5 Years Is An Awfully Long Time

Как показывает опыт, все до единого капитаны Звёздного Флота упускают из виду то, что пять лет — это невероятно долгий срок. Видите ли, они никогда не думают об этом вовремя, они слишком взбудоражены предстоящим полётом, во время которого будут действовать по собственной воле, — правда, в соответствии с правилами и ограничениями Звёздного Флота, — что они просто не думают о сроке в пять лет. Целых пять лет. Столько плыть в космосе для четырёхсот тридцати мужчин и женщин — это очень долго. Или, скорее, для четырёхсот, на данный момент. Капитан Джеймс Т. Кирк был одним из тех людей, кто упустил из виду факт, что пройдёт аж пять лет, прежде чем он сможет вернуться домой. И они уже почти прошли. Если бы вы спросили второго в командовании, мистера Спока, он бы сказал вам точно. — Прошло четыре года, одиннадцать месяцев, две недели и три дня. Так что, когда Энтерпрайз оказалась на орбите необычной планеты-оазиса, населённой дружелюбным, гостеприимным гуманоидным народом, Кирк объявил по кораблю о решении позволить всему экипажу спуститься вниз, на поверхность, на короткую трёхдневную увольнительную. Как ни крути, они точно это заслужили. Но тем не менее кому-то придётся остаться. В конце концов, если они все спустятся на планету, некому будет поднимать их обратно на Энтерпрайз. И никого, конечно, не удивило, что именно Спок предпочёл пребывание на корабле. Всё-таки веселиться и, более того, тратить свободное время на легкомысленные и неконструктивные действия было не для него. Кирк был более чем готов позволить ему остаться, так же как и Скотту, который просил разрешения не покидать корабль, чтобы он мог поработать над небольшими повреждениями двигателей корабля, полученными во время последней атаки ромуланцев. Взволнованный — и отчасти ждущий неприятностей, как любой хороший капитан — Кирк был спущен на поверхность планеты. Кирку хватило десяти минут, чтобы совершить свою первую ошибку. Он прошёл через все необходимые инстанции, предъявил все документы и запросил все удостоверения, которые были нужны, чтобы его экипаж имел беспрепятственный доступ на планету во время короткого отпуска. Минут через пять после спуска они были встречены представителем правительства, который почтительно их приветствовал и одновременно проверял, те ли они, кем назвались, выполняя свой долг по защите планеты. И Кирку потребовалось ещё пять минут, чтобы понять, что он оставил своё удостоверение на борту Энтерпрайз. Пятнадцать минут лихорадочного объяснения и один быстрый звонок Скотту — и он снова был в знакомом металлическом коридоре корабля, готовый ударить себя за собственную глупость. Неужели ему настолько не хватает отдыха, что подобная мелочь выскользнула у него из головы? Он проверил свою каюту, но удостоверения там не было. Чёрт возьми. Скорее всего, оно на мостике, а это было последнее место, где он сейчас хотел бы оказаться. Тяжело вздохнув при мысли о том, что скажет мистер Спок, когда поймёт, за чем вернулся капитан, если он уже этого не понял, он поднялся на лифте на мостик. Между тем, когда двери тихо открылись, Спока на его рабочем месте не оказалось. Кирк ожидал увидеть его, склонившегося над своей станцией, озадаченно смотрящего на данные планеты, возможно, делающего заметки. В общем, занятого тем, что Спок обычно и делает. Тем не менее его не было на своей станции. Он даже не стоял около лифта, приподняв уголки губ в еле заметной игривой ухмылке, с удостоверением капитана в руке. Кирку понадобилось три секунды, чтобы увидеть затылок вулканца и его плечи, выглядывающие из-за спинки кресла. Он шагнул вперёд, ухмыляясь и думая обвинить Спока в том, что