Я всё равно буду тебя ждать

Это была самая обычная вылазка и она должна была такой и оставаться, пока не появились девианты и аномальные титаны. Их было множество, около шести точно и развед-корпус быстро потеряли около 40% людей ещё до начала каких-то действий. Было ясно, что люди могут и не выбраться, поэтому Командор приказал отступать как и стали делать все бойцы. Конечно, кроме одного. Мальчик-зайчик Йгерь не захотел слушаться и решил напасть, но без какой-то конкретной цели он не превратился. Неудачник Пробурчал бы Кирштайн без доли сочувствия если бы, кружившая вокруг отряда новобранцев, Микаса не сменила свой курс. Жан знал сколько у неё газа, Жан видел что с её клинками., но не тронулся с места. Возможно ему стало страшно. Аккерман рассекала воздух и быстро убивала титанов одним за другим, пока Эрен пытался собраться с мыслями и обратится, но ни чего не получалось. У Микасы газа на ещё одного титана и клинки для последних двух, а в боку рана насквозь и кажется открытый перелом предплечья, но Это же Аккерман и она продолжает бой не успевая убить ни одного гиганта.  — Микаса! — Жан кричит в панике её имя, несётся на своей лошади к ней и смотрит, как она не двигается лёжа на спине. Жан убивает одного титана и оставляет остальных на подоспевшую «поддержку», а сам падает возле Микасы поднимая её тело, так что она упёрлась затылком в его грудь, — Микаса… Всё… Всё будет хорошо. Она чуть открывает глаза и улыбается ему. Такой нежный, заботливый Кирштайн. Она тянет одну руку и накрывает ладонь Жана, которая с силой сжимает раненое предплечье, Микаса видит его размыто, но чувствует солёные капли на губах. Холодно, ей ужасно холодно. — Жан… я ног не чувствую. Она говорит это потому, что он должен смириться ведь это место будет её последним домом. Он верить не хочет, мотает головой из стороны в сторону и прижимает её к себе ближе, кладёт ладонь ей на губы и чувствует какая она замёрзшая.  — У…у тебя губы холодные… согреть надо, — И Микаса кивает, зная что он сделает. Кирштайн наклоняется ниже и накрывает алый от крови губы Аккерман своими и чувствует её слёзы в вперемешку со своими. Это не должно было быть так, она должна была выжить и помочь Йгерю спасти всё человечество, а потом выносить маленьких детишек, возможно и от самого Жана, и они бы умерли состарившись! Но она умирает уже сейчас на его руках  — Мне слишком…слишком трудно сказать прощай. Он сжимает свободной рукой себе рот, что бы не закричать. Нет, нет, нет почему именно сейчас?! Он не верит, не хочет верить, мотает головой из стороны в сторону, а она поднимает руку с обломанным лезвием вверх и Жан видит титана. Тринадцати метрового титана бегущего прямо на них. Кирштайн хочет подняться, но Микаса мягко касается его руки, улыбается глазами, целует костяшки его пальцев и тихо произносит, — Живи. Жан, ты только живи, слышишь? Я хотела так много сказать тебе, но не сказала. Прости. Жан смотрит не верюще когда Микаса подаёт сигнал Капралу и тот хватает Кирштайна и уносится с ним из гущи битвы. Леви думает, что Жану стоит убавить порции в столовой, но понимает что тот вряд ли будет что-то есть вообще. Ривай всё понимает.  — МИКАСА! МИКАСА, НЕТ! Леви вырубает Жана как только они приземляются и закидывает того в последнюю целую телегу после чего все отступают. Микаса смотрит на уезжающего, живого Кирштайна и улыбается. Пускай она сейчас умрёт, как когда-то мать Йгеря, но хотя бы её любовь и семья живы. Они живы и обязательно присоединятся к ней, но это будет не скоро.  — Я люблю тебя, Жан. Прощай У Жана мешки под глазами и звание лидера отряда, а с того рокового дня прошло больше шести лет. У него в руке потрёпанный алый шарф, а в памяти сладкий голос и чёрные как ночь волосы. Перед глазами Кирштайна девушка, которая приглашает его на танцы, а у него в мыслях только её кровь и последние слова. Жан уходит ни чего не ответив, идёт в сторону стены, где будет сидеть всю ночь и ждать. Он обещал ей не умирать, но то что он её забудет — не говорил. Он будет помнить её всегда, как будто она где-то за стенами спешит к нему, а он покорно ждёт. Капрал говорит, что не дождётся. Все говорят что не дождётся. Но у Жана взгляд раздраженный и агрессивный, поэтому даже Леви отступает ничего не сказав, позволяя своему коллеге сидеть так каждую ночь. Кирштайн плачет и смотрит в звёздное небо. Он ведь мужчина., а мужчины не плачут, но он не может без неё. Жан стирает слёзы рукой и тихо произносит, не надеясь что его услышат:  — Я всё равно буду тебя ждать.