Слежу за тобой

День за днём проходит на работе, словно я нахожусь не в цивилизационном обществе, а там, где тебя держат за раба. На время командировки Минсока работы не то, что прибавилось, она будто умножилась в несколько раз. Мы с Кёнми выматываемся за день, словно пахали без сна и отдыха. Уже просто не хватает сил, всерьёз подумываю об уходе, ибо терпеть больше нет сил. На всякий случай разослала резюме в несколько небольших компаний. Вдруг удача будет на моей стороне? Кёнми здесь не пропадёт, с ней всегда будет Минсок, да и остальные к ней более нормально относятся. Возможно, я терплю такие обращения ко мне из-за своей внешности и национальности. Ведь на азиатку я мало смахиваю, вообще не пойму, на кого похожа. Бэкхён каждый день допоздна сидит у меня дома, лёжа в объятьях со мной на кровати часами. И я, в тайне от него, пишу историю для взрослых, оставив героев безликими, но наделив их нашими характерами и внешностью. Я стала ловить себя на мысли, что готова заняться с ним любовью. Я слишком сильно его люблю, да и мы взрослые, а секс — важное составляющее отношений. Так что, я решилась. Утро субботы было тем, что я ждала больше всего. Отдохнуть и раствориться в лени. Я наконец-то закончила свой рассказ и была более чем удовлетворена своей работой. До трёх часов дня я совершенно ничего не делала. Просто валялась на кровати и сидела в телефоне, слушая музыку в наушниках. Ленивые выходные… Вот бы каждый день был таким. И все-таки я подала заявление об увольнении, так как одна компания согласилась принять меня на работу. Кёнми это расстроило, да и я была не в восторге от того, что оставляю её тут. Но с ней есть Мин, ведь я уйду сразу после его приезда. Так что одна она точно не будет, тем более что я с ней буду регулярно встречаться и созваниваться. Около пяти часов вечера, когда за окном начало смеркаться, ко мне пришёл Бэкхён. Он опять собрался куда-то отвезти меня, поэтому я по-быстрому ушла в душ. Выйдя из ванной в лёгком атласном халате, я заметила, как Бэк что-то с интересом читал в моем ноутбуке. Он был так увлечён, что не заметил, как я подошла к нему. Я посмотрела на экран и застыла в панике. Он читал ту самую эротическую историю о нас! Я молниеносно закрыла ноут и взяла его, прижимая к груди и краснея. — Что это было? — холодно спросил Бэкхён. — Ничего особенного, — я попыталась выкрутиться. — Я читать умею, большую часть понял, остальную додумывал. Боже, будь проклят тот день, когда я согласилась помочь ему с русским. — Хеми, этот рассказ… — начал Бэкхён. — Нет, эта порнуха. Я-то думал, что ты невинная монашка, а оказывается такую пошлость пишешь. — А я и не говорила, что монашка! Ты сам это выдумал. — Ладно, суть не в этом, — Бэк на секунду замолчал. — Ты писала, как мы с тобой занимались сексом?! И тут я окаменела. Он все-таки всё понял. Как неловко. — Даже если у героев нет лица, сразу можно понять. Так я ещё и думать умею при всём этом. — Да, я писала про нас. Что тут такого? — вспылила я. — Я просто тебя понять не могу… — сказал Бэкхён с грустью в голосе и замолк. — Просто я готова к этому, — набравшись смелости, ответила я и поставила ноутбук на место. — Серьёзно? — интонация Бэка в миг изменилась. Он явно был рад это услышать, ведь это зелёный свет для него. А ещё, возможно, после прочтения он немного возбудился, представляя нас. — Да, Бэкхён, я серьёзна, — я подошла к нему и нежно провела рукой по его шее. Я устала жить одними мечтами об этом. — Ты понимаешь, что делаешь сейчас? — томно произнёс парень. — Конечно, — сказала я и коснулась его губ своими. Бэкхён ответит на поцелуй и углубил его. Он уложил меня на сзади стоящую кровать, оказавшись сверху. Поцелуй стал более страстным и грязным, погружая нас в пучину похоти. Бён развязал пояс моего халата, проводя руками по моим бёдрам. Переключившись на шею, он осторожно касался моей талии и живота, слегка задевая каемку трусиков. Я расстегнула его рубашку, что позволило мне изучать его тело. Бэкхён отстранился, чтобы снять верх, и посмотрел на мою грудь, еле прикрытую халатом, а затем взглянул мне в глаза. Я кивнула, словно разрешая ему действовать дальше. Парень снова поцеловал меня и распахнул полы халата. Я была жутко смущена, поэтому посмотрела