The Cigarette Smoke

Human — Christina Perry

Что значат в жизни человека вещи? Они скрывают, хранят, помогают скрыться, словно за оболочкой, напоминая о чем-то значимом. Таких оболочек в жизни Лиз всего несколько. Коричневый дневник с единственной надписью, рисунок от Штедт и белый волчий клык на шее. А еще каждая сигарета, которая позволяла мозгу отдохнуть и расслабить мышцы. Лиз выдыхает с легким хрипом и прислушивается к завывающему за окном ветру. Зарывается пальцами в рыжие волосы и падает на подушку, складывая под головой руки. Сейчас у нее закончились сигареты. Девочка перебрала все свои запасы несколько раз в поисках такого нужного никотина и ничего не нашла. Ни одной чертовой завалявшейся сигареты. Ни одной. От этого сердце болезненно сжимается, а Эрл сминает под пальцами ткань подушки. Внутри все дрожит от напряжения, а перед глазами начинают ходить круги. Что для Карла значат наркотики? Они есть у каждого, в разных формах и проявлениях, но обязательно есть. И своим наркотиком парень недоволен. Потому что он раздражает его, нахуй, до мозга костей. До ебаной трясучки при одном только виде рыжей. Карл снова сглатывает вязкую слюну, сводя наболевшие глаза с одной точки. Шея затекла, а пальцы онемели от холода, но какого-то хуя он этого даже не замечает. Мысли о блядском неудавшемся сперматозоиде в виде гребаной стукачки затуманивают разум и заставляют чувствовать только зияющую дыру между ребрами. Галлагер не видит девочку больше трех секунд уже несколько дней, и он ненавидит то, что ему не хватает ее испуганных движений и шугающегося взгляда. Именно это заставляет выкуривать по пять сигарет за раз. Наверно, это называется ломкой. Лиз выгребает из наволочки последние остатки денег — их не хватит даже на половину пачки — и ссыпает себе в карман. В детском доме есть человек, у которого она могла бы занять сигарету, но девочка никогда бы не рискнула. Она еще не исполнила желание за таблетки для Штедт. Поэтому сейчас Эрл соскальзывает с кровати, хватает куртку и быстрым шагом идет из комнаты. Сердце глухо стучит, а горло першит. Она даже не знала, что так сильно зависима от никотина. Слабая. Безвольная игрушка в руках своего наркотика, разъедающего легкие. Почти также сильно, как запах проклятого Галлагера. Лиз выходит на улицу, чувствуя резкий порыв ветра, отбрасывающий рыжие волосы назад. Натягивает капюшон зелено-серой куртки и идет в нужном направлении к своему единственному источнику дохода — памятнику. Карл сжимает через карман пакет с наркотой, которую сегодня надо толкнуть какому-нибудь очередному торчку с пожелтевшими зубами. Другой рукой он сжимает листик адреса, который кажется ему слегка знакомым. Может, он уже доставлял товар в это место. Галлагер тушит бычок сигареты о дерево и поднимается со скамейки, оглядываясь в поисках ориентира необходимой улицы. Усталый. Раб своих страхов перед Старшим и бандой. Карлу всрался этот бизнес до самой пизды, но он знает, что не скоро отделается от этого отборного дерьма. Парень слегка сминает листик, глубже засовывая руки в карманы темно-серой ветровки. Небо сейчас над ним похоже на цвет его глаз. Такое же холодное и непроницаемое. Лиз чувствует, как леденеют кончики пальцев, а внутри все судорожно пульсирует. Из горла вырывается только хрип, заставляя девочку идти, не оборачиваясь. Вокруг нее только несколько людей, пару стариков смотрят ей вслед, один кричит: — Эй, пупсик, проводить? Девочка сильнее втягивает голову в плечи, стараясь слиться с окружающим миром. Безуспешно. Карл находит нужную улицу через пару кварталов. Все дома здесь с белыми крышами и охуенно чистыми коричневыми ступеньками. Парень еще раз сверяется с листком и взбирается на порог. Нажимает на кнопку звонка и ждет торопливых шагов в его сторону. Дверь распахивается, давая увидеть покупателя. — О, Карл? Что ты здесь делаешь? Лиз чувствует боль и неизвестный круговорот, засасывающий ее в самую пропасть. Ей хочется сесть на пол в каком-нибудь грязном умывальнике и забыть об этой жизни. Просто не думать. О горле, которое сжимает, словно у нее приступ астмы, о чертовом Карле с его терпким запахом. Ветка резко бьет девочку по лицу, когда та быстрым шагом проносится мимо. Острое древко вспарывает холодную тонкую кожу щеки, но это отрезвляет, и девочка только ускоряет шаг. Кто-то резко ловит Эрл за плечо, и из груди выбивает весь дух. — Эй, ты в