The Cigarette Smoke

Имбирно-рыжие волосы, бледная кожа и волчий клык на цепочке на шее — вот она, Лиз Эрл. Между пальцами зажата сигарета, и струйка дыма взвивается вверх. Она не боится, что ее увидят и заберут к директору, потому что детям из детского дома только и остается делать, что курить. Девять тугих коротких косичек, голубые глаза и срок за плечами — вот он, Карл Галлагер. В голове ни одной мысли, а в руках жестяная банка пива из холодильника — единственное, что нашлось. Он никогда ни о чем не жалеет и сейчас ему всё равно на то, что Фиона может об этом сказать. Она лежит на тонком матрасе со впивающимися в живот пружинами и не обращает внимание на Нэни, представляющей всем нового воспитателя. Он недовольно сводит брови к переносице, когда социальные работники толкают его к выходу. Старшая сестра ставит бумажный пакет с продуктами на диван и пытается возразить. Лиз вертит в руках блокнот с чистыми листами в коричневом переплете и думает, что в него можно написать. Но на ум ничего не приходит — ни одну мысль не хочется сохранить на его листах. Карл вырывает свой локоть из железной хватки работника и матерится. Фиона взмахивает руками рядом: — Вы не можете его забрать! Женщина с папкой в руках скептически вздыхает и качает головой в знак того, что может по решению штата Иллинойс. Мужчина в соответствующей форме толкает парня к выходу. — Его отправят в какую-то семью? — Фиона не знает, куда деть руки, и зарывается пальцами в волосы. — Семью? — удивляется женщина. — Он недавно вышел из детской колонии, таких редко сразу забирают в семьи. Пальцы социального работника сковывают предплечье Карла, и тот шипит: — Хуй, руки от меня убрал. Фиона вздыхает и качается с пятки на носок, заправляя руки в карманы джинсов. — Но его еще ни разу не отправляли в детский дом, — таким тоном, смысла которого парень не может разобрать, произносит сестра. Женщина крепче перехватывает папки и пожимает плечами. Лиз откладывает пустой личный дневник под подушку и нехотя смотрит на нового воспитателя, стоящего в проходе. У него ровный пробор, красный галстук, заправленный в жилетку, и бэйджик с именем и фамилией. Мистер Нотт. Эрл смотрит со второго этажа своей кровати на Штедт — та тоже скучает и пожимает плечами. Мужчина выталкивает Галлагера к порогу, и Лиам очевидно произносит: — Карл уходит. Фиона на это заявление хватает младшего брата за руку, в другую берет куртку и выбегает на крыльцо. — Садись в машину, — мужчина толкает парня, и тот падает на заднее сидение. Дверь захлопывается, и он открывает окно. — Что, даже пристегивать не будете? А вдруг я ебу дам, — недовольно говорит Карл и смотрит на старшую сестру, которая уже готова бежать в социальную службу за тем, чтобы его выпустили. И где-то в глубине души Галлагер ей благодарен, но первой мыслью в его голове оказывается то, что Старшой не сможет его найти. Женщина направляется на второе сидение рядом с водителем и складывает папки в бардачок. Парень видит, как двигаются губы Лиама, который снова говорит, что он уходит. Малой поражает его своей сообразительностью, но Карл убеждает себя, что он не отсталый. Машина трогается, и до его ушей долетает только: — Я вытащу тебя, Карл! — от Фионы. И парень знает, что это так, сестра никогда не задерживалась с этим больше, чем на две недели. Лиз хочется курить. Или спрыгнуть со второго этажа кровати к Штедт, сидящей напротив, но вместо этого надо приветствовать мистера Нотта и смотреть, как смеркается за окном. Девочка переворачивается на спину — сверху только потолок с облезлой штукатуркой, и она нащупывает гладкий клык у себя на груди, обводя пальцем шнурок, на котором он висит. Карлу хочется купить сигареты и затянуться. Он понимает, что Старшой будет его искать, но ему после выхода не всрался этот тёмный бизнес, и парень надеется на свободу, пока будет в детском доме. Пока Фиона не вытащит его зад. Его привозят на место, к небольшому серому зданию, когда на улице уже темно, и мужчина выпускает его из машины. Социальная работница ведет его вперёд и собирается огласить правила. Лиз убирает упавшую на лоб рыжую прядь и затылком чувствует обложку личного дневника, спрятанного под подушку. Кажется, он останется пустым до тех пор, пока что-то в ее жизни не перевернется. А этого не случится. — Давай, манда, — ухмыляется Карл, и от этого ранка на верхней губе неприятно щиплет. Он всё равно знает, что всё это ненадолго. Женщина напрягает губы, ее подбородок дрожит, пока она сканирует парня взглядом — от косичек на голове, которые в их районе носят лишь представители негроидной расы, до сложенных на груди рук — последнее, что видно, пока Карл сидит за столом. Его решают не представлять: просто отводят в комнату и кидают вещи на первый этаж кровати. Свет выключают одним щелчком, и шаги удаляются. Парень забирается на покрывало с ногами, собирая руки под головой, и упирается взглядом вверх, где над ним кто-то лежит. Лиз решает не раздеваться, оставаясь в темно-сером свитере с парой выпущенных петель и джинсах, и достает из кармана пачку сигарет. Поджигает. Струйка дыма взвивается вверх. Почему жизнь — такое дерьмо? Карл продолжает лежать в одном положении до тех пор, пока глаза не начинает щипать, и переводит пустой взгляд на другие кровати. С верхней койки перед ним видно едва подсвечивающийся огонёк сигареты. — Туши, Лиз, — кричит кто-то. И Лиз тушит.