САНСация

      Весь оставшийся вечер Санс вел себя как обычно. Он как обычно шутил и смеялся, как обычно подтрунивал над Папирусом. Фриск показалось это странным, но все возможные разногласия она решила отложить до утра, чтобы никого не втягивать во всю это болтовню о чувствах.       Ничего особенного за вечер не произошло. Папс приготовил спагетти, но Андайн «случайно» их уронила. Он даже немного расстроился, но Андайн извинилась, Фриск его подбодрила, и все встало на свои места. Весь вечер ели запасы чипсов Санса, к чему скелет отнесся сравнительно безразлично.       Кино-ночь «Мяу Мяу» закончилась поздно ночью…или рано утром? Санс сдался первым, уснув еще в середине второго фильма. К титрам задремала и Фриск. Во сне она почувствовала, как его рука обнимает ее за талию, и это было чертовски мило. Альфис держалась изо всех сил, но стоило пройти получасу с начала «Мяу Мяу 3», как глаза ученой закрылись. Остались Андайн, спорящая с Папирусом, при этом поглаживая голову Альфис. И Великий Папирус, который действительно знал, что такое упорство. В конце концов они сошлись на том, что Мяу Мяу не могла победить злодея иначе, но могла бы при этом не рисковать жизнями друзей. Сразу после этого «несомненно, важного» вывода, они отрубились.

***

      Фриск проснулась от прикосновения костлявой руки к ее щеке.       - А говорят, я – соня, - сказал Санс, делая глоток кофе из кружки.       - Хочешь небольшой секрет? – спросила Фриск, открывая глаза и улыбаясь.       - Хах, давай.       - На самом деле я очень ленивая. Мне просто было лень с вами сражаться, - нарочито серьезно сказала девушка, но потом рассмеялась. Лишь тогда Санс облегченно выдохнул. Эти шутки с сарказмом были слишком сложными:       - Ты дурашка, - сказал он, садясь рядом с ней, постепенно сокращая дистанцию.       Это был их второй поцелуй, но выглядел он…не лучше чем первый. Но для них это было не важно. Главными были чувства, которые они ощущали в процессе. Когда он затянулся, Санс перешел в наступление, проводя пальцами по шее Фриск, от чего она слегка вздрогнула. Стоит ли говорить, что все не могло пройти без казусов, ведь это был дом, в котором жил Папирус.       - Санс! Сколько раз я тебе говорил… - спускался по лестнице Папирус, но, увидев, чем брат и человек занимаются, тут же запнулся. Влюбленные голубки же отлетели друг от друга с поразительной быстротой.       - Я…эм, я пойду в комнату, - не дожидаясь объяснений, сказал Папс. Только и было слышно, как хлопнула дверь.       Щеки Фриск залились румянцем смущения. Санс не мог этим похвастаться по физиологическим причинам, но также чувствовал себя неловко.       - С ним стоит поговорить, - сказала Фриск, немного смущенная поглядывая туда, где раньше стоял Папс, - я, пожалуй…       - Нет, нет, - запротестовал скелет, - я сам.       - Уверен?       - Да, на редКОСТЬ, уверен.       - Тогда хорошо, - тепло улыбнулась Фриск. Все же, что-то было в ее глазах, словно свечой, она согревала души своим взглядом.

