Возлюбленный дьявола.

Тихо… слишком тихо для городской лечебницы. Эта тишина душит меня, давит на голову. Хочется закрыть руками уши и забиться в угол, озираясь по сторонам, только не получалось. Не знаю, сколько времени я валялся так - неподвижно, глядя в белый потолок, - и сколько еще пролежал. Мне было сложно пошевелить даже пальцами, тяжесть охватила все тело, приковав к кровати. Мысли путались, напряжение увеличивалось. Сначала были злость и обида, потом - раскаяние и страх, и, наконец, фрустрация. Я желал подняться, вырваться из этого места и умчатся куда подальше, но мой план проваливался с первого же пункта. Невозможность сделать то, что задумал, ужасна, но то, когда ты лежишь, как парализованный, пугает намного больше. И как принять, что я псих? Не возникало сомнений, что со мной что-то не так. Ведь никто не видел всего бреда, который мне мерещился. Мне казалось, что друзья теперь отвернутся от меня, люди будут шушукаться за моей спиной, а родители станут нянчится, как с больным малышом. Страшно… Что же будет дальше? Неизвестность пугает. Вскоре мне все же как-то удалось уснуть. А разбудил меня женский вопль: - Эй, просыпайся! Вставай уже, Юрочка! Время завтрака и приема лекарств. Я еле приоткрыл один глаз. Но, как только увидел наклонившеюся девушку, тут же оклемался и вскочил с койки, отчего закружилась голова. Передо мной, немного нагнувшись, стояла Люська – бывшая секретарша. Она была одета в медицинский халат, а в руках у нее лежали три разноцветные таблетки. Да… что сказать? Прямо неожиданность на неожиданности. Увидеть ее в таком месте - шокирующе. Мозг взрывался: «Ее же отправили на больничный. Так... подождите. Отправили? На больничный? А мы сейчас где? Значит, получается… Но, а с халатом-то как быть? Что-то не сходится. Может, она все же здесь работает, и мне попросту соврали?» - на этом мои размышления прервали. Люся, как-то странно улыбаясь, предложила мне присесть за стол. Только после этих слов я, наконец-то свесив ноги с кровати, осмотрел место, в котором нахожусь. Это была небольшая комната, походившая размером на мою домашнюю, белый цвет украшал все: и стены, и потолок, и мебель. Хотя окраска стен смахивала больше на бежевый, наверное, из-за того, что они обшиты чем-то мягким. Из мебели имелись только койка, стул, прибитый к полу, и стол, выдвигающийся из стены, когда нажимали кнопку. Милое местечко, не правда ли? За стол я не сел, слабость мешала подняться. Но Люся учтиво подала мне тарелку с молочной кашей, вопрошая: - Юра, что с тобой? Почему ты такой грустный? «Да, действительно, чего грустить? Подумаешь, вся спокойная жизнь покатилась к чертям собачьим». - Ничего. Ты лучше скажи: почему здесь находишься? - поинтересовался я, медленно поедая кашу. - Как почему?! Я здесь живу и буду за тобой ухаживать, - без намека на насмешку, радостно отвечала девушка. А у меня хлеб встал поперек горла от этого идиотского ответа. - Приехали… Выходит, ты тоже пациентка? - Нет же. Я совершенно здорова. А здесь только потому, что квартиру снимать слишком хлопотно. Да и этот крысеныш совершенно не платит денег. Вот и приходится существовать, как рабыня. - Ты серьезно? - Конечно. Как же я могу соврать тебе, моему дорогому и любимому? - она немного придвинулась ко мне и вытянула губы бантиком. - Тихо, тихо. Притормози-ка чуток. А как же твой больничный? - А, это… Да не было никакой болезни, точнее, не могу я заболеть. Он наорал на меня тогда, вот я и ходила как в воду опущенная. Не хотелось мне с тобой расставаться. Юрочка, - ласково растягивая мое имя, не унималась Люська, - что мы все обо мне, да обо мне, давай лучше поговорим о нас. Помнишь