Ты мой вулкан и мое море..

На мои слова девушка лишь громко рассмеялась. Ее коварный и бездушный смех, пробрал до самых костей. По коже побежали неприятные мурашки. Девушка, к которой я испытываю далеко не безразличные чувства, вот-так просто сидит и смотря мне в глаза, смеётся надо мной же. Ну, а что я хотел? Что Лика после, каких-то практически уже бессмысленных в нашем положении трех слов « я тебя люблю » накинется на меня с поцелуями и объятиями? Нет, это не про нее. Это не та девушка, которая поведется на три жалких слова, казалось сказанной с самой искренней-искренностью, которую я только нашел в себе. Шульц всегда говорила, что любовь доказывается поступками и если ты по-настоящему любишь, то не обязательно говорить об этом вслух. Она никогда не просила меня говорить эти слова и сама не говорила их, но я точно знал, что она любила меня и любит до сих пор. Это я мог узнать по ее взгляду, самому нелепому жесту, но я точно знал, что она — любит меня. Невозможно разлюбить человека с которым было невозможно остановиться, во всех смыслах этого слова. Как вообще можно любить такую скотину, как я? Я уже не раз задавался этим вопросом и никак не мог найти ответ. Наверное, на него мне сможет ответить только — она. Сглотнув тугой ком в горле, я развернулся обратно к рулю, смотря на дорогу. Светофор уже давно поменял цвет, медленно надавив на газ, направился к своему дому. — Тебе хорошо с ним? — Знаешь.. это, просто наваждение. Например, ты любишь одни конфеты, ты всегда покупаешь только их, не пробуя другие, потому-что ты знаешь, что твои конфеты самые лучшие, но вот ты пришел в магазин, а твоих конфет нет. Нет нигде. Ни в одном магазине. В целом мире. Нигде. Ты сожалеешь. Клянешься, что никогда не попробуешь другие конфеты, но вот ты снова пришел в магазин и смотришь на другие сладости, которые кажется не вкусные, но тебе хочется их попробовать. Пробуя их, ты понимаешь, что они вполне хорошие, но твои все равно лучше.. Я молчал. Честно, не знал, что ответить. Я понимал, что значили вышесказанные слова, но впервые в жизни я не знал, что ответить. Мне сейчас так захотелось выбежать из автомобиля, прямо на середину дороги и закричать, что есть мочи, а потом вернутся обратно и прижать к себе Анжелику. Крепко-крепко, как никогда и никого не обнимал. Захотелось, почувствовать ее изящные, теплые руки, выводящие узоры на моей спине. Почувствовать ее тонкий аромат духов с корицей. Зарыться носом в шелковистые волосы, пахнущие шоколадом. Но я этого не сделал. Я просто продолжал молча ехать, лишь сильнее впиваясь пальцами в руль. Остановившись у своего подъезда я снял с себя толстовку и протянул девушке, на что та фыркнув, брезгливо вырвала вещь у меня из рук. — Может ты отвезешь меня домой? — Позже, — коротко отвечаю, выходя из машины и громко хлопая дверью, в догонку слышу колкую фразу: — Псих. Усмехаюсь, стерва. — Выходи, — вежливо открываю дверь перед Шульц и предлагаю свои услуги в виде « носильщика ». Подхватываю легкое тело на руки и спешу зайти в подъезд. Везде есть свои глаза и уши. Уже в квартире ставлю Лику на ноги, небрежно скидывая с ног новые кроссовки. Она, как-то странно улыбается и роняя на меня последний взгляд, удаляется вглубь квартиры. Кровь в венах начинает закипать, когда мой взгляд опускается на ее попу, прикрытую лишь одной полоской белых трусов. Ее бедра плавно покачиваются в разные стороны, длинные ноги дефилируют словно на подиуме. Прикрываю глаза и скидывая куртку, бреду в ванную, за аптечкой. Через минуту в комнате появляется Шульц. Молча вырывает из моих немного ободранных рук вату и молча принимается обрабатывать их. Пару раз я все-таки успел зацепить Андрея. — Что ты хочешь Пиндюра? — тихо спрашивает брюнетка, садясь рядом. — Все вернуть.. — Увы, уже ничего не вернешь, — грустно усмехается, проводя рукой по волосам, — я же тебе говорила про конфеты? Так вот, ты для меня исчез так-же, как и они. — Ты уверена, что хочешь попробовать сделать новые конфеты своими любимыми? — девушка отводит от меня уверенный взгляд, теперь уже сверля взглядом пол. Сомневается. — Но ты же пробовал каждый раз новые.. — еле слышно произносит и разворачиваясь уходит. Иду следом. Шульц молча подходит к моему шкафу и открывая его достает первые попавшиеся джинсы, напяливая их на себя. В них она выглядит нелепо, но даже такой она привлекает меня не меньше. Из многочисленной обуви выбирает мои любимые белые форсы и осторожно целуя меня в щеку покидает квартиру. Я остался один.

***

Вчерашний вечер я провел в замечательной компании себя и коньяка. На утро голова была взрывоопасной бомбой, которая давала о себе знать от каждого резкого звука и движения. За минуту я осушил целый графин с водой и запихал в себя две таблетки анальгина. Это явно рекорд. Принял душ. Вроде полегчало, ан нет, громко звонивший телефон, который не подавал признаков жизни уже несколько дней, вернул головную боль обратно. — Тем, Лика в больнице!