Возлюбленный дьявола.

И вот еще одно утро. Снова пришла тетя Света, пожилая добродушная санитарка, (Люську же я больше не видел, после того дня), снова мне суют какие-то таблетки, от которых я не могу нормально шевелиться, снова утренняя каша и фрукт - сегодня это яблоко. Сколько уже прошло с тех пор, как я тут оказался? Неделя? Две? Нет, наверное, гораздо больше... - Теть Свет, а сколько дней я уже здесь лежу? - меланхолично произнес я, еле впихнув в себя пилюли. - Ох, не знаю, милок. Долго уж… Давай-ка посчитаем. Так-с, я тут уж третий месяц, а зарплату мне за тебя начислили 30 июля. Получается, - женщина стала загибать пальцы,- эх, да никак почти два месяца прошло, - взмахнув руками, вскрикнула тетка. - Вот как… - Ты книжку-то дочитал, которую я давала? Может другую уж принесть? – по-деревенски тараторила санитарка. К слову, мне даже нравились эти ее простенькие, не загруженные умными речами беседы. Они хоть как-то развлекали временами, не давали в конец свихнуться. - А? Нет, не нужно, мне еще больше половины осталось. - Что-то ты последнее время мало читаешь, Юрочка. Температуры-то нет? - взволнованно прошептала она и начала ощупывать мой лоб: - Вроде бы все хорошо. Ну и слава богу, - выдохнула тетка. - Сынок, ты уж не обижайся, ладно? Я не смогу сегодня с тобой посидеть. У меня нынче внучка приезжает на выходные. - Да-да, о чем вы. Идите, конечно. А я почитаю, пока вас нет. После моих слов тетя Света собрала посуду и вперевалочку вышла из палаты, оставив меня в одиночестве. Одиночество – как же это мрачно звучит. Ведь ко мне даже тот красноглазый не заходит. Но обижаться на санитарку я не имею права, все-таки это единственный человек, который до сих пор разговаривает со мной без насмешек и не обращает внимания на мою «болезнь». Она часто ко мне заходит, ухаживает, уделяет мне все свое свободное время. Хотя, может быть, старуха так ласкова со мной только потому, что мое лицо напоминает ей разбившегося в автокатастрофе сына. Но… какое мне до этого дело? Главное, чтобы забегала временами, иначе я превращусь в некоего зомбака, подобного тем, что ждут меня на улице, который только и знает, что есть, спать да в туалет ходить. Недостаток общения и движения ощущается слишком сильно. Тело ломит, ни сидеть, ни стоять долго просто невозможно, не знаю, с чем сравнить это состояние... Наверное, что-то наподобие дырки в зубе или оголившегося нерва в десне. Когда челюсть сводит от ноющей боли, и ты постоянно проводишь языком по источнику своих неприятностей, растягивая тем самым свою муку. Да… немного похоже. Или, скорее всего, это напоминает ломку у наркоманов, когда долго не наполняешь отравой вены, но сказать наверняка я не могу, так как никогда не испытывал подобного. Одиноко… страшно… грустно. Все словно в тумане, во сне. Хотя это и понятно. Я только и делаю, что забываюсь в пустых сновидениях. Зачем жизнь так издевается? Отнимает у меня единственную связь с прошлым беззаботным существованием - сны. А место их занимает сжимающая сердце чернота, оставляя в нем противный осадок. Что я еще делал в этом месте? Читал и, кажется, пытался один раз вырваться из этой тюрьмы, но не вышло. Испугался. Так же, как и тогда. Хотел просто выйти за ограду чертовой клетки. Открыть ворота и побрести домой, а там будь что будет. Я уже смирился, что если шагну за барьер, пленяющий и в то же время защищающий меня, то буду растерзан кишащими у ворот тварями. Только вот подойти к ним ближе не хватило смелости. Этих уродов стало больше, намного больше. С десятка их численность возросла до сотни, а теперь там и вовсе несчетное количество. Я могу наблюдать за ними через маленькое окошечко, занавешенное шторами и заваренное решеткой с лицевой