тот играет в капитана в его отсутствие, как тихий звук заставил застыть на месте, как вкопанного. — Ммм. Это был слабейший шум, минимально возможный. Кирк мог бы описать его как вздох. Но кое-что ещё, пойманное взглядом, не давало ему поверить в это. Сделав осторожный, бесшумный шаг вперёд, он заглянул через плечо вулканца и увидел то, что лишь мельком заметил раньше. Спок, склонив голову и закрыв глаза, медленно, круговыми движениями массировал подушечкой большого пальца левой руки ладонь правой. Внезапно этот слабейший звук раскалил мостик до такой температуры, которую Кирк совсем не привык чувствовать на рабочем месте. — Ннх. Кирк ухмыльнулся. За эти годы Спок прошёл путь от первого офицера Кирка до его друга, а потом и вовсе стал его тайной любовью. Он не смог бы сосчитать, сколько раз он ловил себя на самых непрофессиональных и аморальных фантазиях о вулканце. И как часто, встречаясь с ним глазами во время службы, он начинал ухмыляться без повода, опуская глаза, как будто они на самом деле были в его спальне, занимаясь всем тем, что он представлял, когда был один? До сих пор он думал, что к концу их миссии его чувства останутся невысказанными и безответными, но теперь, кажется, у него появился шанс. Он знал о руках вулканцев, давно знал о том, какие сексуальные возможности скрывает их раса; он знал значение тех звуков и знал, что сейчас, может быть, самый удобный момент, на который он когда-либо мог надеяться. Корабль был пуст. Экипаж всё ещё был на планете. Только они. Никаких помех. — Так-так, мистер Спок, — он самодовольно улыбнулся, обходя вокруг кресла и становясь перед своим первым офицером. — Что здесь происходит? Спок почувствовал, как его желудок провалился прямо в центр планеты, на орбите которой они находились. Во рту пересохло, а руки быстро упали по разные стороны колен. Его глаза расширились и наполовину заполнились стыдом. Он был пойман. Он думал, что правильно рассчитал время. Кирк не должен был вернуться назад в течение трёх дней. Он был пойман. Даже если бы он не был вулканцем, делать что-то подобное на мостике — более того, в капитанском кресле — было аморально, запретно, постыдно, позорно, недопустимо, возмутительно — Спок испытывал целую какофонию чувств сразу. Но то, что он вулканец, то, что именно он — из всех остальных — должен был вести себя достойно, следовать правилам, быть серьёзным, благородным, скромным, волевым, немного величественным и, прежде всего, абсолютно непоколебимо стойким... то, что он был пойман за таким занятием... Да ещё в кресле капитана! У него не было слов, чтобы описать, насколько ему стыдно. Не было подходящего слова ни в стандартном, ни в вулканском, ни в любом другом языке. Носом втянув воздух, Спок медленно выдохнул через чуть приоткрытые губы. — Капитан, — пробормотал он, переведя взгляд от лица мужчины вниз, на свои сапоги. Его голос был хриплым от стыда, но он не мог прочистить горло, не выкопав себе ещё более глубокую яму. — Джим, Спок. Я не на службе, — игриво поправил Кирк, пожирая глазами каждый дюйм взволнованного лица вулканца. Слишком совершенного сейчас, чтобы он мог упустить такое. Это же Спок, точно возбуждённый и восхитительно смущённый, совсем один в его кресле. Он должен был бы быть идиотом, чтобы прошляпить такой шанс. А Кирк был кем угодно, но не идиотом. — А теперь, Спок, будь любезен объяснить мне, что ты делаешь. На мостике. В моем кресле? И даже не думай врать мне. — Я... Я прошу прощения, — пробормотал Спок, комкая в ладонях ткань брюк. — Я не смогу выразить, насколько я виноват... Я... Я потерял контроль. Я понимаю, какие могут быть последствия такого поведения, я готов принять все необходимые