Манго

— Сакура-чан… — Наруто не кричал. Он вполне понимал, что в ее положении вполне нормально вести себя так, но и у его терпения есть конец. — Я на важном совещании. Я же тебе уже говорил… — Наруто, я знаю, но все же найди эти… Ах… Как же их?! — в очередном приступе радости говорила будто сама с собой молодая Узумаки, совершенно не замечая поведения супруга. — Сакура-чан… — можно было бы свалить все на их разницу в возрасте — двадцатидвухлетняя студентка и взрослый, уже добившийся больших успехов тридцатилетний мужчина. Круги общения разные, вкусы разные. Их знакомые, друзья и родственники не верили в них, считали все это ошибкой, которой должен был бы стать ребенок, зачатый после свадьбы.  — Да, я все понимаю, но у вас же там та вкуснятина наверняка есть… — розововолосая, лучшая студентка университета с мировым именем, восемь месяцев назад умудрилась «залететь», как выражались все окружающие Харуно люди. Открылось это, правда, через пять месяцев, когда девушка почувствовала странные боли в животе. Токсикоза, как ни странно, не было, но беременность сопровождалась постоянными головными болями, тошнотой, головокружением и вредностью, если это можно так назвать. — Может сможешь привезти попробовать свежих манго?! — с воодушевлением продолжала она, полностью игнорируя любые звуки, издаваемые мужем. Девушка с каким-то скрытым для нее самой, но явным для других садизмом просыпалась ночью из — за странных желаний. — Хватит, — вдруг твердо сказал Наруто. Сакура вздрогнула. Ее супруг никогда не повышал на нее голос при скандалах, спокойно и уверенно отстаивая свою точку зрения, как и сейчас. Он не кричит, не ругается, а просто требует. — Пожалуйста. Послушай теперь меня. Я на очень важном для меня собрании. Один раз, Сакура, ты переживешь без всего этого. Я занят. — А… Да… — у нее широко распахнулись глаза. Она и правда офигела, но ей ведь правда хотелось попробовать. Хоть раз. Она из простой семьи, и за границей бывала лишь два раза, и то после замужества. Они познакомились на ее дне рождения, про который все забыли. Сакура была неприметным человеком, хотя и имела знакомых, и двух сестер — старшую Акеми и среднюю Юки. Девушка тогда из-за разочарования и обиды весь день просидела у пруда в парке, а светловолосый молодой мужчина, решивший прогуляться, встретил ее и поделился пиджаком. Они разговорились, а в конце вечера розововолосая вдруг взяла и подарила новоявленному знакомому первый поцелуй, невинный, легкий, неповторимый. Хотя нет, такие он получал до сих пор.  — Ну ладно, не буду мешать, — под конец фразы мужчина будто ощутил улыбку жены, как и распознал по голосу сдерживаемые слезы. Она всегда дарила ему ласковые нежные улыбки, когда просила прощения, а сейчас еще и плакала. Он позвонил снова, ощущая себя конченой тварью, ведь его любимая никогда не плачет по пустякам. Ей… больно. Стеклянная дверь конференц — зала разбилась вдребезги, а шокированные коллеги смотрят на Узумаки, который специально отошел на несколько минут ответить на важный звонок, и поражаются, откуда столько ярости. А в это время Сакура сидела на полу и действительно плакала, обхватив большой живот руками. Первый звонок от Наруто девушка сбросила и, не дожидаясь второго, выключила телефон. Она действительно виновата, ведь он и так ее вечно терпит и не скандалит, не буянит, одна она ругается зря. И сейчас бы прожила она без этого манго. Просто бы сообщила любимому человеку, что малыш его толкаться слабее стал. А сегодня Сакура его вообще не чувствовала, и как-то еще тянет внизу. Спустя некоторое время придет осознание, и телефон придется включить и, не обращая внимания на тридцать пропущенных от супруга, звонить в скорую. Узумаки прилетел через двадцать часов, перенес все сделки, что смог — уладил по Интернету. Его супруга не брала трубку второй день. Друзей не было — никто не интересовался. Старшей сестре все равно, а средняя, видимо, к молчанке сестры присоединилась. Только вот, зайдя в квартиру, молодой мужчина обнаружит записку, что заставит его, нарушая правила, мчаться