Не скажу

Не человек, а двуногое бессилие. В. Маяковский

Проезжая мимо одного из стендов, что стояли вдоль шоссе, парень старался хоть как-то отвлечь себя от мысли про то, что Итачи мог сделать с Саске. В голове всплывали всевозможные события, несмотря на то, что Наруто пытался перестать думать о таком. Сидя на пассажирском сидении и держа в руках сумку со своими вещами, он тщательно вглядывался в дорогу впереди, будто желая увидеть брюнета, останавливающего машину. Но, разумеется, такого не происходило, а на пальцах левой руки образовались царапины от того, как сильно он елозил ими по рукоятке оружия, что оставил для него Учиха. Взрослые, сидевшие спереди, тихо переговаривались между собой, строя какие-то догадки по краже и решая, куда им стоит поехать, чтобы сразу отыскать подростка. Их разговор был хорошо слышен блондину, хоть Цунаде сильно приглушала свой голос, надеясь на обратное. Спустя какое-то время всеобщего молчания, женщина, а теперь уже детектив, развернулась к человеку на заднем сидении, начиная диалог. В тот момент Наруто было ясно, что она лишь выполняет свою работу, но выдержки совсем не было, и на пятый вопрос он с досадой и раздражением громко шикнул, отвернувшись к окну, больше не произнеся ни слова до самого приезда к старому дому, из которого он сбежал. Когда он так сидел, сверля взглядом простое стекло перед собой, создавалось впечатление, что оно треснет или расплавится. Джирайя, заметив такое напряженное состояние Наруто, невольно сравнил его с темноволосым подростком, даже слегка вжавшись в кресло, когда ребенок, которого он знал с самого его детства, повернулся, отвечая на разглядывание холодным взглядом. Уже зайдя в тот дом, где он долгое время пробыл, Узумаки не заметил отсутствия пары комодов, пока ему об этом не сообщила бабуля Цунаде, напомнив и о том, что обещала эту мебель забрать к себе, при переезде к Джирайе. Ее разговоры о переезде он игнорировал, существуя будто в прострации, ни о чем не думая, что было для него самого новым умением. Нельзя сказать, что он, как глупый влюблённый, посвятил все мысли своей любимой или любимому. Его просто очень сильно беспокоила судьба человека, с которым он знаком давно и проводил последнее время вместе. Около двадцати минут все, кто вернулся с этой поездки, не включая Учиху, который, возможно, и вернулся, все ждали команду Цунаде, с которой она работала над делом Учих. То есть над делом убийств людей с этой фамилией. Тем, кто совершал эти преступления, по их мнению, был старший брат Саске, сбежавший из тюрьмы спустя год после убийства родителей. Всем было не по себе, когда трое мужчин и женщина, не включая саму Цунаде и Джирайю, сидели в однокомнатной квартире вместе со всеми папками с фотографиями предполагаемых сообщников старшего Учихи. Чтобы найти хоть какую-то ниточку, потребовалось больше двух часов и, когда Цунаде радостно вскрикнула, увидев на одной из камер города тот автомобиль, что увозил Саске, Наруто, до этого лежащий на подоконнике и смотрящий в одну точку, тоже очнулся. Подбежав к компьютеру и взяв в руки телефон, женщина стала очень быстро с кем-то говорить, слегка прикрикивая из-за нервозности. Найдя нужный район, где видели подозреваемых, детектив схватила всех своих подчиненных в охапку и уже вместе с ними понеслась к тому участку. Смысла им ехать на работу Узумаки так и не понял, пока Джирайя не объяснил что нужны разрешения на обыски квартир и фабрик, где могли скрываться преступники, либо нужно было просто взять за оружие, которого и у половины с собой не было. Сам седоволосый должен был срочно отправиться уже к себе на работу, потому что нужно было сдать необходимый материал по делу Учих и, возможно, отыскать новый, который может помочь расследованию. Так Наруто и остался один в квартире, без какой-либо информации, чтобы хоть как-то способствовать поискам Саске. Долго смотря в одну точку на стене, он решил выйти на улицу, все так же нервно, каким он был последние пять часов, и исправить это мог только живой Учиха.