порядке? — раздается сверху голос. Лиз учащенно дышит и пытается сфокусировать взгляд на незнакомке. Сердце заходится в груди. Кажется, что на одном вздохе она пролетела все кварталы. — С тобой все хорошо? Натянутый на голову капюшон мешает рассмотреть девушку, придерживающую Эрл за плечо, но ей удается увидеть длинные белые волосы. — Да, — хрипит Лиз, кивая. Ее бросает в жар, а голову рвет на части. — Всё… хорошо. — Что-то не похоже, может, вызвать скорую? Девочка неосознанно округляет глаза. Она не привыкла к заботе со стороны окружающих. Когда ты ребенок чикагского детского дома, привыкать — вообще плохая привычка. Поэтому эта девушка явно иностранка. — Нет, я… хорошо, — заплетающимся языком бросает девочка и выскальзывает из-под руки блондинки. Сердце все еще делает кульбиты в груди, но теперь вместе с размеренными шагами. Карл удивляется и приподнимает брови. — О еба, — всё, что может вырваться из него, когда он видит на пороге дома Доминик. На ней надет блестящий топ и, наверно, охуенно дорогие джинсы, на плечи накинута розовая шуба. Девушка закатывает глаза и фыркает. — Тебя долго не было в школе, — кажется, что она жалеет об этом. — Как ты меня нашел? — Мое сердце привело меня к тебе, мой ангел, — меняя тон на подкат, произносит Карл. — А за всё время ты не изменился, — в голосе девушки слышится наигранное недовольство. — Но я не скучала. — Ага, — кивает Галлагер, вздергивая острый подбородок, и достает из кармана пакетик наркоты. — Даже по этому? Глаза Дом делаются в два раза больше, и она пытается рукой дотянуться до товара, когда Карл отстраняет его дальше от нее. — Отдай, придурок, — слегка надувает губы, накрашенные ярким блеском, Доминик. Карл ухмыляется, чувствуя преимущество. — Чего ты хочешь? — Дом накручивает на палец темную кучерявую прядь. — Оплату, — тянет Карл, пожимая плечами, и отодвигает пакетик наркоты подальше от девушки. Доминик фыркает и достает зеленые купюры из кармана джинс, потом протягивая их парню. Карл сует деньги к себе, но товар не отдает, не желая упускать шанса. — Не, епта, сегодня двойные ставки, — усмехается парень, и Дом открывает дверь шире. — Ладно, идем, Галлагер. Лиз заледеневшими пальцами перебирает монеты, валяющиеся около памятника. Люди вокруг смотрят на нее с жалостью, другие же — с завистью, явно ненавидя себя за то, что не додумались сделать этого сами. Девочка быстро заканчивает со скудным заработком и садится на холодное медное ответвление достопримечательности, подтягивая колени к подбородку. Эрл смотрит перед собой пустым взглядом зеленых глаз: на серую улицу с летающим мусором, свои почти отмороженные пальцы, грязных людей, жмущихся у дверей магазинов. В груди невольно зарождается всхлип. Это ее жизнь. Та самая, где она рыжая девчонка из детского дома без родных, без будущего. Горло сжимает, и Лиз кажется, что на глаза наворачиваются слезы. Поэтому девочка быстро вскакивает с места и, натягивая капюшон чуть ли не до кончика носа, несется обратно. Путь до магазина по ощущениям занимает меньше времени, и уже скоро девочка заносит руку над окошком и стучит в пластмассовое стекло. — Чего тебе? — вопрос, которым встречает Эрл продавщица в ларьке с сигаретами и чипсами в километре от детского дома. Лиз снова нервно пересчитывает монеты на красной от холода руке и с облегчением называет марку самых дешевых сигарет. У нее бы не хватило денег даже на половину пачки тех, которые курит Карл. — Держи, — грубо отвечает женщина и кидает коробок Эрл, захлопывая окошко. Дрожащими руками Лиз ловит пачку, и у нее перехватывает дыхание. Пальцы пытаются вытащить первую сигарету, и это удается сделать только с третьего раза. Одного чирканья спички хватает, чтобы подарить Эрл блаженное ощущение никотина в крови. Доминик ведет Карла по квартире, кроме них в ней никого больше нет, и девушка, едва поднявшись в свою комнату на втором этаже, пихает парня на широкую кровать. Дом улыбается, заставляя Галлагера подождать, а сама прячет пакет наркоты в полку у стола с двойным дном, а потом оборачивается, ставя руки на свои пышные бедра. — Мм, мой ангел, а ты все хорошела, — ухмыляется парень, понимая, как сильно ему нужна разрядка. Просто ебучая встряска от всей хуеты, наполняющей его голову. Доминик хмыкает, закатывая глаза, и подходит ближе, садясь на колени Галлагера. Она водит плечами, скидывая шубу на пол, а потом наклоняется к