Ледяное пламя

— Это не подойдёт. — Кэролайн стояла и недовольно сверлила взглядом разложенное на кровати чёрное длинное платье. — Что? — удивилась Лидия. — Почему? — Я хочу чего-то необычного… — Форбс влетела в свою гардеробную и начала торопливо перебирать вешалки с вещами, — чего-то королевского, понимаешь? — Не понимаю, — иронично ответила ведьма, — но понимаю, для кого ты стараешься. — Мне всё равно, о чём ты подумала, но я хочу выглядеть как принцесса Монако на сегодняшнем ужине, — нахмурившись, ответила Форбс, останавливаясь около светлого платья, усыпанного драгоценными камнями, с открытым верхом. Она взяла его и покрутила за вешалку, осматривая со всех сторон. — То, что нужно! — На что Лидия закатила глаза, решив не комментировать выбор подруги. Она спускалась по лестнице с гордой осанкой, распрямив голые плечи, шлейф платья словно плыл за нею, и некоторые из присутствующих на фуршете начали обращать внимание на неё. Даже Бранд не остался равнодушным и смотрел на неё с восхищением. Кэролайн остановилась, ожидая, когда муж обратит на неё своё внимание, но, к её великому сожалению, Клаус лишь мимоходом окинул её быстрым взглядом и продолжал дальше общаться с Марком и ещё несколькими вампирами. — Кэролайн! — К ней подошёл Элайджа и протянул руку. — Ты великолепна! — Благодарю, — смущённо поблагодарила она его, замечая про себя, что его прикосновение не вызвало бурю негативных эмоций на этот раз, и это удивляло. — Позволь провести тебя к столу? — Кэролайн благодарно улыбнулась, и они прошли в столовую, где был уже накрыт стол к ужину. Она села во главе стола, а Клаус выбрал место напротив, как и в кабинете, показывая этим своё превосходство, но выглядел он скучающим, как будто всё это его не интересовало. Элайджа и Бранд выбрали места рядом с ней по разные стороны, что немного успокаивало Форбс, так как безразличие мужа начинало угнетать. Стол был завален всевозможными яствами: лангусты на подносах, крабы и креветки в молочном соусе, свинина, телятина и жареное мясо крокодила под острым соусом, множество салатов и фруктов, по-особому разрезанных и сделанных всевозможными фигурками животных и цветов. Слуги в ливреях и белых перчатках суетились, подавая еду на подносах, наливая в бокалы охлажденное в ведёрках со льдом шампанское. — Прошу минуточку вашего внимания! — Для верности Клаус постучал столовым ножом о хрустальный бокал, вызывая этим тишину в столовой. — Как я уже говорил ранее, хочу, чтобы наш альянс только крепнул со временем, чтобы наше сотрудничество было нерушимо и приносило плоды для обеих сторон одинаково. И не будем забывать о насущной проблеме, которую в скором времени нам всем придётся решать. Думаю, все знают о моём взрывном характере, заранее прошу прощения, как известно, я захожу далеко, но это всегда действенно, поэтому желаю многим набраться терпения. — Ты прав, Никлаус, многим придётся мириться с твоими так называемыми методами ведения дел, но я соглашусь с братом, что они всегда действенны. — Клаус удивлённо посмотрел на брата, но решил промолчать. — В свою очередь, хотел бы отметить, что семья Майклсонов будет равно вести дела, и вы в любой момент можете обращаться к нам за помощью. — Элайджа протянул ей бокал, и они чокнулись. Кэролайн мило улыбалась, стараясь не смотреть на Клауса. — Кстати о делах, Кэролайн, — неожиданно произнёс старший Майклсон, от чего Форбс отложила нож и вилку и вопросительно приподняла точёную бровь. — В списке городов, что ты предоставила нам, я заметил очень знакомый город, который ранее был рыбацкой деревушкой — Алесунд, что находится в Норвегии. Кэролайн сделала