***

      Папирус сидел в своей комнате перед столом с фигурками, когда в дверь постучали. Это было немного странно, ведь Санс никогда не стучался. Он просто вваливался в комнату и говорил то, что собирался.       Когда Папирус ничего не ответил, Санс аккуратно приоткрыл дверь и вошел. Как будто он не целовался с девчонкой, а выбросил все спагетти из дома. По крайней мере, он ощущал себя виновным на таком уровне. Папирус выглядел смущенным и задумчивым, что не было похоже на его обычное состояние.       - Папс, все хорошо? – спросил Санс, кладя руку на плечо брата.       - Хорошо? Да все отлично! – резко подскочил Папирус, радостно улыбаясь, - ты и человек это же прекрасно! Только…странно.       - Хах, это точно, - засмеялся Санс, радуясь, что Папирус просто смущен и ничего более.       - Правда, Санс, это РЕАЛЬНО странно.… У тебя даже губ нет, - Папирус говорил все быстрее, что свидетельствовало о его взволнованности.       - Хах, это да, рад, что ты в порядке, братан, – с надеждой переменить тему, сказал скелет. Ему не особо хотелось рассуждать с братом об их физиологии. Это бы было весьма смущающее и еще более странно, чем он и Фриск.       - Это даже забавно. Фриск ходила на свидание со мной, а целуется с тобой, - сказал Папирус, совсем не желая никого задеть и не вкладывая в слова больше смысла, чем требовалось. Папс никогда не был скелетом интриг и загадок. Разве что головоломок и детских путаниц, - и…когда свадьба?       Хорошо, что Санс в этот момент ничего не ел и не пил. Он бы поперхнулся. Да, он, конечно, иногда думал о том, что это могло бы быть. Что-то из разряда мыслей перед сном, когда прокручиваешь в голове всевозможные варианты развития событий. Придумываешь себе обстоятельства, решаешь вымышленные проблемы мирового масштаба и так далее.       - Эм…об этом еще рано думать, Папс, не находишь? – Санс был сбит с толку, поэтому в голове прокатилось перекати-поле, воцарилась звенящая тишина, что было весьма не к стати, ведь сейчас идеальный момент для каламбура.       - Не говори так, Санс! Мы устроим вам такую свадьбу! Вы будете удивительны, как мои головоломки, - восторженно тараторил Папирус, его мысли уже умчались в сторону праздничного торта из спагетти.       - Папс.       - А для Фриск, мы сошьем замечательное платье…       - Папс! – пытался достучаться до брата скелет.       - Пойду, обрадую человека, - наконец, заключил скелет, вставая с пола. Санс заблокировал ручку двери магией.       - Папирус, успокойся, хорошо? Нам еще очень, очень рано думать о свадьбе. Черт тебя дери, мы целуемся всего второй раз, а ты уже выбираешь имена для наших детей!? – Папс, резко захлопнул блокнот, в котором было уже имен двадцать.       - Но…я просто хочу помочь, - немного помолчав, ответил брат.       Санс на это лишь вздохнул, он совсем не мог сердиться на своего братца, который всегда был образцом отзывчивости.       - Я знаю, бро, но сейчас еще слишком рано даже думать об этом.       - Хорошо, но я все равно очень рад за тебя, Санс, - улыбнулся Папирус, от чего брат готов был пустить скупую слезу.       - Я пойду, окей? – спросил непонятно зачем комедиант и вышел в коридор.       «Да уж, ну, хорошо хоть, что Папирус все понимает», - подумал Санс, кивнув сидящей на диване Фриск. Это было знаком того, что с братом он поговорил и с ним все в порядке. Девушка на это лишь улыбнулась.       Казалось, что все встало на свои места. Но вдруг, Санс, будто что-то вспомнив, резко подорвался с места, распахивая дверь в комнату брата.       - Ах да, не мог бы ты об этом никому пока не говорить? – спросил он. Это было хорошей идеей, ведь им с Фриск еще нужно было объяснить Ториель и Азгору, почему их дочь встречается со скелетом, годящимся ей как минимум в старшие братья, а как максимум – в отцы.       Повисшую тишину нарушил удар телефона Папируса об пол. В эту секунду Санс понял, что слишком поздно и теперь весь Вудтаун в курсе о «новой девушке Санса, не поверите, кто она!». Лицо Папса не поддавалось никакому описанию: испуг, смешанный с восторженной радостью, плюс с десяток других эмоций, проносившихся на его лице.       - Папи-и-ирус? – протянул Санс, ожидая объяснений и оправданий.       - Упс, - только и сказал Папс, перед тем как закрыть перед братом дверь.       Это выглядело весьма забавно: Санс возмущенно и удивленно уставившийся на Папируса, и сам Папс медленно и аккуратно закрывающий дверь перед лицом брата. Фриск рассмеялась. Эта маленькая немая комедия была ей забавна ровно до того момента, как телефон в ее кармане не зазвонил.       Смеющаяся улыбка тут же спала с лица девушки. Звонила Ториэль. Как же быстро, однако, ходят новости по миру. Фриск немного испуганно смотрела на вибрирующий телефон. Она не боялась мамы, просто не знала, как лучше объяснить ей все это. Санс же тем временем сходил за своей трубой и сейчас издал свое фирменное: «Уэп уэп уээээп». После этого скелет засмеялся, также и за дверью в комнате Папса стало слышно: «Нье-хе-хе». Фриск же улыбнулась, отвечая на звонок. Она вышла на веранду, оставляя Санса стоять на лестнице с трубой в руках. «Выгляжу, как дурашка-ЧЕРЕПашка», - подумал он, - «а это, можно сказать, первый день наших отношений. Страшно представить, ЧТО будет дальше».       Фриск вернулась только через полчаса. Выглядела она немного уставшей, но не расстроенной. Это очень приободрило Санса. Девушка с ее неизменной улыбкой протянула ему телефон.       - Мама хочет с тобой поговорить.       Глазницы Санса на секунду потухли. В следующую секунду он, отогнав плохие мысли, как всегда легко и непринужденно спросил:       - Привет Тори, что за спешка?       - Тук тук, - ответила Ториель. По голосу она была рассержена. Это был самый суровый «тук тук» в жизни Санса.       - Кто там? – неуверенно спросил он.       - Идиот.       - Какой идиот? – прекрасно догадываясь об ответе, сказал скелет.       - Костяной идиот по имени Санс, - ответила Тори, - ты хоть представляешь, что делаешь? – после паузы спросила она.       - Да, прекрасно представляю, вот сейчас я говорю с тобой по телефону, - стараясь быть непринужденным, ответил он.       - Санс!       - Ладно, ладно, - помахал свободной рукой Санс в знак примирения, хоть Тори этого и не видела.       - Зачем? Насколько ты ее старше: пятнадцать, двадцать лет?       - Ториель, послушай…- хотел было начать Санс свою оправдательную речь, но Тори явно не хотела слушать.       - Моя милая девочка, мое прекрасное дитя…- вдруг Ториель замолчала, будто вспомнив нечто важное, - ты…ты ее действительно любишь?       - Да, - сказал Санс. Сейчас ему не хотелось шутить, острить или каламбурить. Это было так странно, говорить это вслух. В первые несколько лет он относился к ней как к другу и только. Но потом…он понял, что каждый день без нее лишен смысла. Это не пришло как озарение, это было постепенным и осознанным решением. И да, теперь он мог абсолютно уверенно сказать, что любит ее.       - Ты даже не представляешь, как сильно, - добавил Санс, после повисшей тишины.       - Хорошо…я желаю ей добра. Если она счастлива, то и я тоже, - наконец, сказала Ториель.       Послышались гудки. Да, Ториель действительно есть, что обдумать. Ей предстоит принять, что ее дитя уже выросло. Отпустить Фриск «в свободное плавание». На это просто нужно время, лишь оно все расставит на свои места.

