Четыре имперца и исаламири

ИЗР «Мстюн»       После очередного совещания, где гранд-адмирал Траун долго мариновал весь офицерский состав, зачитывая написанную им давеча поэму, агент Каллас и капитан Парк желали поскорее схорониться в каком-нибудь тихом местечке и распить на двоих бутылочку татуинской чачи.       — А вас, агент Каллас, я попрошу остаться, — глядя на собирающегося слинять подчиненного, строго произнес Траун, — и вас, капитан Парк.       Они воровато переглянулись и, ожидая сильной взбучки, посмотрели на шефа. Неужели Траун прознал, что именно эти двое вчера накормили Чуню просроченными пельменями?       — Каллас, вы ничего не хотите мне сказать? — сурово спросил Траун.       — Шеф, это был не я! — стал тут же оправдываться агент. — Ну или я, но меня подставили…       — Да я не про пельмени, — отмахнулся Траун. — Вы знаете, какой завтра день?       — Тяпница! — обрадованно выкрикнул Парк, предвкушая веселый пятничный вечер.       — А вы, капитан Парк, зачем вы дали штурмовику Т-1000 две недели отпуска? — начал прессовать офицера чисс.       — Ээээ… нууу… как бы, — впал в ступор Парк.       — Разочаровываете вы меня, — жаловался шеф. — Косой — ваш лучший друг, не так ли, разведчик? А вы, капитан, могли бы хоть иногда в личные дела подчиненных заглядывать.       — А что? — в один голос спросили люди.       — У Косого завтра день рождения! — гордо произнес Траун, глядя в напоминалку на экране ЧиссФона.       — Точно, днюха! День Косого! Я думаю, что это у меня нос чешется? — хлопнул себя по лбу Каллас.       — Так он же дома, на Рилоте, — с ужасом в глазах промолвил Парк, — а там имперцев не жалуют. Местные моджахеды — такие отморозки! Спаси нас, Палыч!       — Вот поэтому я и спрашиваю, какого этого самого ты отправил Т-1000 в отпуск? — с растущим раздражением спросил Траун.       — О, пресвятой Нихилус! Это же из-за этих самых моджахедов лихой имперский парень Славик заикой стал! — со страхом прошептал Каллас.       — Ну, допустим не из-за них, а из-за меня! — с удовлетворением в голосе промолвил Траун, показывая острые клыки вместо улыбки, — но легче от этого не становится. Как поздравлять-то будем?       — Косой нам никогда не простит, если мы его днюху задинамим, — констатировал Парк. — А..?       — А денег на подарок нет! — жестко ответил чисс, как всегда, читая мысли своего капитана. — Я вашей зарплатой в этом месяце уже часть ипотеки за крепость Руки покрыл.       — Есть идея! — выдал агент ИББ. — Мы загримируемся под твиʼлеков, надев бутафорские лекку, и перекрасим лица в разные цвета. Шефу просто темные очки наденем, чтобы скрыть светящиеся глаза. Парку сделаем красное лицо, а мне — зеленое.       — Каллас — ты гений! — тут же вскочил капитан, но увидев сверлящий красный взгляд шефа, быстро поправился. — Гранд-адмирал — гений! А ты, Каллас, просто молодец!       — Ведь можете, когда захотите! — обрадовался Траун.       — А Чуня? — спросил агент.       — Чуня поедет с нами! — тоном, не терпящим возражений, ответил чисс. — Только надо ей побольше активированного угля дать.

***

Рилот, Внешнее кольцо       Косой сидел на выжженной солнцем земле родной планеты, скрестив ноги. В руке он держал бутылочку светлого «Подзаборного», а рядом валялся пакетик с соленым сушеным мясом мон каламари.       «Дома хорошо, а на работе лучше… — с горечью подумал розовый твиʼлек, вспоминая веселые задания с его лучшим другом агентом Калласом, ныкание запрещенной спайсухи в каюте капитана Парка, тыкву на голове у любимого шефа и царапины на руках от когтей исаламири. — Как днюху-то без них праздновать?»       Его друганы-моджахеды Чам, Гоби и Нума обещали подогнать имперца Славика в качестве мальчика для битья. Чисто, чтоб не скучно было. Но Косому было как-то по барабану. Он очень скучал по коллегам и жалел, что не может показать им настоящее рилотское гостеприимство. Моджахеды-твиʼлеки жили под бессмертным девизом: "Мама — анархия! Папа — стакан самогона!", поэтому сунуться к ним на планету мог только сумасшедший.       — Псссс, — раздался приглушенный звук сзади.       Косой мигом вскинул бластерную винтовку, приготовившийся, как всегда, выпустить всю обойму и ни в кого не попасть.       — Слышь, Косой, это мы! Не стреляй! — раздался таинственный шепот. Из колючих кустов с кактусами, на самых интересных частях тела, вылезли три твиʼлека бомжеватого вида. Один был синим, в запыленных солнечных очках, второй красным, с нереально большими, заплетенными в чалму на голове лекку, третий был зеленым, с бооольшим фингалом под глазом.       По древнему рилотскому обычаю Косой протянул им недопитое пиво со словами:       — Алкоголь нужно принимать таким, какой он есть.       Тот, что в очках, тут же ответил согласно ритуалу, делая глоток:       — Дайте мне точку опоры, и я произнесу тост.       Остальные двое тупо пялились и не понимали, что вообще происходит. Косому в голову пришла одна мысль, голова потяжелела и перевесила. Вдруг из-под одежды синего вылез какой-то зверек и с жадностью стал облизывать горлышко бутылки.       — Чуня!.. — крикнул Косой, и тут до него дошло. — Шеф, Парк, Каллас! Вы меня не бросили!       — Косой, прежде, чем уходить в отпуск, ты хотя бы предупреждай, что у тебя днюха, — прорычал агент ИББ.       — Камрады! Да мы с вами так отметим, что у Рилота ось сместится на 360 градусов!       — А что, и такой спирт бывает? — наивно спросил Парк.

