Улыбка Счастья

— Люси, ку-у-ушать, — в который раз повторяю я, с нетерпением втягивая запах жареного цыплёнка. — Быстрее. — Сейчас сам готовить будешь, — серьёзно отвечает она, выглядывая из кухни. Я открываю рот, готовясь противостоять ей во всей своей красе, но не могу ничего предъявить, обиженно фыркая: — Так нечестно. А после скучающе перевожу взгляд в окно, воя что-то о несправедливой жестокости ко мне с такой громкостью, чтобы Люси за шкворчанием смогла разобрать каждое сказанное слово. Люблю её злить. — Так, — грозно произносит она и проносится мимо, продолжая где-то рядом с входной дверью, — сейчас я быстро в магазин сбегаю, и всё. Я прекращаю довольно лыбиться и разочарованно выдыхаю, понимая, что ежедневная миссия «вывести из себя» с треском провалена, ведь Люси либо стала слишком терпеливой, либо действительно уже привыкла ко мне настолько, что считает такое поведение в порядке вещей. — Я пошла! — вновь доносится её голос, и я тут же прихожу в себя, подрываясь со спинки дивана, на которой, как бы странно это ни звучало, лежал как настоящий кот. — Постой... Удивлённо замолкаю и осматриваю Люси с ног до головы, отмечая, что на ней нет ни куртки, ни шапки, ни даже — как можно было такое допустить — шарфа. Я делаю маленький шаг назад, смотрю в окно, за которым чёрные ветки деревьев качаются из-за сильного ветра, и опять возвращаюсь к Люси, которая внимательно наблюдает за мной. — Ты… — меня перебивает короткий мявк раскабаневшего за все эти месяцы Хэппи. Я поднимаю его на руки и смотрю прямо в понимающие глаза. — Нет, Хэппи, ну ты посмотри на неё, — громко шепчу я ему, кивком указывая на Люси. — Странная, скажи? Ничего без меня сделать не может. Люси хмурится и тихо произносит: — Вообще-то я вас слышу. Я издаю сдавленный смешок и поднимаю кота перед своим лицом, полностью закрывая им Люси. — Правильно говоришь, лучше пойти с ней. — Тут ведь совсем близко, — выглядывает она из-за кота. Я кладу Хэппи на пол и, скрещивая руки на груди, указываю взглядом на вешалку, где висят её вещи. — Быстро, — говорю басом. Люси продолжает непреклонно стоять и, когда я почти отчаиваюсь и готовлюсь самостоятельно одеть её теплее, она сдаёт позиции, делая вид обиженного и всем недовольного человека.

