Если завтра ты умрешь

Я медленно приходила в себя. Голова была тяжелая и болела так, что казалось, она сейчас расколется пополам. Веки, казалось, весят целую тонну. Поэтому что бы открыть глаза мне пришлось изрядно напрячься. Но когда я это сделала, то увидела что нахожусь в каком-то темном месте. Я хотела поднять руку и протереть глаза, но к своему ужасу, я этого не смогла сделать. Я хотела сесть, но к моему удивлению, и это у меня не получилось. Тогда я приподняла голову, и увидела, что, во-первых, на мне ничего нет кроме белого кружевного белья, которое не спасало от сырости и холода; во-вторых, я лежу на столе и привязана к нему по рукам и ногам кожаными ремнями; и, в-третьих, я похоже в каком-то подвале. Здесь пахло сыростью, плесенью и заброшенностью. Не знаю, сколько я пролежала здесь, но я уже успела изрядно замерзнуть. Все тело онемело и тряслось от холода. Что бы немного отвлечься я решила оглядеться, немного приподняв голову, от чего меня затошнило, и я сразу опустила ее обратно. Тогда я решила просто оглядеться, на сколько позволял угол обзора лежащего человека. Вокруг меня были только каменные стены и ни одного окна. На одной из стен висел фонарь, который тускло, освещал комнату. Рядом со столом, на котором лежала я, стоял металлический столик, накрытый белой простыней. Больше ничего увидеть не получалось из-за темноты и моего положения. Я снова попыталась подергать руками и ногами, но так же безрезультатно, как и в прошлый раз. От отчаянья я готова была завыть, но понимала как это глупо. Я попыталась вспомнить, что же произошло. Я помнила, как девушка — готка сказала, что меня ждет у запасного выхода Ирвин, но тут же поправила себя. Она сказала, что меня ждет мужчина, а не Ирвин. Значит либо она заодно с Кайлом, либо он просто попросил проходящую мимо девушку об услуге. Если конечно это Кайл меня здесь заточил, а не какой-нибудь другой маньяк. Я все-таки надеюсь, что это будет Кайл, потому что лучше известный враг, чем не известный «друг» (так говорит моя мама, и я ей верю). Так, что дальше, потом я помню, как зашла в коридор запасного выхода, как позвала Ирвина, а затем меня кто-то ударил по голове. При этой мысли она, в смысле голова, сразу адски заболела и я не произвольно потянулась к голове, ну конечно только попыталась, потому что я все еще была связана. От бессилия я застонала. Ну что за слабоумная идиотка? Как я могла так опрастовалоситься? Как я могла позволить себя так легко заманить? Небось, Кайл хохотал до упаду над моей глупостью. И теперь я лежу не известно где, полуголая, привязанная и жду, когда ко мне придет мой похититель и сделает со мной что захочет. От этой мысли у меня от ужаса волосы зашевелились на голове, а тело покрыли мурашки и явно не от холода. Мне вспомнился фильм «Хостел», который я смотрела с Аней не так уж давно. Меня пробрала дрожь ужаса, что со мной хотят сделать? Где я? Где Ирвин? Найдет ли он меня и захочет ли этого, если меня украл не Кайл? Я не знала. Я ничего не знала!! Кроме того, что я здесь, а он не известно где и жив ли он вообще. Если можно применить слово жив к вампиру. Я не знала чего бояться больше: неизвестности, лучше не знать того, что со мной собираются сделать, или знания этого. Меня захлестнула волна дикой паники. Я беспомощно лежала на столе, и это мое положение давало широкий простор для мыслей. Но так как информации у меня не было, то мысли скакали в голове одна страшней другой, раздуваясь фантазией и страхом до не бывалых высот и разгоняя по крови сумасшедший страх и адреналин. От страха и холода тело сотрясала крупная дрожь, но это состояние постоянного страха не может длиться вечно. Я понимала, что потом это состояние смениться противоположным чувством – апатией. А это чувство намного опасней страха. Ведь страх он наш защитник, он не дает нам расслабиться, он дает нам возможность изыскать путь спасения. Сколько прошло времени, я не знала. Казалось что целую вечность, а может оказаться всего лишь полчаса. Ведь когда ты выпал из привычного мира и времени, то оно кажется бесконечно долгим. Тут я услышала шаги за дверью и замерла. Сердце колотилось как сумасшедшее, дыхание прервалось. Дверь со скрипом (как в фильме ужасов, подумалось