сломя голову в роддом. Цветы он успеет ей подарить, а вот удостовериться, что все хорошо — намного важнее. — Медсестра, прошу, помогите! Сакура Узумаки, двадцать два года, либо со схватками, либо уже родившая. Где она? — девушка за ресепшеном быстро сообщила номер палаты, у которой столпились врачи. — Пропустите меня! И его впустили, говоря о том, что они и не подозревали. Шанс был мал, они не знали, что нужно делать. В голове возникла страшная картина, воспоминание о том, как его супруга, у которой едва бьется пульс, спит и не отвечает, как бы ее не звали. — Мы и представить не могли, что у вас родится двойня. Мальчик и девочка. Сакура-сама с ее телосложением могла спокойно только родить одного, но двух сразу — это выше ее сил. К сожалению, несмотря на все наши усилия, Сакура-сама сейчас в коме, предположительно выйдет из нее через два -три дня. Если же нет, то… — пожилой врач наблюдал за Наруто, как гаснет свет в ярких голубых глазах, как его спина сгибается, как те самые светлые пряди, которые некогда являлись солнцем для девушки, теряют свой цвет. Врач наблюдал, как ломается человек. Два дня — срок небольшой, но за него многие знакомые, друзья, родственники успели навестить счастливчика, папу двойни. А этот самый папа ненавидел каждого из них, будь то коллега или товарищ еще со школы. На их, их с Сакурой свадьбе, кто-то ляпнул случайно, когда был подшофе, что жен может быть много, а «семья», «друзья» будут одни и навсегда. Харуно этого не слышала, а Узумаки до сих пор помнит. Он хотел осчастливить ту одинокую и покинутую всеми девушку, что встретил тогда у пруда, он желал дать ей то, чего у нее не было. Частью его плана были также общие друзья и семья. А они не захотели ее принимать, постоянно находя какие-то недостатки. Эти идиоты даже сейчас умудрились неискренне посочувствовать утрате, которой еще даже не произошло. Он-то знает, его супруга, его любимая Сакура не может просто сдаться. Хотя в этом есть и толика эгоизма — ему без нее не справиться. — Наруто, ты должен поесть, — единственной, кто верила в их любовь, была средняя сестра Сакуры, Юки. Ей было двадцать пять лет. Узумаки был лично знаком с этой девушкой, она была добрым и открытым человеком. Она единственная могла заставить потерянного мужчину, не отходящего от постели супруги, поесть. — Она хотела бы назвать их, — сообщила Юки Наруто. — Мальчика — Шиначику, а девочку — Ханами, — поймав удивленный взгляд на своей макушке, Узумаки пояснил. — Дневник. У Сакуры был большой толстый блокнот с хитрым замком, куда девушка записывала разные мелочи, приятные моменты, которые Узумаки было радостно перечитывать ночью, пока его любимая спала рядом. Там же она даже схему имен составила и выбирала. Спустя пару дней Харуно все же очнется, прося прощения и рыдая от счастья. — Наруто… — она медленно проведет тонкими пальцами по волосам мужа, пробуждая его, уснувшего в кресле рядом с ее кроватью. — Сакура. Шиначику и Ханами. — Ой! — встрепенулась розововолосая, понимая, что так и не выбрала имя для своего ребенка. — У нас двойня, Сакура-чан. Мальчик и девочка, — Юки стоит у окна и тихо наблюдает, как ее сестра, роняя слезы, осознает происшедшее. Сакура сумела, она подарила ему замечательных детей, уж точно не последних, она пережила все это… Вот только: — Прости! — вдруг вспоминает девушка, после того, как в первый раз увидела и покормила своих малышей. — Сакура-чан, ну ты и дуреха! Это я должен просить у тебя прощения. Хотя с твоим «подарком» моему не сравниться, но все же… — Наруто достал те самые манго. — Честно, попробовал. Мне очень понравилось. Немного необычно, но все же… — А можно одно? — Конечно. Сакура взяла фрукт, понюхала и улыбнулась. — Пахнет так приятно и сладко! А ну-ка… — Харуно откусила кусочек и довольно зажмурилась. — Ммм, очень вкусно! Спасибо, Наруто. — Всегда пожалуйста! — улыбнулся Узумаки и поцеловал жену в лоб. Юки стоит у окна и с счастливой улыбкой наблюдает, как ее сестра обретает счастье, в виде личного солнца, да не одного. Ведь она будет самой замечательной мамой.