в другую сторону. Бэк осторожно коснулся моей груди, сначала просто целуя, а затем и посасывая сосок. Я издала первый стон. Взяв в руку другую грудь, он стал сжимать её. Оторвавшись от груди, он вновь поцеловал меня и начал спускать мои трусики. Раньше было стыдно? Нет. Сейчас я просто сгораю от стыда. — Ты так прекрасна, — прохрипел Бэкхён. И меня это успокоило. Он устроился между моих ног, надавливая пальцем на клитор. По моему телу прошёл ток. Я и подумать не могла, что его изящные пальцы будут касаться самого сокровенного. Он осторожно ввёл в лоно один палец, наблюдая за моей реакцией. Парень вновь вернулся к груди, продолжая массировать клитор. И главное, он делал так, как я это писала в истории. Мой идеальный секс с идеальным мужчиной. Оставив грудь, он начал целовать внутреннюю часть бедра, спускаясь все ниже, а затем припал к набухшему клитору. Я уже не могла сдерживать себя, и ему это явно нравилось. Проникнув языком внутрь, он нежно поглаживал мои ноги. — Бэкхён… — рвано произнесла я, показывая, что уже готова. Он снял с себя брюки с боксерами и вытащил из кармана презерватив, затем надел его на свой стоящий член. Вот же гад! Он думал, что я в любой момент соглашусь что ли? Бэк ещё раз посмотрел в мои глаза, нависая надо мной. Я слегка кивнула и зажмурилась. — Потерпи чуть-чуть, — сказал парень и вошёл в меня. Боли, как таковой, не было, но было слегка некомфортно от этих ощущений. Бэкхён стал потихоньку двигаться, наблюдая за моей реакцией. Через несколько минут, я перестала чувствовать дискомфорт и уже наслаждалась сексом, стоная на всю квартирку. Бён целовал моё тело, при этом совершая уже довольно грубые толчки. Я царапала его спину, оставляя багровые следы от длинных ногтей. Он сменил позицию, делая меня сверху. Насколько я знаю, парни это не особо любят, так что была приятно удивлена. Насаживаясь, я услышала его стон. Это правда нереально сносит крышу. В таком положении мы были ещё примерно минут пять… или десять… а, может, вечно? Я почувствовала, что нахожусь на грани, и Бэкхён снова навис надо мной. Теперь он просто с нереальной скоростью трахал меня, доводя до экстаза, и я кончила. Сделав ещё пару толчков, Бэкхён громко застонал. Я уже обессиленно лежала на кровати и слушала, как парень вышел в ванную, а через минуту лёг рядом со мной, обнимая и накрывая одеялом. — Ты была просто великолепна, я люблю тебя, — прошептал Бэк и поцеловал меня в лоб. Нехотя открыв глаза, я посмотрела на часы. Пять часов утра. Повернув голову, я увидела, как мирно спит мой любимый. Я провела рукой по его волосам, любуясь его лицом. Он стал моим миром, моей вселенной. Я готова отдать ему всё, всё, что имею. Любовь и правда делает человека безумным. Приподнявшись с кровати, я схватилась за ноющий низ живота. Надев на себя футболку, я села за ноутбук и принялась печатать: «Я — собственник. Даже не то, чтобы собственник, а скорее ревнивец, и это я не о второй половинке. Я в принципе о людях. О своих друзьях и близких людях. Иногда мне кажется, что, сближаясь с людьми, я жду от них отдачи, а порой и больше, что им даю я. Может быть, я просто слишком требовательный, но, находясь в беседе с большим количеством людей, я иногда ловлю себя на мысли, что не должен быть здесь, мне здесь не рады. А они отнекиваются, пытаются переубедить, но я-то чувствую. Порой они поддерживают со мной разговор, даже расспрашивают, но, стоит мне уйти, они не позовут меня, если только что-нибудь от меня не понадобится. А я, как верный и покорный пёс, приду по первому зову и тапочки в зубах принесу. Каждый раз себя ругаю за это. Но им-то что? Абсолютно ничего. Даже если я и скажу, что не буду делать то, чего они от меня требуют и ждут, они лишь посмеются из-за того, что сам не вытерплю и снова превращусь в собачку. А оно мне надо? Надо. Ведь без этих людей мне сложно, мне необходимо общение с ними. Я зависим от них. Ещё одна моя отвратительная черта, когда у меня ищут поддержку, хотят поплакаться, а я не могу никак отреагировать. Вот просто одна сплошная пустота. Они говорят и говорят, рассказывают и рассказывают, а потом ждут, что им я скажу. Но они ничего не услышат. Я не произнесу слов поддержки, но они тыкают, мол „как ты жалуешься на жизнь — все