лицу Карла и впивается в пухлые губы. Ее липкий блеск размазывается вокруг, а руки расстегивают молнию на ветровке парня. Девушка слегка водит бедрами, откидывая куртку в проход, и сжимает пальцами подбородок Карла. В голове парня раздаются взрывы, кровь шумит в ушах. Он ждал такую Дом с тех пор, как Фиона заставила переть в школу после колонии, но теперь, когда она ерзает у него на коленях своим пышным задом, Галлагер просто хочет ее на уровне инстинктов. Не так, как он хочет Лиз. Эта мысль пробивает сознание насквозь, ввинчиваясь в подкорку с молниеносной скоростью. На внутренней стороне век стоит изображение рыжей — прямые волосы, потрескавшиеся губы, слишком бледная кожа. Нахуй всё. — Карл, — пухлые губы Доминик отстраняются. Лицо Лиз медленно рассеивается, уступая место загорелой коже и темным кудряшкам. — Резинка в столе, — говорит Дом, когда Карл резко спихивает ее с себя и встает с кровати. То, что он хочет сейчас сказать, ему с трудом удаётся запихать себе обратно в глотку. Удаётся на секунду, потому что: — Не, бля, удачного герпеса без меня, — кидает парень, поднимая с пола ветровку и удаляясь из дома. Он справится без ее помощи. Уже на улице Галлагер слышит, как дверь распахивается, и до него долетает крик. — Ну и иди отсюда, импотент сраный! Не оборачиваясь, Карл вскидывает над головой средний палец. Какого хуя это было? Лиз стоит у самого забора, огораживающего детский дом, и курит уже третью сигарету. Горло ужасно дерет, но девочка продолжает затягиваться, не беспокоясь о том, что ее заметят. Территория даже в сантиметре от забора фактически свободная территория. Очередной вдох оказывается лишним, и легкие скручивает судорогой, заставляя Эрл загнуться и кашлять так сильно, буквально выплевывая свои внутренности. Со стороны дверей в здание раздается топот, и вскоре воздух сотрясает знакомый голос. — Лиз! — мистер Нотт спешит к девочке, переступая через ступеньки лестницы. — Лиз! Девочка не может ответить, продолжая задыхаться. Сигарета падает на землю и потухает. Воздух не поступает внутрь, и это душит ее. Теплые руки воспитателя смыкаются на плечах Эрл, слегка встряхивая. Спасительный глоток кислорода дается с трудом, но кожа Лиз по-прежнему синеватого оттенка. — Не волнуйся, Лиззи, — произносит мужчина, поднимая ее на руки. Нотт аккуратно кладет Эрл на кушетку в своем кабинете и наливает стакан воды, протягивая его девочке. Та обхватывает пальцами стекло и делает несколько жадных глотков. В сознании где-то в зародыше ютится мысль о том, что ещё пару секунд назад её несли сюда на руках. Ей кажется странным, что мужчина всегда оказывается рядом и спасает ее. Но с очередным приступом кашля это отступает. — Как ты? — Нотт присаживается рядом, убирая рыжую прядь Лиз за ухо. От этого по коже проходит холодок. Эрл садится, спуская ноги на пол. — Отлично, — выдыхает девочка это уже второй раз за день. И второй раз врёт. — Я пойду. Лиз встает с жесткой кушетки, но мужчина хватает ее за руку, притягивая к себе. Девочка не успевает сообразить, как тонкие губы воспитателя накрывают ее собственные. Внутри всё простреливает холодной волной, и окатывает словно кислотой. Этот поцелуй вовсе не похож на тот, что был у нее с Карлом. Эрл толкает Нотта в грудь и резко вскакивает, когда тот впивается в ее запястье, буквально, выворачивая его наизнанку. — Отпустите меня, — пищит девочка, пытаясь вырваться из стальной хватки. — Мне больно. — Нет, — холодный — мгновенно изменившийся — тон воспитателя заставляет ее съежиться. — Не хочешь остаться со мной, Лиззи? Девочка судорожно всхлипывает, внутри нее все с огромной силой рушится, разбиваясь на осколки, которые впиваются в органы. — Нет, — тихо говорит Эрл, и ее рука чуть ли не хрустит под напором мужчины. Он подтягивает девочку ближе к себе. — Ты уйдешь отсюда, если поклянешься, что никто не узнает. — Клянусь! — без раздумий вскрикивает Лиз и, получив запястье назад, выбегает из кабинета. Сердце стучит у самого горла, пока девочка летит в корпус, прижимая к груди больную руку. В дверях она едва не влетает в знакомую фигуру, появившуюся в проходе. Карл Галлагер стоит напротив нее, через дверную раму, с нахмуренными бровями и пасмурными, как грозовое небо, глазами. Один из них сможет пройти в нужную сторону, только если другой уступит. И опустить взгляд значит проиграть, с треском провалиться. А они оба не любят проигрывать.