Искусство умирать

Сперва Джим распространяет вокруг себя злобу. Шерлок впитывает чуждые ему эмоции и чувствует, как медленно и сладко яд растекается по венам. Это приносит больше наслаждения, чем любое когда-либо употреблявшееся вещество, и Шерлок практически поддается. Ему все тяжелее сохранять привычную сдержанность, когда Джим плотно закрывает шторы, чтобы в комнату не проникал свет. Все становится тускло-серым, вызывает агрессию, и Шерлок осознает, что испытываемые к Джиму чувства теперь больше напоминают ненависть. Джим орет на подчиненных, постоянно курит и нескончаемо говорит — о несовершенстве мира, о тупых людях, о боли. Шерлок не эмпат, но Джим, кажется, транслирует свою злость прямо в нервные окончания. Дым и голос вонзаются в сознание, Шерлока пробивает холодный пот и дрожь. Он швыряет колбу в стену, когда ему не удается химический эксперимент, а потом чуть не поднимает руку на Джима. Впрочем, здесь Джим его опережает, и поединки — злобные, жестокие — становятся неотъемлемой частью жизни. Шерлок теряет себя, его мозг затуманен, он хочет открыть шторы, однако Джим пресекает все попытки. Яд по-прежнему струится под кожей, но в этой серости Джим рядом, и общность придает происходящему смысл. Все резко трансформируется после очередной ссоры. Джим целует его, и Шерлок, не успевая подстроиться, механически двигает губами. Настроение резко меняется, злоба исчезает, будто ее и не было, а Джим крепче притягивает к себе. Они идут в спальню. Ночник светит тускло-красным, и реальность, на десяток секунд обретшая четкость, вновь расплывается. Простыни выглядят нетронутыми, и Шерлок морщится, разглядывая их. Он привычно не чувствует ничего, когда его касаются, и лишь послушно исполняет требуемое. Шерлок знает, что будет происходить, снова может рационально мыслить, и это приносит невыразимое облегчение. Но Джим мешает размеренности, превращает все в игру, заинтересовывает, и Шерлок нехотя включается в процесс, который тот умело ведет. Внутри понемногу разгорается пламя, эмоции захлестывают, и Шерлок в первый раз испытывает физическое желание. Он хочет Джима, и, в противовес выстроенной логике, это кажется правильным. После первого раза следует второй, третий, и Шерлок уже не может вспомнить, когда они выходили из этой красной комнаты. Он не может отпустить Джима, жажда обладания не ослабевает. Прикосновения обжигают, и Шерлок хочет вырваться. Ему нужен белый свет, нужна возможность дышать и думать, но он видит искаженное страстью лицо Джима и понимает, что останется здесь, если тот захочет. Голод появляется внезапно, и Шерлок даже не успевает сказать об этом, как Джим зовет на кухню. Занавески и стены там окрашены в тускло-голубой, и из-за этого белый свет, по которому так истосковался Шерлок, кажется неестественным. В помещении несколько шкафчиков и стол, и Джим ворчит из-за неустроенности, пытаясь отыскать хоть что-то съестное. Находится несколько консервных банок, и они едят руками, жадно выхватывая пищу друг у друга. Шерлок не узнает себя, он никогда не чувствовал такого всепоглощающего голода, сейчас он готов убить за еду. Ему хочется позвать Джима в ресторан, но он моментально представляет карту и осознает невозможность дойти даже самым кратким маршрутом. Еда занимает все мысли. Шерлок пытается вспомнить дело, над которым ломал голову пару недель назад, и не может. Он ест консервированную рыбу, а в воображении возникает запах и вкус жаркого. Это раздражает, царапает своей неправильностью, но он ничего не может поделать. Джим находит последнюю банку с бобами и ставит ее на стол. Шерлок враждебно смотрит, чувствует соперничество и видит в блестящих черных глазах напротив отражение своего голода. Они одновременно набрасываются на еду. Шерлок не понимает происходящего, но в этом животном поглощении есть нечто притягательное. Голод по-прежнему усиливается, инстинкты практически берут верх, но все же он оставляет Джиму