дисциплинарные меры. Его тело всё ещё волнами источало жар, но он был благодарен, что его возбуждение не было настолько заметным, как определённо могло бы быть. Его взгляд был всё ещё прикован к полу, он медленно поднялся с кресла, настолько сконфуженный, что его ноги едва не подкосились под ним. Кирк толкнул его обратно на сиденье, наклонился вперёд так, что их глаза теперь были на одном уровне, и опёрся руками на подлокотники, практически вжимая Спока в кресло. — Вас никто не отпускал, мистер Спок. Вы всё ещё не ответили на мой вопрос. Чем вы занимались? — спросил он, ухмыляясь. Бровь Спока взмыла вверх. — Я не одобряю того, что вы получаете от этого удовольствие, капитан, — сказал Спок, делая всё возможное, чтобы свести счёт, и для начала игнорируя просьбу человека называть его по имени. Это, конечно, не было полноценным восстанием, но Спок и не был отъявленным бунтарём. Он смотрел прямо в глаза мужчине, встречая его пристальный тёмный взгляд своим, наполненным выражением, которое колебалось между предельной серьёзностью и скрытой похотью. — Вы знаете, что я уже достаточно опорочен; пожалуйста, не требуйте от меня и дальше совершать унизительные действия. Вы взрослый человек и прекрасно понимаете, что именно я делал. Я вулканец, но я не железный. Вопреки распространённому мнению, у меня есть такие же потребности, как и у любого другого мужчины. Я признаю, что мой выбор места был... неподходящим, мягко говоря. И именно поэтому я готов принять все необходимые дисциплинарные меры. Если вы будете так добры отойти в сторону. — В дисциплинарных мерах нет никакой необходимости, Спок. Я не злюсь, мне просто любопытно, — заверил его Кирк, отклоняясь назад и давая Споку чуть больше личного пространства, но не настолько много, чтобы тот мог уйти. — Вот, к примеру, почему моё кресло? Я знаю, что ты ничего не делаешь просто так, всегда есть причина, так что это не просто удобное место, чтобы... — он позволил своему голосу сойти на нет. — Я бы предпочёл не участвовать в дискуссии о событии, которое имело место, — сказал Спок. — Принимая во внимание то, что вы не чувствуете себя оскорблённым и поэтому не хотите применять ко мне какое-либо взыскание, я желаю сам обеспечить назначение такового. Я должен... очистить себя от этого унижения. — Вряд ли это унижение, Спок. Как ты сказал, мы все это делаем. Но не будет ли лучше делать это с кем-нибудь ещё? Я уверен, у тебя была масса предложений. — Кирк протянул руку так, чтобы она зависла над споковой. — Можно? Не дожидаясь ответа, он погладил тыльную сторону ладони Спока, едва касаясь подушечками пальцев чувствительной кожи. — Что ты чувствуешь? — спросил он, понизив голос до хриплого шёпота. Покалывающее место, где его касались пальцы Кирка, было словно громоотвод, от которого жар простреливал Спока. Его тело напряглось, а дрожь промчалась вдоль позвоночника. Удерживать контроль. — Уже то, что я занимался такими недостойными вещами на мостике, достаточно плохо, — сказал он, смотря теперь на своё левое колено, сохраняя прямую и гордую позу. — Последнее, что вам нужно — это рапорт о том, как вы, капитан корабля, на борту которого я совершил проступок, приняли участие в совершении подобных одиозных действий. Тем не менее, каким бы логичным он ни пытался быть, как бы твёрдо ни хотел рационализировать происходящее, он не мог отрицать тот факт, что тепло, пронизывающее его тело от точки соприкосновения, было значительно более интенсивным, чем то, которое он испытывал при прикосновении своего большого пальца. — Никто не узнает, Спок, — прошептал Кирк, наклоняясь ещё ближе, так, что он теперь говорил прямо в острое ухо вулканца. Он поднёс