К счастью, или Коротко о погоде

«...ну и погодку он им пророчит, не позавидуешь! Но, с другой стороны, пусть радуются, что у них будет хоть какая-нибудь. Подумай, что было бы, если бы им пришлось обходиться вообще без погоды».

«Малыш и Карлсон», А. Линдгрен

Уже две недели небо над Лондоном было затянуто облаками. Не слишком тёмными, чтобы их можно было принять за тучи, но и не слишком белыми, что напоминало бы о лёгкости и пушистости. Облака просто... висели. Намереваясь то ли пролиться дождём, то ли разойтись и выпустить на волю спрятанное солнце. Словно ветер собрал их, как овец, и оставил «пастись», а сам улетел неизвестно куда. И лондонцы привычно носили с собой зонтики, которые за полмесяца ни разу даже не пришлось раскрыть. Время от времени облака начинали чернеть и сгущаться, что позволяло предположить: вот-вот небо всё-таки не выдержит и опрокинет на землю бескрайнюю ванну с водой, но всё ограничивалось десятком капель. А порой небесный покров редел, приоткрывая лоскутки лазури; один-два робких солнечных луча проскальзывали вниз и радовали случайных свидетелей. Однако спустя несколько минут кто-то наверху сурово брался за огромную иглу и сшивал разошедшиеся края облачной ткани, снова погружая Лондон в тень. Синоптики повторяли день за днём один и тот же прогноз: переменная облачность, местами небольшие осадки. – Без сомнения, сэр, вскорости небо прояснится! – заявляли оптимисты, в то время как скептики настаивали на неизбежности грядущего ливня. Приевшаяся серость над головой действовала многим на нервы. Каждый горожанин жаждал определённости. Если облачность переменная, отчего она не меняется?! ...А обе «переменные» между тем не подозревали о творящемся застое погоды. Они находились в Лондоне, очень близко друг к другу – на соседних кроватях. Но не осознавали, где они и что с ними. Тихое гудение приборов удостоверяло, что в обоих телах сохраняется жизнь, в них продолжались физиологические процессы. Грудные клетки мерно поднимались и опадали. Через тонкие трубочки в сосуды поступали нужные вещества. За последние четырнадцать дней ни один из лежащих в комнате не произнёс ни слова. Но внезапно с одной из кроватей послышался глубокий вздох, за ним последовал стон, а затем невнятный вопрос-мольба: – Шр... лк? В ближайшее окно плеснуло ярким солнечным светом. И тут обитатель второй кровати тоже вздрогнул, шевельнул рукой и хрипло позвал: – Жжон? В другое окно тотчас ударила горсть дождевых капель. Вскоре в комнате появилась группа одинаково одетых людей. На их лицах читалось удивление пополам с облегчением. Вошедшие принялись проверять показания, расспрашивали о самочувствии, делали новые назначения. По отсутствию тревоги в голосах было понятно, что очнувшиеся мужчины ступили на путь выздоровления. А за окном разгоралась радуга, мелькая в тысяче дождевых капель, подсвеченных солнцем. – Вот видите! – самодовольно восклицали лондонцы – и те, кто предвещал повышение влажности воздуха, и их оппоненты. – Я же говорил! Все ощущали удовлетворение. Но особенно счастливы были два человека в той самой комнате. Не потому что воссияло солнце или пошёл дождь. А потому что они снова могли видеть друг друга и знать, что другой – жив.