в сборе, а как к тебе приходят, так сразу в молчанку играем“. Нет, я могу иногда сказать что-то, но если сам чувствую ситуацию. Мне всегда было сложно выражать свои чувства. Не те, что я показываю публике, а настоящие. Поэтому меня часто называют лживым. Но это не так. Просто я другой, я отличаюсь от них, и только такие, как я, могут понять меня. Я жалок. Действительно жалок. Я каждый день плачу в душе из-за недопонимания или простого незнания. Просто хочется взять и раствориться в воздухе. „Вот ты не такой, ты безразличный, а вот тот, тот и этот…“ — часто слышу я в свой адрес. Опять же, я небезразличный. Всем этим людям не понять меня. Да и я их не понимаю: то они просят молчать и выслушать, то требуют стопроцентного внимания и мгновенной реакции. Меня ругают, а сами определиться не могут. Такие смешные. Укор и несправедливость. Наверное, больше всего именно это я ненавижу. „Где твоя отдача? Почему ты безучастен? По какому праву я здесь работаю за десятерых, всё делаю сам, а ты балду гоняешь?“ Раздражает. Особенно это „балду гоняешь“. Как может человек в чем-то тебя обвинять, если не знает всех деталей? Может, это я сначала узнаю подробности и уже тогда, основываясь на фактах, буду „толкать“ речь. Мне не понять таких людей. Они странные. Именно с такими существами я имею тенденцию к разногласиям, спорам и ссорам. Я довольно-таки упрямый человек. Меня сложно в чем-то переубедить и заставить делать то, что хочет другой, если сам я имею другое мнение. И пару слов о проблемах, повседневных проблемах. Я очень редко кому-то говорю о каких-то серьезных проблемах, потому что не хочу навязываться людям. О таких проблемах, как плохое настроение, проблемы с учебой, и т. п. Я говорю свободно, даже почти не ища какой-то реакции, мне достаточно простого „все будет хорошо“ или „ты справишься“. Лично мне это придаёт сил. Но меня беспокоит моя эмоциональность и сентиментальность. Они мешают мне жить. Хочется стать грубее, холоднее, по-настоящему безразличнее. Но я не могу. Это часть меня, часть моей обыденной жизни и души. Ложь. Одна из ужаснейших вещей, придуманных в нашем мире. Не ложь во благо, а самая настоящая вредоносная ложь. Та, что брызжет ядом. Зачем врать человеку, который тебя считает частью своей жизни или даже души? Это так мерзко. Ты веришь ему, внимаешь каждому слову, а он нагло, с ухмылкой на лице вешает тебе лапшу на уши. Кто-то терпит враньё, зная об этом. Но я так не могу. Я буду плакать, убивать себя изнутри за то, что поверил ему, что ошибся в нем. Это так ужасно. Но только один человек понимает меня. Он — это я, но в другом теле. Я благодарен ему, даже когда он молчит, ведь я знаю, что он хочет как-то помочь мне, что-то сказать утешающее. Потому что я понимаю его. А он понимает меня. И даже сейчас, когда он лежит и мирно посапывает около меня, я чувствую себя в как за каменной стеной. Ты стал всем для меня. И знай, что я люблю тебя и буду любить вечно.» Не буду выключать ноут. Я уверена, что он не сможет противостоять своему любопытству и прочитает. Я хочу, чтобы он знал об этом. Проснувшись второй раз за утро, я заметила, что Бэкхёна не было рядом, ноутбук закрыт, а с кухни доносится копошение. Встав с кровати, я приняла душ, воспоминания о сегодняшней ночи совсем забили мне голову, и мне казалось, что вода поможет мне успокоиться и перестать об этом думать. Зайдя на кухню, я увидела, как Бэк что-то готовил. Я села за стол, всматриваясь в происходящее за окном. — Доброе утро, солнышко. Как себя чувствуешь? — с заботой спросил парень. — Доброе. Чувствую себя превосходно, — с улыбкой ответила я. Бэкхён ухмыльнулся и поставил на стол две тарелки омлета. Выглядело и пахло это потрясающе. — Я прочитал то, что ты сегодня написала ночью, — начал он. — Это так грустно и проникновенно. — На эмоциях пишется лучше всего, — ответила я и положила в рот кусочек омлета. — Вау, очень вкусно! — С детства пришлось учиться готовить, потому что меня некому было кормить. — Знаю, Минхи мне об этом рассказывала. — Вот же ведь, — парень рассмеялся. Обожаю его смех. Готова слушать его днём и ночью. Всё слишком идеально. Слишком. А у меня всегда так: сначала будет что-то хорошее, а затем плохое. Интересно, когда настанет это «плохое»?