***

      Остаток дня прошел более спокойно. Андайн и Альфис завалили влюбленных голубков сообщениями, как и все знакомые. Даже Гриллби прислал весточку Сансу, предлагая ему с Фриск зайти как-нибудь. Папирус сначала ходил с очень виноватым выражением лица, но после разговора с Фриск успокоился, и все стало, как прежде.       - Вечерние новости! – позвала братьев Фриск, прибавляя громкость на телевизоре. «Леди и джентльмены с вами, ваш покорный слуга – Метаттон! С вами на вечерних новостях нашего прекрасного телеканала ВудТВ! Сегодня в программе: предстоящий саммит по правам монстров перенесен на следующий месяц. Что это: дискриминация или банальное раздолбайство правительства людей? Новости с границ: интервью с часовыми Вудтауна. И, наконец, ангел монстров, посол Фриск и ее новый парень. Кто же это? Не переключайтесь!»       Санс и Фриск синхронно поперхнулись. Потом, все так же синхронно, они повернули головы в сторону Папируса. Со стороны все было, как в комедийном сериале, но Папсу было не до смеха.       - Что за дела? – спросил Санс с глазницами полными темнотой.       - Вот именно! Перенести такой важный саммит! – ответил Папс, испуганно глядя на брата.       Фриск поняла, что нужно ей все уладить, как можно скорее. Она взяла Санса за руку. От этого он успокоился и тяжело вздохнул. Вторую руку она дала Папсу, которому тоже стало спокойней от ее прикосновения и незримой поддержки.       - Все хорошо, Санс. Все равно все узнали бы рано или поздно. В этом нет ничего страшного, все быстро об этом забудут.       - Фриск права, Метатонн уже завтра найдет новые истории для развлечения монстров! – заметил Папс, крепко держа Фриск за руку. Уж больно лицо Санса его напугало. На секунду ему показалось, что…       - Вы правы, ребят, - тут же смахнул с себя злую серьезность Санс и улыбнулся, - все будет окей.       Выпуск был в типичной метатонновской манере: много разговоров, самовосхваления и немножко новостей. После всего этого, наши герои решили отвлечься, посмотрев какой-нибудь забавный и милый фильм.       Это было странно, но больше всего переживала именно Фриск. Она всегда могла успокоить всех, кроме самой себя. Ей не особо нравилась популярность, связанная с ее, как говорили «подвигом» и с ее должностью посла. Фриск не видела во всем этом что-то особенное, она просто была добра ко всем, кого встречала. В этом, по ее мнению, не было ничего восхитительного и невероятного.       Санс же отойдя от всего этого сумасшествия, просто был рад тому, что он сейчас рядом с Фриск и Папирусом. Он, наконец, понял, что это было самой настоящей идиллией. Его брат и его любовь были сейчас рядом, все были живы и счастливы. И ни одного чертового перезапуска, никакого геноцида, никакой Чары…