руку к запястью Спока и медленно провёл линию по ладони до кончиков длинных пальцев, нажимая чуть сильнее, чем в первый раз. — Все внизу, на планете. Здесь только мы. Удерживать. Контроль. — Капитан, это в высшей степени неприемлемое поведение, — пробормотал Спок чуть более задушенно, чем хотел бы. — Подумайте о своей карьере. Пальцы Спока слегка дрожали, а электрический ток простреливал его руку, заставляя мурашки бегать по бледному телу. Он себя контролирует. И никак иначе! Он же вулканец! Он может сопротивляться любому. Он знал, что может. Он может... сопротивляться... любому... Эти пальцы... Он может сопротивляться любому. Кроме своего капитана. Если бы это был кто-то другой, он мог бы легко отбросить его в сторону. Отправить рапорт о недостойном поведении. Отклонить все и каждое заигрывание с ним. Но что-то в Кирке заставляло загораться совершенно незнакомый огонь в его животе. — Я уже рисковал для тебя своей карьерой, — прошептал Кирк, его губы были только в одном сантиметре от уха вулканца. Он скользнул пальцами под руку Спока и мягко погладил чувствительную ладонь мужчины. — Разве есть разница? — Это... это... неподобающее поведение, — задохнулся Спок, вулканец в нём отчаянно пытался удержаться за логику и взять верх над человеческой половиной. Он чувствовал, как короткие ногти мужчины следуют вдоль ложбинок ладони, и его пальцы инстинктивно сжались, чтобы не позволить руке уйти. Он ощущал дыхание Кирка, овевающее его ухо и шею. Его уши были такими же чувствительными, как и руки, если не больше, учитывая, что они требовали куда меньше ежедневного внимания и умственной концентрации для того, чтобы держать их подальше при возникновении неловких и непредвиденных ситуаций. Мурашки бегали по его шее и позвоночнику, и он немного сдвинулся, наклонив голову на долю градуса в молчаливом и отчасти неохотном приглашении для губ мужчины сблизиться. — Я не должен... Я не должен был занимать ваше кресло. Если вы отойдёте, возможно, мы сможем... мы сможем обсудить это рационально... рассмотреть все... варианты. — А если я не хочу быть рациональным? — спросил Кирк. Его пальцы были прижаты к ладони Спока, а свободной рукой он потянулся к его шее. — Что если я хочу быть опрометчивым и импульсивным? Что если я ждал уже достаточно долго и не хочу отступать сейчас? — М-мы могли бы обсудить это, когда будем думать более ясно, — Спок снова задыхался, жар курсировал по его телу быстрее, чем раньше. — Возможно, нам следует сделать шаг назад и дать оценку тому... тому... bathʼpaik angʼjmiz. Его тело внезапно выгнулось на кресле, когда губы Кирка коснулись его ушной раковины, а язык потерял последнюю связь с мозгом, вулканские слова выскальзывали помимо его воли изо рта прямо в уши капитану. Кирк задрожал. Он понятия не имел, что это значит, но то, как Спок практически выстанывал слова своего родного языка, было сильнее чем чуть-чуть возбуждающе для уже очень заведённого капитана. Желая слышать и ощущать больше, Кирк прикусил мочку уха Спока, прежде чем начать покрывать мягкими поцелуями его длинную шею. Спок вдруг отшатнулся, вырываясь из хватки Кирка. — Я... п-пожалуйста, капитан, я не... ммм... — он сжал губы, боясь, что скажет что-нибудь ещё, о чём потом пожалеет. — Я не сильно люблю ситуации, когда не могу мыслить рационально. А вы уничтожаете любую возможность надлежащим образом оценить и просчитать сложившиеся обстоятельства. Вы со мной заигрываете, а значит, заинтересованы, так что, возможно, нам следует попытаться пересмотреть наш выбор, прежде чем... мы... Он замолк, когда кончики пальцев Кирка снова задели тыльную часть его уже и без того покалывающей ладони. — Прежде чем сделаем