непонимающее выражение лица, ругая себя на чём свет стоит. Как она могла забыть сказать Марку убрать этот город из списка?! Этот гипноз и чёртовы сны совсем её добили! — Алесунд? — деланно нахмурилась Форбс, показывая всем своим видом, что пытается вспомнить. — По Норвегии ведёт дела Луи. — Форбс посмотрела на блондина, который был крепкого телосложения, с приятной внешностью, отмечая про себя, как Клаус впился взглядом в неё, стирая скучающую маску с лица. — Один из самых красивых городов в Норвегии, — с гордостью заявил вампир. — Кэролайн ещё не видела отчётов по нему, — вмешался Бранд, спасая положение, — Алесунд — очень молодой город, и когда там нашли месторождение нефти, она спала. Это было моё решение возродить город на месте деревни. — Точнее будет сказать, что в шестьдесят девятом году в море, недалеко от деревни, наши исследователи там нашли нефть. Добыча ведётся активно и приносит прибыль, что даёт городу процветать, — уточнил Луи. — Ранее эта деревушка славилась своими природными местами, и в основном туристы приезжали с разных уголков мира, чтобы посмотреть на фьорд и его водопады. — Но название вы оставили? — нетерпеливо перебил вампира Клаус. — Оно идеально подходит для этих мест, было решено оставить название, — ответил Луи. — Что-то не так с названием? — Кэролайн нервно повела плечиком, прекрасно зная, о чём толкуют Майклсоны. — Мы жили именно там в Норвегии, — ответил за Клауса Элайджа, — когда мы покидали мёртвую деревню, наша сестра внушила немногим выжившим, что эта деревня будет называться Алесунд. В честь умершей племянницы. Кэролайн глубоко вздохнула, унимая в себе бурю чувств. Она, конечно же, помнила, как Ребекка хотела назвать её дочь. И только в честь дочери этот город существует теперь. — Водопады она тоже называла, когда мы навещали это место после двухсот лет отсутствия, — лениво протянул Клаус, но Кэролайн всё же уловила в его взгляде промелькнувшую печаль. — Слёзы Матери и Дочери друг против друга на скалах, как раз в том месте, где они вместе были захоронены в море. — Но сейчас эти водопады по-другому называются, — нахмурился Луи, — водопады Жениха и Невесты, а дальше по фьорду — знаменитые водопады Семи Сестёр. — Людям не нравятся трагические истории, — усмехнулся Бранд, — ничего нет странного в том, что они изменили историю и названия. — Так что ты хотел, Элайджа? — спросила Кэролайн, отвлекая от щепетильной темы всех. — Я бы хотел посетить этот город и взять все дела по нему в свои руки, — улыбнулся Элайджа, — знаешь ли, ностальгия. — Понимаю тебя, — кивнула Форбс, — и совсем не против. Луи введёт тебя в курс дела. — Вы только посмотрите на это милое собрание вампиров во главе с гибридом, — послышался голос сестры, на что Форбс обернулась и лицезрела Кетрин, которая еле стояла на ногах, держась за косяк арки. — Где ты была, Катерина? — невозмутимо спросил первородный. Его бы выдержку сейчас Кэролайн. — Это тебя не касается, Элайджа, — хмыкнула её сестра. — Следи за своей волчицей, а ко мне не смей даже приближаться. — Кэролайн удивлённо обернулась опять, но сестры уже не было в проходе. — Неурядицы в амурных делах, брат? — Клаус с довольным видом откинул салфетку и поиграл бровями. — Прошу простить меня. — Элайджа проигнорировал Клауса и, вытерев уголок рта салфеткой, встал и направился за Кетрин. — Да, и самое главное, хотела вам всем объявить, — сообщила Кэролайн, стараясь опять не смотреть на мужа, — никто не уезжает из Нового Орлеана, пока мы не разберёмся с нашей «красавицей». — Она обвела всех по очереди внимательным взглядом. — Нам нужно больше людей сейчас. От вас требуется