Выгодный союз

      Он вбежал в свою комнату, тяжело дыша, растерянный и оглушенный. Непослушными пальцами замкнул дверь на щеколду и сполз по косяку вниз, сжимая ладонями пульсирующие от боли виски. В голове все еще звучал крик Маризы и звуки бьющихся о стены отцовского кабинета предметов интерьера. Господи, да Алек вообще не помнил, чтобы мать когда-нибудь так орала, и не подозревал, что она вообще способна так терять контроль. Его мать....идеальная осанка, холодный взгляд, резкий тон, презрительная усмешка. Всегда уверена в себе, спокойна, исполнена величия. Твердыня, мадонна. Ей хотелось поклоняться, словно божеству, принося дары и жертвы. Алек любил ее без ума , но не смел даже мысли допустить о какой-либо демонстрации своих чувств, кроме разве что неуклонного исполнения долга. Он знал, что это порадует мать больше всего и старался изо всех сил. Алек мечтал только об одном – быть достойным фамилии, которую носил, и защищать людей, которых любил. В этом и состояло его персональное счастье. В сознании молодого Лайтвуда служение семье, Конклаву, Сумеречному братству возводилось в ранг культа. Он был сумеречным рыцарем, готовым отдать жизнь во имя спасения мира, с честью и гордостью носил каждый из своих шрамов и упивался осознанием собственного «высокого предназначения» как мог. Александр всегда знал, что вся его жизнь от рождения до смерти определена вплоть до деталей. Быть храбрым воином, стоять на страже порядка, исполнять волю Конклава, укреплять положение Лайтвудов, жениться на охотнице из приличной и могущественной семьи, продолжить свой род, достойно воспитать детей и умереть с мечом серафима в руках, сражаясь с десятком демонов. Только так и никак иначе, а значит и выбора нет. И нужно просто делать то, что должно, и быть уже от этого счастливым. И Алек был. Хотел быть и старался. Это ведь было весьма удобно. Ничего не нужно было решать и сомневаться, и бояться, и надеяться на что-то иное тоже не нужно было. Он привык и был уверен, что по-другому быть просто не может. Пока не грянула война, пока он не услышал этот разговор, пока не узнал, что судьба решила внести в «безупречный план его жизни» свои коррективы, пока не понял, что на алтарь укрепления пошатнувшейся мощи опальных Лайтвудов придется положить что-то важнее своей жизни – честь. Стать игрушкой развращенного, пресыщенного, коварного мага, который решил за что-то поквитаться с его семьей. Кстати за что? Репутация Лайтвудов безупречна, уж он то знает. Так о какой мести говорила мать? Впрочем, неважно, на кону стоит и так слишком много. Без союза с Нежитью Валентина не одолеть. Конклав ясно дал понять, что им плевать, как Лайтвуды добьются поддержки Бейна, но если они этого не сделают – лишатся остатков своего из без того шаткого положения. Родители больше не будут управлять Институтом – делом всей их жизни. Нет. Он не допустит, он должен всех спасти. И совсем не важно, что в итоге будет с ним самим.        Алек вскочил на ноги и стал нарезать по комнате круги, пытаясь хоть немного успокоиться. Однако при мысли о том, что будет с ним самим ему стало жарко, ладони взмокли, а пульс сорвался на галоп. Магнус Бейн. Он его помнил. Как ни старался выкинуть из головы образ нахального мага, как ни проклинал его за те домогательства в клубе и себя за мысли о них. За предательскую дрожь от воспоминаний о руках Бейна на своем теле, его мускусно-древесном запахе, преследовавшем его во сне, о лукавом прищуре кошачьих глаз и вкрадчивых интонациях бархатного голоса, но не выходило.       Встреча с магом была одним из самых ярких эпизодов рутинной жизни юного охотника, и по силе эмоционального воздействия, пожалуй, могла соперничать с церемонией получения руны парабатаев или первым убитым демоном. Алек всегда считал себя очень сдержанным, рассудительным и мало эмоциональным человеком. Истинным воином-нефилимом. Истинным Лайтвудом. И нет, он никогда не лез за словом в карман. Так какого черта этот Бейн смог выбить тогда из его легких весь воздух, отнять речь и смешать мысли? К нему и раньше приставали на тех редких вечеринках, на которые его все-таки удавалось затащить. Алек с невозмутимым видом ломал руки особо зарвавшимся кавалерам, а чересчур назойливых девиц разворачивал от себя на 180 градусов без церемоний. И только Магнус заставил его растеряться по-настоящему, да так, что он краснел и мямлил что-то несуразное, даже не врезал мужчине, чьи проворные длинные пальцы всунули визитку в задний карман Алека, как следует, облапав на прощание. Лайтвуд тогда поклялся себе вычеркнуть этот эпизод из памяти навсегда, да так и не сумел. А теперь он должен сам, добровольно пойти и просто сдаться на милость этому несносному порождению тьмы Лилит, который наверняка захочет сделать с ним что-то совершенно непотребное, недопустимое, грязное и….. и…… отвратительное. Конечно отвратительное. Что-то из разряда того, что маг пытался сделать с ним на той вечеринке, и от чего у Алека скрутило сладким узлом низ живота. Ангел, о чем он только думает?! Магнус Бейн – Нежить, пусть и Верховная, он враг их семьи – пусть это и довольно темная история, он, в конце концов, мужчина – хоть и, ладно наедине с собой это можно признать – довольно привлекательный. И Алеку придется нанести ему визит в том самом злачном-мрачном «Пандемониуме», куда не рискуют соваться даже такие заядлые тусовщики как Изи и Джейс. Но это только во имя долга.