что-нибудь... о чём можем пожалеть, — ему удалось вздохнуть, его веки потяжелели и накрыли тёмные, затуманенные желанием глаза. — Я не собираюсь ни о чём жалеть, Спок. Я хотел этого больше двух лет, слишком долго для любых сожалений. — Он отстранился от шеи Спока, так что теперь они смотрели друг другу в глаза. — И думаю, что то же самое можно сказать и о тебе. Мы оба знаем, что ты сильнее, и если бы ты действительно хотел, то уже давно оттолкнул бы меня. Но ты этого не сделал, потому что хочешь того же, не так ли? Но на последних словах его уверенность подкосилась, и голос дрогнул. Он начал гадать, действительно ли Спок хочет его или он всё неправильно понял. Он перестал гладить ладонь Спока, но не отодвинулся. Спок мог бы отбросить его, но не стал. Возможно, потому что он капитан, и Спок боялся навредить ему или разозлить? От этой мысли Кирку стало дурно. Если Спок позволяет ему продолжать только из-за его должности, он больше этого не хочет. — Нет, я... — заговорил Спок, его рука дёрнулась, пальцы мягко обхватили запястье Кирка, когда тот начал отстраняться. Впервые в жизни он потерял дар речи. Он недоумевал, как можно произнести то, что он пытался сказать. И он, конечно, не станет просто выпаливать это всё, как какое-нибудь жадное до секса животное. — Я не... знаком... с ситуациями, подобными этой. Разумеется, я проводил исследования человеческого разума и изучал влияние на него эндорфинов, которое вы сейчас испытываете и которое является причиной вашего повышенного возбуждения. Тем не менее я никогда... — он сделал паузу, чтобы сглотнуть, хотя во рту было сухо. — Я никогда не чувствовал такого возбуждения из-за другого существа, будь то человек, вулканец или представитель другой расы. Я почти не находил времени для... облегчения своего собственного напряжения, чему вы недавно стали свидетелем. Для вулканцев близость — это исключительно личная вещь. Я не... я морально не готов сделать что-нибудь настолько вульгарное на рабочем месте... хотя, если бы мне пришлось выбирать, я бы сказал, что... я... я... х-хочу... этого, — его глаза были наполнены вожделением и стыдом в равной степени, он смотрел на подбородок Кирка, не готовый поднять взгляд выше и заглянуть в золотые глаза, сводившие его с ума не один год. Кирк улыбнулся и наклонился вперёд, касаясь губ Спока быстрым поцелуем. — Лично я думаю, что мостик — это идеальный выбор места. Очень запретно и очень сексуально. Я был приятно удивлён, найдя тебя здесь, в своём кресле, — он приостановился, оглядывая Спока и капитанское кресло оценивающим взглядом. — Именно в моём кресле. Мне это нравится. Спок, казалось, не слышал слов Кирка, сфокусировавшись на ощущении покалывания на своих губах. Он поднёс к ним свободную руку и коснулся кончиками пальцев в полнейшем шоке. Его рука еле заметно дрожала, а щёки вспыхнули зелёным. Держи себя в руках, Спок, напомнил он себе. Поцелуй в губы для людей не настолько интимный жест, как для вулканцев. Я уверен, он не имел в виду... Он прочистил горло и поднял взгляд вверх, к глазам Кирка, чтобы снова отвести его секунду спустя, когда увидел эти покрытые поволокой, янтарные, просверливающие его насквозь глаза. — Если мы совершим подобные неподобающие и неприемлемые действия, которые вы, вне всякого сомнения, представляете, есть 48% вероятность того, что вы не сможете сконцентрироваться, находясь на мостике, и вместо этого будете вспоминать о том, как вы смогли сломать меня здесь. Он моментально пожалел о выборе слов, но решил не поправлять себя. Ухмылка Кирка росла, становясь всё более животной, и он снова поцеловал Спока, яростнее, чем в прошлый раз. Он толкнул вулканца обратно в кресло