призвать самых опытных людей как можно скорее. — Скоро в Орлеане будет больше вампиров, чем туристов, — хмыкнул Клаус. — Ты возражаешь, Клаус? — иронично спросила Форбс, смотря упрямо в насмешливые глаза мужа. — Нисколько, дорогуша. Более того, я полностью с тобой согласен, — заметил он, вмиг становясь серьёзным, — мы ещё не знаем, с кем нам придётся столкнуться. Далее ужин проходил в более тихой обстановке. Клаус то и дело перекидывался фразами с Брандом и Марком, слушая их мнение по тому или иному вопросу, а Кэролайн старалась вступать в разговоры только по необходимости. Затем после ужина они вчетвером опять поднялись в кабинет и уже каждого принимали по отдельности. Элайджа сообщил, что завтра с Кетрин они вылетают в Алесунд, давая понять всем им, что Пирс сжалилась над ним. Это нисколько не удивляло Кэролайн, так как её сестра всегда знала, чем можно зацепить мужчину. В этот раз Катерина выбрала бунт, и это оказалось действенно. Ещё чуть-чуть, и сестра будет управлять первородным, словно марионеткой, что и требовалось от неё по плану Кэролайн. Неотложные дела и вопросы затянулись до поздней ночи, и к концу она чувствовала себя словно выжатый лимон, и когда все разъехались, она вздохнула с облегчением. — Если бы не твоя месть, Майклсоны были бы действительно достойными союзниками, — сообщил Бранд, наблюдая, как ворота закрываются за последней машиной. — Серьёзно, Бранди? — устало спросила Форбс. — Думаешь, я этого не знаю? Кэролайн, не дожидаясь его ответов, зашла в дом и поднялась в свою спальню. Она разочарованно застонала, когда увидела сестру, развалившуюся на её кровати. — Только не ты, Катерина, я устала и хочу спать, — поморщилась Форбс. — Потерпишь, завтра я уезжаю, — фыркнула Кетрин. — Что за спектакль ты устроила сегодня? — недовольно спросила Кэролайн, проходя в гардеробную, чтобы переодеться. — Но зато какой эффект, — услышала она довольный ответ сестры. — Ты, смотрю, тоже отличилась сегодня. — В смысле? — Кэролайн вышла из гардеробной в голубом пеньюаре и плюхнулась рядом с сестрой. — Забыла про Алесунд, чем поставила под удар свой план мести. С каких пор ты стала забывчивой, Кэрол? — пожурила её сестра. — Элайджа опять меня расспрашивал о моей сестре, то есть о тебе. — Сама не знаю, как так вышло, — Кэролайн тяжело вздохнула. — Этот гипноз и сны совсем меня добили… — Лидия рассказала мне, но ты же сейчас не о снах несчастной девственницы? — Кетрин повернула к сестре голову и внимательно посмотрела на неё. — Да. Те сны, что мне снились, когда я спала в гробу, не проходят, и я вижу с каждым сном всё более чёткие и яркие картинки совместной жизни. — Форбс села и подтолкнула под спину подушку. — Если раньше мне снился размытый образ дочери, то теперь я вижу в своей дочери Мист. Бред какой-то. — Кэролайн пожала плечами. — Ты неосознанно тянешься к Клаусу, и нет ничего удивительного, что он снится тебе. Хватит обманывать себя, Кэрол. Ты хочешь быть с ним, но не можешь простить, ведь ты упёртая как баран. — Кетрин села напротив сестры и мягко улыбнулась. — Ты проиграешь ему, но, думаю, ты и так это знаешь. — Перестань нести чепуху, Катерина. — Форбс кинула в сестру маленькой подушкой. — У меня всё продумано до мелочей. — Оу, конечно, Кэрол. В этом я не сомневаюсь ни на грамм, но у тебя уж слишком завуалированный план. Куда проще было бы убить волчицу и похитить Хоуп, тем самым скрыть навечно её от отца в отместку. Но ты так не поступишь. Более того, ты продумала ходы отступления, и не один. Тогда скажи: для чего они тебе? — пытала её Кетрин. — Я рискую вами всеми, разве это так сложно понять? — взорвалась