стороны. Могу видеть окровавленные лица и руки новичков и высыхающие, наверное, от солнца, морды несменяемых монстров. Как-то раз один из них пришел с человеческой рукой в зубах. Но как только твари почуяли кровь, то попросту загрызли наглого собрата. Он ревел так, что в моей наглухо закрытой палате были слышны его вопли. А потом, когда крики затихли и стая, окружавшая пришедшего, разошлась, я увидел, что тело «жертвы» рассыпается и обращается в пепел. Интересно, если они сделали такое со своим, то что же было бы со мной, решившись бы я выйти? Да, интересно, но проверять что-то не хочется. - Чем заняться? - оторвав взгляд от окна, я начал озираться по сторонам и, остановив взор на кипе листов, в картонном переплете, проговорил: - Ах, да, книга… Я совершенно забыл. Вот кого я обманываю? Зачем задаю себе такие идиотские вопросы? Можно подумать, что после того, как я спрошу, на меня посыплются кучи незаконченной работы. На самом деле все легко объясняется – иногда я просто беседую сам с собой. Все-таки заточение в четырех стенах нехило сказывается на здоровье. Я даже более чувствительный, что ли, стал, ранимый. Читаю принесенные теткой романы, да, именно романы, ибо ничего другого она больше не приемлет. Меня уже тошнит от них, но все равно продолжаю наблюдать, как мучимая безответной любовью главная героиня переступает через все препятствия на пути к своему суженому. А что еще остается? Нужно дочитать еще больше половины, чтобы открыть новое произведение, в надежде, что оно окажется не очередной мыльной оперой. Пролистал на свернутую пополам страничку, вместо закладки, и вновь окунулся в текст с головой. Еще немного. Еще несколько предложений и… финал, развязка… конец. По щекам побежали слезы. И одна неосторожно упала на буквы, расплывшиеся от соленых капель, но уже не из моих глаз. Оно и понятно. Кто сможет пережить такую печальную концовку? «Для Розали все уже кончилось. Её жизнь была наполнена увлекательными встречами, переплетениями судеб. Но ни одно из новых знакомств не пробудило в ней столько же эмоций, как то, совершенно случайное, нелепое и страстное одновременно. Она прожила свою жизнь в поисках, в поисках того странного человека, имя которого было ей неизвестно. Но кто знал, что их встреча состоится здесь, на кладбище в Калифорнии, когда ее бездыханное тело перед закрытием крышки увидит истрепанный и грязный могильщик». Жалко… как же мне их жалко! Я бросил книгу куда подальше, отполз в угол, опираясь о спинку кровати и укутался в одеяло с замысловатым рисунком. Глаза были на мокром месте, но я изо всех сил пытался сдерживаться. Да что со мной? Откуда эта ранимость? Я нахожу из-за чего расстроиться практически в каждой книге! А еще во всех героях этих драм вижу себя. Все пытаются найти правильное решение, чтобы пойти по нужной дорожке, а как же быть мне? Неужели придется гнить в этой конуре до скончания дней? Ведь передо мной сейчас стоял такой выбор, как, например, либо находиться в гнусном, мокром подвале, кишащем крысами, и медленно сводить на нет свое существование благодаря им, либо быть подопытной мышью в лаборатории, с лапами, пронизанными приковывающими к столу иголками. Но оставался и третий, самый привлекающий и почему-то кажущийся простым, пугающий, неизвестный метод. Он манил меня, звал, пытался склонить на свою сторону. И я, уставший от однообразности, решил действовать. Оставаться в этой белой палате нет сил, а идти за ограду к монстрам на растерзание – слишком страшно. Но… что именно нужно от меня, как он себя назвал, дьяволу? Тело? Что это значит? Секс? Или он будет пить мою кровь? Все же догадываться - одно, а знать наверняка - совсем другое. Пора выбираться отсюда. Хватит! Надоело! Лучше