***

Открыв глаза, парень увидел только темноту. Позже, привыкнув к ней и к тишине вокруг, он понял, что на нем какая-то тряпка, что закрывала обзор, и как он не пытался, стряхнуть ее не получалось. Где-то позади подростка скрипнула дверь. Он сидел, по ощущениям, связанный по рукам и ногам, теми же верёвками прикрепленный к стулу. Шаги, которых было уже больше, звучали в разных углах помещения. Каждый, кто вошел, остановился, мгновенно затихая, будто ожидая чьего-то разрешения. Далее были слышны шаги другого человека, который медленно обходил вокруг спокойно сидевшего подростка, но, сделав где-то два с половиной круга, этот, по видимому, мужчина подошел к Саске впритык, и парень даже смог почувствовать чужое дыхание на маске, что мешала ему видеть. — Учиха… — чужой грубый голос проговорил эту фамилию с легким пренебрежением, но звучала она словно оскорбление именно к сидевшему на стуле. — ты догадываешься, кто я? — голос был уверенным. У этого голоса не было изъяна, он словно колыбельная, которая убивает своей мелодией. Младший Учиха долгое время сидел молча, даже почти не двигаясь, но не из-за страха и даже не из-за ожидания еще какой-то реплики со стороны говорящего. Он привыкал. Привыкал к той атмосфере, что была вокруг. Он ее пробовал, чтобы понять все эмоции людей, которые находились рядом. Он выискивал страхи предположительных наемников, чтобы сориентироваться в этом окружении. Мужчина справа усмехнулся, думая, что их бояться, но этим звуком он только выдал себя настоящему хищнику, который просто выжидал. Раз. Пять. Восемь. Итак, трое справа и четверо слева создавали круг сзади, и всего лишь один человек стоял впереди, все так же дыша на лицо Саске. Раз. Сила трения не подводит. Два. Что-то рвется. Три. Глаза можно и не открывать, он уже все чувствует, он чувствует всех. Четыре. Все же надо спросить… — Что я здесь делаю? — голос не дрожал, как предполагалось, и парень совершенно не сомневался в себе, что взбесило почти всех окружающих его людей, так что трое из них, стоящие в разных местах, двинулись на пол шага вперед поддаваясь эмоциям. — Мы здесь, потому что всех Учих убивают. Ты слышал новости? Говорят, твой старший братик работает… — пять. Терпение на исходе. — Так вы не с ним? — Нет уж, спасибо… Мы скорее те, кому нужна смерть убийцы. — скучающе прервал вопрос тот, кто стоял в метре от Саске. — Ну так… — Тогда вы не меня должны искать, — заткнул он. Шесть. Нельзя подростка перебивать. — я — не Итачи. — Семь. Нога на исходной позиции: направлена в сторону четверых. — О, поверь, мальчик, мы знаем, кто перед нами… Восемь. Веревка спала с рук. Маска также сидит на глазах брюнета, спасая лицо от непонятной жидкости, что иногда на него попадает. Пара громких звуков звучат возле него, но он их не видит, просто слышит, и хоть что-то начало прожигать плечо и левую ногу, он уже понял, откуда шел звук. Девять. Такая же тишина, как и была раньше, будто он снова не может спокойно думать из-за чужих криков, самостоятельно отрекаясь от всех звуков и просто отключаясь. Но на этот раз он не собирается плакать. Сделав пару шагов, он стянул с глаз полностью промокшую тряпку и, переступив через что-то мягкое, пошел к выходу. Когда он вышел из этой заброшенной фабрики, то в нем что-то будто отказало. Он не видел тот дождь, что шел стеной, не чувствовал, как у него болит рука и нога из-за того, что в них попала пуля. Парень шел, слегка согнувшись, не делая долгих вдохов. Направлялся он сам не зная куда и зачем. Будто него что-то высосали… Хотя, как быстро парень смог казаться странным, так же быстро он вернулся в нормальное состояние. Десять. Учиха резко выпрямился, ощутив раны на теле. Накинул капюшон от дождя и пошел в соседний район, желая найти то, что ему нужно.