Кэролайн. — Я хочу заставить Клауса страдать так же, как страдала я! — Откуда ты знаешь, что он не страдал так же? Элайджа рассказывал мне, что он слетел с катушек, когда узнал, что ты мертва… — Вот именно! — зацепилась за слова сестры Форбс. — Ведь у него был такой грандиозный план, чтобы испортить мне оставшуюся жизнь. А моя дочь? Все они говорят о ней, как будто поняли, что она кровь Клауса, но на самом деле они не знают, что она была его. — Ты не права, думаю, он любил и никогда бы не обидел тебя. Клаус так отчаянно хотел вспомнить твоё лицо. — Как же сейчас Кетрин хотела рассказать правду своей сестре, видя, что она мучается и до сих пор страдает, но она не могла, хоть и хотела ей кричать: заклинание Айяны всегда действовало эффективно. Из-за какой-то злобной старухи три сердца были разлучены на века, и Кетрин не могла с этим ничего поделать, пока хоть один из них не поймёт, что дочь их жива. Но пока медальон на Мист, всё оставалось на своих местах. Радовало лишь одно. Кэролайн для чего-то понабился этот чёртов медальон, и Пирс надеялась, что в скором времени эти двое узнают, что их дочь жива на самом деле. — Он потерял ко мне интерес, Катерина, — обиженно сказала Кэролайн, кладя голову на колени. — Клаус? — фыркнула Кетрин, уставившись на сестру в изумлении. — Ты, наверное, шутишь? — После гипноза он понял, что я не я, и теперь как женщина я ему безразлична, что просто до чёртиков раздражает меня. — Поэтому ты так нарядилась на ужин? — Кетрин скривила пухлые губы в улыбке. — С чего ты взяла, что он перестал тебя желать? — В его глазах нет того блеска, когда он думал, что я его жена, и потом, я чувствую это, — она беспечно пожала плечами, — что-то щёлкнуло в нём. — Ты же сама этого хотела. Что сейчас произошло? — усмехнулась Пирс. — Я не знаю, — раздражённо ответила Форбс, — но я справлюсь с этим… должна, по крайней мере, — пообещала она сестре. — Зачем такие жертвы ради каких-то принципов, не понимаю тебя, сестрёнка. Хочешь быть с ним — так пойди и признайся, можно найти уйму отмазок в своё оправдание, а дальше видно будет. — Ты не понимаешь, — Кэролайн отчаянно посмотрела на сестру. — Если бы не смерть дочери, возможно, я бы и простила его. Я давала клятвы себе, ей… отцу и матери, и собираюсь их сдержать. Пока кровь течёт в моих жилах, я буду бороться. — Слова сестры приводили в замешательство Кетрин. С одной стороны, она её понимала, и если бы это было действительно так на самом деле, то она бы не задумываясь пошла против первородных. — Их уже не вернёшь, Кэрол, пойми. — Пирс вгляделась в глаза сестры, и ей в этот момент было так жаль её, потому как в её глазах было столько одиночества и боли, что хотелось самой заплакать от отчаяния. — Ты должна перестать жить прошлым. Отступись, пока не поздно. — Нет, — покачала головой Кэролайн, — и давай больше не разговаривать об этом. — Как скажешь, — вздохнула Пирс, вставая с кровати. — Приятных тебе снов, сестрёнка. Снов, которые могут стать явью, но, видимо, никогда не станут из-за твоего упрямого характера. Боюсь, что скоро дойдёт до того, что ты потихоньку начнёшь сходить с ума, плавая между своими снами и реальностью. Кэролайн сделала глубокий вдох, когда сестра вышла из комнаты, затем прикрыла глаза, раздумывая над словами Кетрин. Она знала, что сестра права, но знать что-то и делать — часто бывает двумя совершенно разными вещами, и перебороть себя она не сможет, наверное, никогда. Кэролайн не знала, как удержать свою печаль и рвущуюся всё время наружу горечь, ведь каждый раз, когда она думала о своей дочери и о предательстве своего мужа, мысли ставили её на колени.