последний кусок, за которым они потянулись одновременно. Джим тоже не доедает, и голод внезапно проходит. Его снова тянут куда-то, и как только Шерлок хочет возмутиться и прекратить это странное путешествие, он встречает Джона. Тот одет в желтый свитер, стоит рядом с Молли и смотрит на огонь. Шерлок делает ряд выводов из того, как смущенно та отдает Джону сверток и гладит по плечу. Умозаключения проносятся в голове, он хочет поведать их, однако Джим зажимает ему рот рукой и выталкивает в сад. Свежий воздух проникает в легкие, и Шерлок забывает обо всем, поднимая взгляд, чтобы увидеть долгожданный свет. Но вокруг лишь зелень, огромные деревья заслоняют небо. Джим счастливо жмурится и крепко держит за руку, не давая выйти на освещенное место. Шерлок уже готов применить силовой прием и вырваться, когда Джиму звонит Майкрофт. Несколько секунд он все еще хочет уйти, однако любопытство перевешивает. Джим говорит с Майкрофтом отрывисто, загадками, и Шерлок пытается понять суть. Джим хитро смотрит, зажимает трубку рукой и шепчет о необходимости небольшого переворота в стране. Шерлоку не хочется играть против брата, но Джим разговаривает с министрами, подчиненными, и у Шерлока на глазах плетется паутина. Ощущение власти, исходящее от Джима, завораживает, и Шерлок забывает о родственных связях. Помогать оказывается интересно, а мозг непрестанно работает. Он поправляет Джима, придумывает ходы, они обсуждают и дискутируют. Он не знает, сколько времени проходит здесь, в тени дерева, пока они плетут интриги, звонят, разговаривают, но результат приближается. Шерлоку чужда подобная властность, чужда хитрость, но интерес перевешивает рациональность. С Джимом легко, тот так и не отпускает его руку, и, несмотря на то, что Шерлок хочет вернуться к детективной деятельности, что ему не нравится быть всесильным демоном, он переплетает их пальцы и снова подсказывает. Шерлок погружается в чертоги разума и пропускает момент, когда они оказываются на крыше. Небо заволокло, и свет, проникающий сквозь тучи, тускло-белый. Джим сидит в шезлонге, повсюду разбросаны книги, накрыт стол. Шерлок облегченно выдыхает. Это близко к тому свету, по которому он скучал, и вокруг нет ничего, что может нарушить работу мозга. Время летит незаметно, они с Джимом общаются, читают. Шерлок может разгадывать загадки, которые видит в новостях, покидать крышу не хочется. Но постепенно появляется пресыщенность. У Шерлока нет сил заставить себя встать, он наблюдает, как Джим, сидя на краю крыши, слушает музыку. Так проходит еще несколько дней, все мысли сотканы тускло-белым, скука пронизывает окружающий мир. Тучи плотно застилают небо, но Шерлоку уже практически безразлично, появится свет или нет. Он раздражается, понимая, что расслабленное состояние кажется приятным, и медленно идет к Джиму. Тот смотрит на него нечитаемым взглядом и пододвигается, освобождая место рядом с собой. Шерлок отбирает книгу, которую Джим не выпускал из рук, и лениво заглядывает в текст. Осмысляется прочитанное с трудом: книга о загробных мирах, а такую информацию Шерлок привык отсеивать. Однако он просматривает описание «ядов», цветов, и внезапно его прошивает осознанием. Шерлоку необходимо буквально несколько секунд, чтобы все понять, но Джим возвращает себе книгу, мягко целует его в лоб и шепчет, что еще рано. Шерлок не успевает отследить момент толчка; он падает, однако Джим летит с ним, и страха нет. Тусклый серый, красный, голубой, желтый, зеленый, белый — Джим знает, что при перерождении может попасть в любой мир, ему все интересно, он органичен везде. Однако Шерлок тянется к свету, но туда Джим не намерен его пустить. Там неизвестность, там они могут не оказаться рядом, а Джим еще не насытился Шерлоком. У него осталось время, чтобы показать тому иные возможности, он готов искать новые миры, он хочет перейти грань. Они летят рядом, а миры перестраиваются, чтобы снова впустить их в свой круг.