночестве и глядя в потолок, осознал, что действительно попал...