мне) открылась, и в дверном проеме показался силуэт, явно мужской. Он шагнул в комнату, закрыл дверь и, сделав несколько шагов, оказался в круге света. Это был Кайл. Он выглядел, так же как и при нашем первом знакомстве. — Ну что, пришла в себя? Это хорошо. — Что вам нужно? Что вы собираетесь делать со мной? – Истерично спросила я. — Ничего особенного. Я просто убью тебя, выпив всю твою кровь. – Он сказал это так спокойно, так обыденно, как будто мы говорили о погоде, а не о моей смерти. Меня передернуло от ужаса. Он подошел к металлическому столику и сдернул с него покрывало. Я увидела, что на нем лежат различного размера и формы хирургические инструменты, и в том числе ножи. Боже! Что он собирается со мной сделать? Не ужели я попала в руки мясника, и он собирается замучить меня до смерти? Только ни это! — Вы…вы собираетесь меня мучить? – Спросила я свистящим от ужаса шепотом. — Нет. Мне это не нужно. Я ведь не маньяк какой. Я просто сделаю на твоем теле несколько порезов, и вся твоя кровь еще теплая поступит в специальный резервуар, откуда я ее выпью. — Зачем такие сложности? – Хотя мне было ужасно страшно, но я, тем не менее, спросила. — Почему бы вам просто не выпить из моей шеи, как и в прошлый раз? — Потому что в прошлый раз мы с тобой обменялись кровью и мне совсем не хочется иметь еще одного вассала. Мне вполне хватит и двух, мне не нужен гарем. — Вассала? – Спросила я. Мне было одновременно и жутко и любопытно. И еще мне хотелось хоть не много, но отсрочить свою смерть. Вдруг Ирвин все-таки ищет меня и ему нужно только время. Так вот я готова заговаривать зубы врагу, сколько будет нужно до этого. — Да, каждому вампиру нужен помощник — дневальщик. К сожалению, этот человек не может быть до бесконечности полувампиром. Поэтому периодически приходится решать вопрос о новом дневальщике. – Одновременно с разговором он рассматривал свои жуткие инструменты. И видимо выбрав нужный, он выпрямился и повернулся ко мне. — К несчастью для тебя у меня уже есть два. Еще один мне не нужен. Хотя ты очень красива и украсила бы мою коллекцию. — Нет не надо! Не убивайте меня!– Закричала я. – Помогите! Помогите, кто ни будь! — Кричи, не кричи, все равно тебя никто не услышит. Здесь только я, да мертвецы. Мы на кладбище. Когда он приблизил ко мне нож, я непроизвольно задергалась от ужаса того, что сейчас меня начнут резать на лоскутки. Эта моя жалкая попытка освободиться Кайла очень развеселила. — Когда Ирвин найдет тебя, то убьет. – Выкрикнула я. — Он никогда меня здесь не найдет. Он никогда не отличался большой сообразительностью. — Он непременно найдет. Найдет и убьет! – Выкрикнула я в отчаянии. – Он отомстит за меня и других. — Каких других? Только с тобой у меня произошла осечка. Ты попробовала моей крови. – Сказал он, поднося скальпель ко мне. — Не трогай меня, ублюдок! Грязный кровопийца! – Кричала я, и как только могла извивалась. Но в тот же миг нож вошел в мое тело. Кайл начал медленно и методично резать меня. Раны сами по себе не были большими, но были глубокими. И их становилось все больше и больше. Тело начало саднить и болеть. Кровь текла все больше и больше. Я кричала от боли и от отчаяния. Из глаз текли жгучие слезы. Я молилась, что бы произошло чудо, и кто-нибудь меня услышал и пришел на помощь. — Он убьет тебя. Убьет за меня и других. Убьет. – Это была единственная мысль, которая билась во мне и я ее повторяла и повторяла. А что мне оставалось делать? А Кайл все резал и резал. Видимо почувствовав мою кровь, клыки его выдвинулись, а черты лица еще больше заострились. Теперь он еще больше не походил на человека. Он был вампиром, голодным вампиром, почувствовавшим мою кровь. — Может ты и права, но к тому времени ты будешь уже мертва, и ни чем он не сможет тебе помочь. А я скроюсь, как и до этого скрывался всегда. Мне становилось все холоднее, меня бил озноб. Во всем теле чувствовалась слабость, а голова кружилась. — Не бойся, для тебя скоро все закончится. — Надеюсь, он тебя прикончит и отправит в Ад, где тебе самое место.