нашу первую встречу? Ты мне сразу понравился. Такой красивый и милый, глаз не оторвать. А в ту ночь, когда мы были вместе, я чувствовала себя самой счастливой на свете. Твой настоящий облик сводит меня с ума. Чего стоят одни серебряные волосы. И вот я снова в шоке. Может, она и вправду чокнутая? - О чем ты? Какие еще серебряные волосы? Я брюнет, как ты можешь сейчас видеть. У Люськи от услышанного широко распахнулись глаза. Она изучала мое лицо и, насмотревшись, выдала: - Неужели он до сих пор ничего тебе не рассказал?! Ну, это не важно, намного важней: как ты мог забыть тот вечер! Альфонс! Негодяй!- кричала «секретарша». - Прости, я был пьян и совершенно не понимаю, о чем ты говоришь, - как можно искренней бормотал я, убирая опустевшую тарелку на стол. И это сработало. Люся заметно смягчилась, но снова начала свои домогательства. Она проводила ногтями по моей шее, шепча: - Давай я тебе напомню те ощущения. Правда меня пообещали сжечь, если посмею к тебе прикоснуться, но ради тебя я готова пойти на смерть. Хотя, надеюсь, все пройдет хорошо, и мне снова удастся получить столько же силы, сколько вышло в тот раз. А с новой мощью я запросто слиняю от этих наглецов. Так что не волнуйся, Юрочка. Она повернула мое лицо в свою сторону, обхватив его руками, и прильнула к моим губам. Но поцелуй не удался. Люську словно током шарахнуло. Было заметно, как ее тело содрогалось от боли. Она вскрикнула и вскочила, скинув халат на пол. И тогда я увидел невообразимое. Из-под красной мини-юбки торчал черный, стрелкообразный хвост. Хозяйка этого видно не заметила, а только кричала: - Драный собственник! Неужели нельзя хоть немного поделиться?! Ненавижу! Ну, что ж… опять шок. Я немного разозлился, а рот сразу же выдал примитивный вопрос: - Эй, что за хуйня шевелится у тебя сзади? - Не надо быть таким грубым, тебе это не идет. Что вообще с твоей памятью? Как такое можно было забыть? Это – хвост! Мой хвост, - срывалась Люська. - Я бы и сам хотел узнать, что с моей памятью. Ну и, что же ты за тварь такая? На это она обиделась и надула щеки, как ребенок, засеменила ногами, а потом заорала на всю психушку: - Я не тварь, я суккуб! Наступила тишина… А что еще добавлять к такому заявлению? Я даже не сомневался в ее словах, но узнать такое о девушке, с которой знаком довольно долго и с которой переспал, как-то не очень радует. Минуту назад была человеком, а тут на тебе - демоница, примите, распишитесь. Она же в это время уселась на свое прежнее место, все так же обидчиво поглядывая, и начала жаловаться, как трудно ей живется. В отличие от других демонов, хвосты суккубов люди могут видеть, поэтому ей просто невозможно построить личную жизнь с человеком. А тут попался я, который совершенно не обращал на это внимания, охмуряя несчастную девчушку (хотя такого никогда не было). Якобы она с первых дней нашего знакомства поняла, что я необычный малый, и ее чары на меня не действуют. Разговор оборвался стуком в дверь. В комнату вошел врач, который засадил меня сюда. - Людмила Владимировна, пройдемте со мной, - отрезав это, рогатый терпеливо ждал, когда суккуб выйдет. Она боязливо смотрела то на него, то на меня, наклонила голову, прошептав: «Наверное, мы с тобой больше не увидимся. Помнишь, что со мной будет, если я до тебя дотронусь. Ну, по крайней мере, попытаться стоило». Ее рука скользнула в мои волосы, нежно трепля их, потом Люся подняла халат и удалилась. Я сообразил, о чем была эта прощальная речь, и, что есть мочи, закричал в след уходящим: - Не трогай ее, монстр! Она ничего не делала и ни в чем не виновата! Врач бросил хмурый взгляд, повернулся и захлопнул дверь, оставшись в комнате.