уж буду игрушкой одного чудовища, чем едой подобных ему уродов. - Я хочу поговорить с тобой, Ар... Арзаф,- несмело и очень тихо сказал я. На что дверь тут же скрипнула, а в мыслях пронеслось: «Так и знал…» Он всегда был здесь, каждый день, все это время. Следил за мной, слушал. Интересно, а когда я ласкал себя, он тоже был там? Стыдно. Длинноволосый, одетый во все черное вошел, важно задирая голову и надменно поглядывая. Глаза не горели, а значит он был настоящим, в своей истинной форме. - Ну, что? Надумал? Или может тебя все устраивает, и ты и дальше будешь так жить, давясь таблетками? Я могу тебе это устроить, - издевательски заговорил дьявол. - Нет. Не хочу. Скажи, что мне сделать, чтобы все снова было как прежде? Я хочу домой. - Как прежде? Забудь это слово! Ничего не повторяется дважды. А посещение дома, пожалуй, я смогу устроить, только вот тебе нехило придется поработать. - Поработать, говоришь? - вяло и еле слышно бубнил мой рот. - Мне плевать. На все плевать. Я многое для себя понял. В чем состоит моя работа? - я стал пододвигаться к остолбеневшему от моего ответа парню. - Ну же, говори. Все сделаю, но выпусти меня отсюда и убери этих шавок у ворот. Арзаф смотрел то ли удивленно, то ли взволнованно. И, в один момент, схватил за плечи, сжав их до боли огромными холодными руками и повалив меня на кровать. Он начал рыскать по моему телу, ощупывая его, словно в поисках дефектов только что купленной игрушки, коей я себя сейчас чувствовал. На миг я испугался, зажмурил глаза и хотел закричать, но рот тут же накрыли соленые, с привкусом крови губы дьявола. Рогатый легко удерживал мое изрядно ослабшее за два месяца тельце одной рукой, а вторую запустил ко мне в волосы. Не могу вырваться, не получается... на что я надеялся, когда позвал его? Ведь знал же, все знал! Его дыхание участилось, движения стали смелее, а ладонь плавно перекачивала к моему паху. Нет! Только не это! Хватит, хватит! Не надо больше! Лучше я выйду к тем тварям. Пусть меня сожрут, но не это! Мерзко… Я мерзкий, потому что отвыкшее от ласки тело поддавалось ему и возбуждалось. Жар охватил меня, кровь закипала. Демон, не отрываясь от поцелуя, схватил мой член и медленно поглаживал его рукой. Я невольно вскрикнул. Все же приятно. Парень стал покусывать мою шею, облизывая ее после каждого прикосновения клыков о кожу. Немного больно, но мне нравится. Спокойствие и ощущение, что все и должно быть так, накатило на меня, забрав с собой последние мысли о том, что надо вырваться. Парень обхватил меня, прижимая к себе, и ускорял ритм. Укусы становились все неистовей, свирепей, словно этот зверь сейчас разорвет мне горло. Его ладонь двигалась быстрее, отчего я почти задыхался. Еще чуть-чуть и я… Ах... Спина изогнулась от долгожданного удовольствия, и стон разнесся по всей палате. Липкая жидкость разлилась по моему животу, указывая, что как бы я ни сопротивлялся, это внезапное нападение было «чертовски» кайфово. Я мельком глянул на не такого уж страшного, как говорят, Сатану и, смутившись, закрыл лицо подушкой. «Что это было? Что за порывы блаженства? Все это из-за того, что я слишком долго ни с кем не спал или же дело совсем в другом?» - шквал противоречивых эмоций обрушился на меня, путаясь с огромным количеством мыслей. Ослабевшее тело довольно подергивалось, а разум просто вопил от недовольства. Чувство, как будто я только что был героем одной из истории Владика, а-ля «Как я провел эту ночь». Осипший голос Арзафа внезапно громыхнул в воздухе, разбивая тишину: - Пойдем. - Куда? - не осмелившись повернуться, шептал я. - Ты, кажется, хотел прогуляться, - немного прочистив горло и вернув привычный легкий бас, говорил дьявол, потягивая меня с кровати.