— Сказала я, так как сил, чтобы прокричать у меня уже не было. — Ирвин хочет меня убить вот уже лет сто и ты здесь не причем. И у него пока это не получилось. Так что на тебя ему ровно наплевать, как и на всех других людишек. Вы – это пища. Так что убью я тебя или нет ему, какая разница. – И вдруг он перестал меня резать. Может, уже просто не осталось живого места? — Мне тут пришла в голову одна мысль. Если я убью тебя или отпущу живой, он все равно будет стремиться убить меня. Но если я тебя сделаю своим вассалом то, если ты права и ему действительно не безразлична, он оставит меня в покое из-за тебя. Я буду твоим хозяином. Ты не сможешь жить без меня. Ирвину ничего не останется, как оставить меня в покое хотя бы на время. — И немного подумав, добавил. — В любом случае даже если из этого ничего не выйдет, я ничего не теряю. – Он отложил нож и нагнулся надо мной, сверкнув белыми клыками. В такой близи они казались огромными и острыми с немного загнутыми концами как у кошки. Он дотронулся пальцем до моей скулы и провел по ней. — Ты очень красива. Ты станешь моей навсегда. Это хорошая мысль. Решится сразу несколько проблем. Наверное, запах твоей ароматной крови свел меня с ума. А я так ее люблю. Видимо из меня уже вытекло достаточно много крови, потому что руки и ноги онемели на столько, что я их почти не чувствовала, а голова казалось уже не здесь, а на другом свете. Кайл наклонился над моей рукой в области сгиба и укусил. Но укуса я не почувствовала. Похоже, я начала терять сознание. Уши заложило как будто ватой, перед глазами плясали черные точки, а взор затуманился. — Приоткрой рот, детка. Я дам тебе своей крови, и тебе сразу станет легче. – Но даже при большом желании, я этого сделать не могла. Даже просто повернуть голову мне было не под силу. Мысли путались, во всем теле была страшная слабость, казалось тело весит целую тонну. Тогда Кайл взял меня за подбородок, насильно открыл мой рот и поднес свое запястье к моему рту. Его кровь стала капать в мой рот. Я сглотнула раз, другой. Ее вкус был, как и прежде ароматным и сладким, как дорогое вино и пьянил с той же силой. Я пила и пила как вкусный дорогой коктейль. Не знаю, сколько это заняло времени, но когда он убрал свою руку, я чувствовала себя на много лучше. Больше не было этой чудовищной слабости, взор мой прояснился. Я посмотрела на свое тело (оно больше не болело) и увидела, что раны начали затягиваться. Кайл улыбнулся мне хищной улыбкой, обнажившей его длинные клыки, и сказал: — Теперь ты моя на веки. Как и другие, ты будешь служить мне. Без меня, ты не сможешь прожить, поэтому тебе нет смысла бежать от сюда или от меня вообще. По запаху и телепатически я смогу найти тебя везде, где бы ты не спряталась. – После этих слов он начал расстегивать ремни на моих руках и ногах. Я же в это время, ни о каком побеге даже и не думала. Я чувствовала себя так хорошо как никогда прежде. Все тело было легким, в голове не было ни одной мысли. Мне было хорошо. Это была эйфория как после принятия наркотика. И вот когда я подумала что самое ужасное, наконец, закончилось, начался настоящий ад. У вас когда-нибудь сводило мышцы от холода? Если да, то вы поймете что, чувствовала я в тот момент. Мое тело вдруг, ни с того не с сего, скрутило судорогой. Все мышцы тела казалось, застыли и скрутились одновременно в крутой бараний рог. Боль просто адская, невыносимая. Я думала, что потеряю сознание от нее. Но этого не произошло, по крайней мере, пока. Я закричала. А мышцы все крутило и крутило. От боли весь окружающий мир перестал для меня существовать. Если бы сейчас здесь взорвали бы бомбу, я бы этого даже не заметила. Мир на столько сузился для меня, что я могла думать только о том, когда же эта адская боль закончится или когда я потеряю сознание. Затем у меня явно поднялась температура. Меня бил жестокий озноб. Бросало то в жар, то в холод. Я не понимала, где нахожусь. Мне казалось, что с одной стороны я лежу в открытом огне, а с другой во льду. Время для меня остановилось. Я то приходила в сознание, то вновь его теряла, пытаясь заснуть, чтобы отделаться от боли в костях и мышцах и постоянно сменяющих друг друга жара и холода. Затем явно начался бред из-за температуры. Порой мне представлялся Кайл – такой, каким я увидела его впервые на дискотеке, — жестоким и хищным, а временами я представляла его со скальпелем в руках склоняющегося надо