***

Ей снилась их свадьба. От мелькавших картинок Кэролайн улыбалась во сне. — Ты так сомневаешься в моей состоятельности, что мне незамедлительно захотелось доказать тебе обратное. — Под одобрительный гул гостей муж закинул её на плечо и понёс, словно пушинку, в их хижину. — Будешь знать, как дразнить мужа, женщина! Давно хотел тебе преподать урок! — Ты опозорил меня перед всеми, варвар! — Хохот мужа на её негодование раздавался в её сознании словно реальный. — Я не пришёл в ярость только потому, что знал твои тёмные мысли и желания, Кэрол! — Проклятый викинг! — Она была смущена и раздражена до невозможности и старалась унять свой стыд при помощи вина. Муж почувствовал её состояние и мягко улыбнулся. — Чего ты боишься, Кэрол? — хрипло спросил Клаус. — Того, что теперь знаешь про мою сущность? Я никогда не причиню тебе вреда! Посмотри на меня! Кэролайн даже всхлипнула во сне от его слов, и ей стал сниться другой сон. Сон в реальном времени. Он стоял над её кроватью и задумчиво наблюдал за ней. Лишь полная луна освещала Клауса, но ей не нужен был свет, она и так видела в его глазах горящее ледяное пламя. Кэролайн всем своим существом чувствовала, что муж еле сдерживает себя. Он зол? Почему? — Ты злишься? — улыбнулась она ему искренне. — Иди ко мне, я уйму твою злость. — Она протянула ему руки навстречу, но он не спешил к ней, продолжая молча стоять и сверлить её враждебным взглядом. Кэролайн хмыкнула недовольно и мгновенно переместилась к нему. Стоя на кровати на коленях перед ним, она прошептала: — Не смей на меня злиться во сне, викинг! — На что он насмешливо приподнял бровь. — И что же ты хочешь в своём сне, Кэрол? — тихо спросил он у неё. — Тебя, всего без остатка! — горячо прошептала она в ответ. — Я так скучаю по тебе, викинг! — Клаус прикрыл глаза и, не выдержав, притянул к своей груди. — Почему тогда ты не пришла ко мне? — с печалью в голосе спросил её Клаус. — Я хотела, но не смогла… — Кэролайн прижала ещё сильнее голову к его груди, слушая беспорядочное биение его сердца, она крепко обняла его за торс. — Наша дочь… — Кэролайн всхлипнула, одинокая слеза скатилась по бледной щеке. — Если бы она только была жива, у нас было бы всё хорошо. — Я знаю, но её не вернуть, любовь моя. Я виноват перед тобой. — Клаус запустил руку в её волосы. — Что бы ты не задумала, — он приподнял её подбородок пальцем и проникновенно заглянул в её глаза, в которых стояли непролитые слёзы, — остановись, Кэрол. Приди ко мне, пока не натворила того, о чём потом будешь жалеть… — Я не хочу думать об этом ещё и в своих снах. Поцелуй меня, я не могу больше ждать, — тихо попросила его Кэролайн, игнорируя его слова, и он, не раздумывая, накрыл её губы своими. С радостно бьющимся сердцем, он углубил поцелуй и прижал её ещё ближе к себе. Чувства и ощущения от его поцелуя были настолько яркими, что на секунду она подумала, что это происходит не во сне, а наяву, но когда Клаус начал её целовать глубже и проникновенней, мыслить она уже не могла, отдаваясь во власть его волшебных рук и губ, которые ей всегда дарили невероятные ощущения. Она нетерпеливо начала снимать с него куртку, мечтая дотронуться до голого тела. — По-видимому, ты и правда скучала по мне, милая, — довольно улыбнулся он ей в губы, помогая ей раздевать себя. Гнев и злость уходили на второй план, и Кэролайн это чувствовала по состоянию мужа. Её окутывал мужской