***

      Отмечать день Косого было решено на даче у Чама Синдуллы, лидера Движения Вечно Пьющего Рилота. Такая честь была обоснована тем, что Косой оказался единственным твиʼлеком, когда-либо работавшим на Империю. Ну, то есть в принципе когда-либо работавшим... И еще потому, что Чам приходился ему сводным братом, что на языке тви'леков обозначало "собутыльник".       Среди приглашенных оказалось более ста персон, ибо на Рилоте, если у кого-то днюха, то гуляют все. Пришли Гоби и Нума, подарив штурмовику новый автоматический прицел на винтовку (лазерный фонарик, помещенный в алюминиевое сито), чтобы он наконец перестал мазать во время пальбы. Завалилась также орава уже знакомых нам повстанцев во главе с Герой, которые презентовали ему несколько разноцветных шлемов штурмовиков, переделанных для игры в футбол. Чам, как и обещал, приволок сопротивляющегося Славика в качестве груши для битья. Наши доблестные имперцы же подарили Косому вязаный свитер (как выяснил Траун, Каллас закончил когда-то курсы кройки и шитья) с надписью «Дикий, дерзкий — штурмовик имперский». Даже от самого Дарта Вейдера пришла телеграмма: «Поздравляю с днюхой, Косодурище! Крепко Силой обнимаю! Да пребудет с тобой ПИВО >8 -)»       Выкрашенные во все цвета радуги лекку Косого по рилотской традиции в день рождения каждому гостю нужно было дергать по количеству годиков. Через полтора часа после такой жестокой процедуры, эта часть тела стала не просто красной, а серо-буро-малиновой со следами отпечатков пальцев всех причастившихся. Процедура была веселая, но изматывающая.       — Больше никогда не буду праздновать днюху со своими соотечественниками, — жалобно пропищал Косой, обращаясь к коллегам, протянувшим ему кружку с ёршем.       Ряженых имперцев вмиг приняли за своих, а Гера с Нумой даже начали строить Трауну c Парком глазки. Зеб же загробастал переодетого Калласа со словами:       — Пойдем угощу тебя, Зеленый, ласатской брагой, от крепости которой даже челюсти сводит.       «Только бы не спалиться», — думал имперский агент, выпивая огненную жидкость на брудершафт с ласатом.       На здоровенный длинный стол, заваленный чарками, вдруг с одной стороны вскочил Эзра, держа красненькую призмочку в руках, а с другой Кейнан, сжимая в ладони голубенький куб.       — Смеррртельный номер! — прыгнула между ними Сабин. — Сейчас наши джедаи вызовут дух Джинна! Квай-Гона Джинна! Духа закусона и опохмелона!       Эзра и Кейнан театрально поклонились друг другу, осушая до дна по стакану перцовки, и, не закусив, начали представление.       — Вингардиум Левиоса! — закричали падаван и мастер, подбрасывая призму и куб в воздух. Предметы зависли друг напротив друга, медленно покачиваясь.       «Хогвартс окончили», — тут же понял Траун.       Эзра и Кейнан кивнули друг другу и одновременно закричали:       — Авада Кедавра!       Заморгал свет. Затряслась земля. Голокроны слились в одно целое, испуская яркое голубое пламя, из которого проявился неясный силуэт высокого человека.       — О, Дух закусона и опохмелона! Пивом проставь, да прокляни сушняк, ибо у раба твоего, розового твиʼлека Косого, сегодня день рождения! — упал перед ним на колени Кейнан.       Пол под ногами заходил ходуном. Пламя стало ярче. Из него раздался протяжный, пробирающий до костей вздох.       — Кто посмел тревожить меня? Ааа, смертные… Клянусь великим Реваном, доблестным Бейном и мудрым Плэгасом! Твиʼлеки?.. Что вам нужно от лорда ситов? Молний полный живот?       — Лорда ситов? — не понял Эзра. — Нет, мы призывали Квай-Гона Джинна, Духа закусона и опохмелона.       — Это имя вызывает у меня изжогу, — пожаловался голос.       — Кто же ты? — спросил Косой.       Дрожь усилилась. Люстры закачались. Пустые бутылки попадали со столов.       — Я великий и ужасный, страшный и противный, приносящий головную боль в похмелье и трезвость всем алкоголикам Лорд ситов! Мое имя…       Тут у фигуры из света обозначились более четкие черты. Лицо старика, длинная белая борода, серая роба, свисающая до пола, а в ладони он держал рукоять изогнутого светового меча.       — …Граф Дукуууу...       Кейнан тут же упал в обморок, а Эзра активировал свой клинок и с криком «скажем "нет" трезвости» кинулся на злобного духа. Дуку легко поднял мальчишку Силой и швырнул в Парка, снеся ему накладные лекку. Бесстрашный Каллас тут же рванул к призраку, доставая бластер, но был схвачен за шиворот Зебом, намеревавшимся самому набить морду нежити. Лекку, удерживаемый второй рукой, неожиданно оторвался от макушки.       — Ты… не твиʼлек? — удивленно произнес ласат, разглядывая оторванный элемент костюма. — Ты — имперец! Да, я тебя…       Косой тут же начал палить из винтовки в Дуку, отчаянно мажа. Даже новый прицел не помогал.       — Ах-ха-ха-ха! — смеялась тень Графа Дуку. — Я вас всех здесь закодирую!       С потолка посыпалась штукатурка. Пол задергался так, что невозможно было стоять. Тарелки падали на пол. Началась паника. Гости в ужасе прятались под столы и барную стойку, опасаясь слов Дуку. Трезвыми никому не хотелось существовать.       Тут из-за стола поднялся Траун. Он эффектно сдернул с себя ненастоящие лекку и снял очки, сверкая красными глазами. Твиʼлеки, испугавшиеся Дуку, стали теперь шарахаться еще и от чисса, не понимая, откуда здесь взялся красноглазый оборотень.       — Любезнейший, можно вас на секундочку? — вежливо обратился Траун к лорду ситов.       — Чем могу быть полезен? — тут же отозвался Граф Дуку, отвесив старомодный поклон.       — Империо! — крикнул Траун, касаясь призрака выставленной вперед Чуней, у которой в зубах застрял соленый огурец.       — Нееееет! — закричал Дуку. Раздался фейерверк, и злобный Дух трезвости исчез. Вместо него на столе лежали два голокрона, ситский и джедайский.       Увидев, что опасность миновала, твиʼлеки начали вылезать из укрытий. Они смотрели на Трауна испуганными глазами, как на существо из потустороннего мира. Косой не растерялся:       — Нас спас мой имперский друг! Это мой шеф! Давайте выпьем за него!       — Даааа! — тут же поддержали остальные, и пьянка продолжилась.       Кейнан с грехом пополам пришел в себя, а Эзра подошел к чиссу и спросил:       — Дяденька Траун, а вы что, тоже один из нас? Тоже Хогвартс заканчивали?       — Молодой человек, — отозвался чисс, — у меня в домашних животных исаламири Чуня. А эти зверьки, как известно, блокируют Силу, магию, от сглаза защищают и так далее.       — А заклинание откуда знаете? — поинтересовался Кейнан.       — Книжки Роулинг читал, — небрежно бросил Траун.       — А я вам говорила, что он мне сразу понравился! — смеясь, заявила подошедшая Гера.       — Гр-р-р-анд Ад-ад-адмирал.., о н-н-нет… — пролепетал откуда-то испуганный голос.       Траун медленно повернулся к Славику, и сделав страшный оскал, протяжно зашипел под смех наблюдавшей за ними аудитории. Несчастного имперца затрясло. Он начал бегать по помещению с диким визгом. Видимо, заикание — это еще не предел. Джедаи и чисс пожали друг другу руки, и Кейнан предложил выпить вместе по чарке медовухи.       — Ну, ты дал, агентишка! — с уважением пробасил Зеб, глядя на зеленолицего Калласа и подняв кружку с ласатской брагой. — Давай-ка выпьем за настоящих мужиков с бо-винтовками!       Парка схватили под руки Нума и Гера, намереваясь отпоить его как следует настойкой из мухоморов, поскольку у капитана от страха перед Духом трезвости отказала речь.       Косой был счастлив. Его лучших друзей-имперцев приняли в свою семью рилотские моджахеды. Теперь можно начать праздновать по-настоящему. Он надел свитер с провокационной надписью, взял один из шлемов, подаренных повстанцами, и что есть силы запустил в Чама. Ибо день рождения истинного твиʼлека считается унылым без хорошей драки.