***

Ветер в который раз растрёпывает мои волосы, но я уже не пытаюсь убрать чёлку, упавшую на глаза. Лишь тяжело выдыхаю, удивляясь продолжительной тишине, которая приятно сплетается со знакомым шуршанием разноцветных листьев. И пусть раньше я мог часами сидеть в парке и слушать эту осеннюю мелодию, не обращая внимания на холод, пробирающийся даже в лёгкие, теперь я знаю, чей голос роднее, теплее и желаннее. — Может, хватит уже дуться? — спрашиваю я Люси, замечая, как из-за верхушек серых высоток выглядывает чёрная туча, быстро пробираясь в нашу сторону. — Я не дуюсь, — резко отвечает она, спрятавшись от моего взгляда за капюшоном, который старательно придерживает руками. — Я больше не буду обсуждать тебя с Хэппи. Слово даю! — говорю я внушающим доверие голосом и для большего эффекта поднимаю руки вверх, даря виноватую улыбку. Уголки её губ слегка приподнимаются, когда она поворачивается ко мне, а глаза — всегда искренние — вновь отражают искристое счастье, ставшее для нас с самой первой встречи родным. Такое вот до смеха простое — с обычным взглядом или улыбкой, в привычном жесте или знакомой фразе. — Поверю на слово, — кивает Люси и ускоряет шаг, чтобы не отставать. Ветхие, точно обугленные деревья дрожат, вторя её голосу пугающим треском. — Напомни, зачем нам в магазин? — с интересом спрашиваю её, съёживаясь от ледяного ветра, бьющего в лицо. — За соусом. — Ты серьёзно? — Я ведь знаю, что ты любишь его… Я смеюсь, указывая на тучу, которая вот-вот коснётся чёрных макушек деревьев возле нас — настолько низкой и устрашающей кажется она. Люси смущённо опускает взгляд и пожимает плечами. Странная. — Ещё не поздно вернуться, — произношу я, останавливаясь. И в это же мгновение падают первые дождевые капли, крупными пятнами раскрашивая светлую дорожку на тон темнее. Я смотрю на Люси, которая вопросительно заглядывает мне в глаза, смешно пряча губы за воротом куртки. И, ощущая, что всего за несколько секунд мои волосы стали полностью мокрые, я решаю спрятаться за навесом, который находится недалеко от нас. — Пойдём, Люси. Она, не задумываясь, кивает, и мы вместе бежим, но отчего-то совершенно перестаём торопиться, когда под ногами начинают хлюпать маленькие лужи. Забываем о ливне, о пробегающих мимо людях, спрятавшихся от всего вокруг под чёрными зонтами, о холоде, который вот-вот станет и вовсе неощутимым, и смеёмся, как дети. Без фальши. Под навесом становится совсем тихо и спокойно. И тот тарабанящий звук крупных капель по металлу полностью теряется в биении сердца. Я оборачиваюсь к Люси и не могу не улыбнуться. Такая смешная. Стоит рядом с розовыми щеками и встряхивает влажные волосы, кончики которых слегка закрутились. Я подхожу к ней немного ближе и, улыбаясь с естественной мне добротой, спрашиваю: — Сильно холодно? Она отрицательно качает головой, слегка удивляясь моему вопросу. Мы ведь рядом. — Только пальцы... Она подносит руки к лицу и выдыхает, пытаясь удержать в ладошках своё дыхание. — Давай я? Люси на секунду словно теряется, неуверенно переводя взгляд на мои руки, а после, полностью доверившись, протягивает свои, слегка дрожащие, такие маленькие по сравнению с моими. Я снимаю шарф и аккуратно обматываю им её руки. — Так лучше? — и с этими словами сжимаю в ладонях этот комок. Вдруг вокруг нас застывает мягкий уют. Такой странный, совершенно несовместимый с резким ветром, с рёвом грома и частыми вспышками молний. И сердце, словно не моё, приятно замирает на мгновение: я готов поклясться, что даже через толстую ткань ощущаю тепло её рук. Тепло... Раньше я мог только догадываться, даже не представляя, что ощущают люди, чувствуя тепло. Каково это? Что творится внутри? Приятно ли? Или это лишь отсутствие пронзительного холода, преследующего нас изо дня в день? Сейчас я знаю: для меня тепло именно Люси — солнечное, искристое, совсем родное. Иного не существует. Я слабо улыбаюсь и поддаюсь вперёд, целуя её щёку, у самого уголка губ. Я был уверен, что почувствую всем телом то самое тепло, о котором долгое время мечтал; не сомневался в том, что на губах останется горячий вкус долгожданного прикосновения; до последней секунды верил, что она та, кого мне предназначили судьбой — единственная, неповторимая, только моя. Но всё рушится, мгновенно, с пугающим треском: ощущается лишь леденящий холод, проникающий шипами под кожу, в самое сердце. К чёрту его. Я крепко обнимаю Люси. К чёрту судьбу. Она тихо всхлипывает и сильнее прижимается ко мне. К чёрту весь существующий мир. Он не для нас. — Я люблю тебя, — тихо шепчет Люси, сжимая в своих ладонях мою куртку. Сердце моё после этих слов точно сгорает в быстром биении. — Если это не тепло, то оно мне и не нужно.