мной с хищным оскалом и окровавленными губами. Когда это видение исчезало, приходило другое, — девушка с дискотеки со шрамами на руке. Она смеялась, и смеялась явно надо мной. Над моей глупостью. Ее глаза казались черными и непрозрачными как ониксы. Ее губы, покрытые черной помадой, кривились в улыбке и обнажали острые клыки. И она грозила мне пальцем. Это видение сменилось другим, в котором был теперь уже Ирвин. Он качал головой и разводил руки в жесте сожаления. Я видела его горячие черные глаза и вновь я тонула в их омутах. Мне хотелось прижаться к нему и забыть о том, что здесь произошло. Его губы шевелились он, что-то говорил мне, но я этого не слышала. Затем и это видение пропало, сменившись другим. Я видела Андрея в ресторане, куда он повел меня в последний раз. Он был грустным, его губ брезгливо изогнулись. Потом я видела своего мужа. Мы были снова в казино у рулетки. Круговерть рулетки закружила, и меня вырвало. От этого я очнулась из забытья. Я обвела мутным взглядом вокруг и поняла, что все еще нахожусь в склепе. Лежу все на той же кушетке и обливаюсь холодным и липким потом. Кто-то, видимо Кайл, сжалившись надо мной, накрыл одеялом, правда, оно не спасало меня. На столике рядом стаял стакан с водой. Я почувствовала дикую жажду и потянулась к нему, но чуть не опрокинула его. Руки мои дрожали и были очень слабыми. Изловчившись, мне все-таки удалось поднести стакан к губам. Но, не смотря на жажду, смогла сделать не больше двух глотков. Вкус был отвратительным. В сознании я пробыла не долго. Галлюцинации накатывали как волны на море. Были вполне безобидные видения, но были и более страшные. Отвратительные сцены насилия, кровавой бойни. Они потрясали своей жестокостью и детальностью. А потом я увидела себя как бы со стороны, все еще лежащей в склепе на столе. Одеяло сползло с моего тела, и я видела, что оно все окровавлено и блестело от крови и пота. Осмотревшись по сторонам, я увидела Кайла, он сидел в углу комнаты совершенно не подвижно. Но в тот же миг Кайл вдруг подскочил, ощерился, обнажив устрашающие клыки, изогнул пальцы рук, как хищные когти и занял оборонительную позицию. Он явно что-то услышал, но я ничего в отличие от него не слышала. Я парила под потолком, когда дверь в комнату открылась. Ирвин ворвался в комнату и швырнул что-то к ногам подскочившего Кайла. Приглядевшись, я поняла, что это девушка, она была вся окровавлена. И она явно была мертва. Я так обрадовалась появлению Ирвина, тому что он, наконец, меня освободит, что сначала не обратила внимание на то, что когда-то синяя футболка теперь была черной от крови. Ирвин тоже выглядел устрашающе. Его клыки были выдвинуты, и были не меньше чем у Кайла. Черные глаза сверкали холодной яростью. В этот момент меня тряхануло, и я вновь оказалась в своем несчастном теле. Чувствовала я себя откровенно не важно. Я была вся липкая от пота, озноб еще не прошел. Кости все еще ломило, голова гудела и кружилась. Но я смогла повернуть голову в тот момент, когда Кайл кинулся вперед на Ирвина. Между ними завязалась ожесточенная битва. Каждый из них пытался нанести другому как можно больше увечий. Они сцепились не на жизнь, а на смерть. Они швыряли друг друга об стены, наносили когтями рваные раны. Стены сотрясались под натиском ударов, казалось, что склеп того и гляди, сейчас рухнет в руинах. Они были оба сильными и старыми вампирами, поэтому сказать с уверенностью кто из них победит было не возможно. Я надеялась, что победит Ирвин. Но досмотреть концовку битвы титанов мне не удалось, я вновь впала в забытье. В следующий раз, когда я очнулась, Ирвин нес меня на руках, крепко прижимая к своей груди. Слава Богу, победил Ирвин. От облегчения мне хотелось рассмеяться, но кроме писка у меня ничего не получилось. — Тише, тише детка. Все уже закончилось. Ты в безопасности. – Шептал Ирвин мне в макушку. И прижал меня еще крепче к себе. А мне оставалось от облегчения только расплакаться. Я чувствовала на своем лице прохладу. Мы были на улице. Из-за сильного жара, холод зимы казался мне прохладой летней тени. Я очень устала. Теперь мне ничего не угрожало и я, наконец, могла расслабиться. Когда снова пришло забытье, я встретила его не боясь, а с облегчением.