запах, и так пах только он. Как же много времени прошло с тех пор, когда она в последний раз испытывала страсть с ним, не думая ни о чём. Она бесстыдно выгибалась для него, когда он целовал её груди, гладил живот и её лоно. Волны вожделения прокатывались по их телам всё сильнее, а стоны и прерывистое дыхание их обоих становились всё громче. Кэролайн так соскучилась по его ласкам и страстно желала ещё большего от мужа, но он не спешил, растягивая удовольствие. — Клаус, не тяни, — нетерпеливо прошептала она мужу, — я не могу ждать… — Ждала так долго, думаю, подождёшь ещё немного, — усмехнулся он, прикусывая нежно её бедро, от чего она со свистом втянула в себя воздух. Кэролайн начала брыкаться и уворачиваться от его рта, прекрасно понимая, что он задумал, но он удерживал её насильно за бёдра, тихо посмеиваясь над ней. — Бесполезно, Кэрол. Ты же знаешь, как я люблю это делать. — Клаус с обжигающей теплотой посмотрел на неё. — Раздвинь ноги, любовь моя, — тихо приказал он ей, и она сделала, о чём он просил, чувствуя сразу же дрожь во всём теле, предвкушая наслаждение от его рта. — Вот так… И когда он начал ласкать языком её лоно, сердце учащённо забилось, а кровь забурлила с утроенной силой. Кэролайн уже успела позабыть, каким её муж был искусным любовником и как любил её доводить чуть ли не до истерики своими ласками. Его руки скользили по её телу, когда его язык творил с ней невероятное. Она вся дрожала от дразнящих манипуляций его горячего языка. Кэролайн обхватила руками его голову, прижимая ещё ближе к своему лону. Её голова шла кругом от позабытых ощущений, и она всё громче стонала для него. Она хотела, чтобы это мгновение тянулось вечность, ради этого стоило не просыпаться никогда. Клаус оторвался от неё как раз тогда, когда она уже готова была вознестись на небеса. Она недовольно хныкнула, пытаясь притянуть его обратно. — Я убью тебя, викинг, — хриплым от страсти голосом, пообещала мужу Кэролайн. — Я бессмертен, женщина, — наигранно зарычал Клаус, накрывая её тело своим и входя в неё, заполняя всю полностью собой, отчего она тут же довольно застонала. Клаус приподнялся и ещё глубже вошёл в неё. — Именно здесь я хотел бы провести оставшуюся вечность. Не может быть ничего лучше, чем лежащая ты подо мной, любовь моя. Клаус ускорил темп, и она начала ощущать подступающее блаженство, о котором совсем забыла за вечность одиночества. Он позволил вознести себя на вершину блаженства следом за ней только тогда, когда почувствовал её оргазм. Прерывисто дыша, он без сил лёг на неё, дыхание Клауса приятно щекотало шею. Кэролайн уже не могла вспомнить, когда чувствовала себя в последний раз так расслабленно и умиротворённо. Она глупо продолжала улыбаться в потолок, наслаждаясь приятными ощущениями. — О чём ты думаешь? — услышала она его тихий голос. — Я думаю, что не желаю просыпаться и хочу чувствовать всегда тебя в своих объятиях, — хрипло ответила она. Клаус перевернулся и обнял её. Она, словно котёнок, потёрлась о его грудь и прикрыла глаза. — Всё в твоих руках, Кэрол, — услышала она его голос где-то уже вдалеке от себя, от чего она недовольно поморщилась во сне, понимая, что этот чудесный сон прекратился. Дальнейшие сны приходили к ней с размытыми картинками, но даже если бы ей и снилось что-то ясное, то эти сны меркли бы по сравнению с предыдущим. Это был самый невероятный и желанный сон из миллиарда других.