и рукой, которая всё ещё лежала на затылке Спока, сжал в кулак короткие чёрные волосы. — Ну, теперь мы просто обязаны здесь остаться, — прорычал он. — Я не собираюсь упустить возможность создать такие приятные воспоминания. Спок выгнулся навстречу капитану, издавая стоны под напором его губ и мягко извиваясь под ним. Одна только мысль о том, что Кирк собирается с ним сделать, была одновременно чрезвычайно непристойной и до смешного возбуждающей. — Капитан, мы не можем, — он снова попытался воспротивиться и подавился воздухом, когда губы мужчины вновь коснулись его уха. — За мостиком непрерывно наблюдают. Мы не можем делать здесь что-то подобное, если Звёздный Флот увидит это, вы будете наказаны так же, как и я. Вы не допустите этого, ведь так? Он оттягивал неизбежное. Он никогда прежде не был с кем-то, и мысль об этом его ужасала. Он знал, каким пустым становился его разум в таких ситуациях, и возможность того, что им на 100% будут управлять инстинкты, а он не будет способен ясно мыслить, вселяла в него страх. — Компьютер! — рявкнул Кирк, его глаза всё ещё были прикованы к Споку. — Удалить все видео- и аудиофайлы с мостика за последние пятнадцать минут. Затем остановить все текущие записи и восстановить только после моего приказа. Или Спока. Теперь не о чем волноваться. И на заметку, меня зовут Джим. — Выполнено, — сказал компьютер, и на мостик опустилась тишина. Спок почувствовал, как капельки пота скользят от линии его волос вдоль по шее и исчезают за воротником рубашки. — Капитан, я... — Джим, — с нажимом произнёс Кирк, вклиниваясь коленом между ног Спока. — Я... я не могу... гххх... — он повернул голову в сторону, не способный смотреть в эти глаза, когда в них отражаются подобные эмоции. Зелёная краска залила его шею и уши, придавая им мягкий нефритовый оттенок. Его кишечник словно завязался узлом от опасения и волнения перед тем, чему суждено было случиться. Он должен был сдаться своему капитану, не было ни единого шанса, он не мог его оттолкнуть. Не после того, как проводил ночи, представляя себе ситуации, подобные этой. Но ему пришлось признать, что представлять что-то такое намного проще, чем принимать участие на самом деле. В его фантазиях он держал себя под контролем. Прямо сейчас его разум уже начинала затуманивать похоть, и думать ясно становилось всё сложнее и сложнее. — Что ты не можешь, Спок? — спросил Кирк. Он покрывал нежными поцелуями линию челюсти Спока, двигаясь вверх, к уху, мочку которого он снова игриво прикусил, наслаждаясь тем, как Спок ловит губами воздух от этого. Он знал, что выиграл и что Спок скоро сдастся, но так мило было наблюдать за его попытками найти причину уйти. Он не был бы Споком, если б не пытался. И он знал, как сильно хотел его Спок. Сейчас это казалось таким очевидным. Это была та жажда, которая идеально соответствовала его собственной, та, которая разжигала этот пожар внутри него. И если говорить о пожаре... — Здесь жарковато, не находишь? — спросил он, отодвигаясь, чтобы стащить с себя рубашку. Он бросил её на пол и схватил край синей формы Спока, встречаясь с ним взглядом, будто спрашивая разрешения её снять. Спок пожирал глазами открывшийся торс, который, надо признать, он видел не раз. Но почему-то сейчас всё было по-другому. Возможно, из-за отсутствия размазанных по гладкой коже груди и живота крови и грязи. Возможно, из-за настроения, под влиянием которого они были. Возможно, из-за того, что сейчас его было позволено видеть только Споку. Но обнажённый торс Кирка имел совершенно иной вид. Он сжал руки в кулаки, чтобы удержаться от попытки коснуться и на ощупь узнать, что за удивительная фактура перед ним. — Я полностью удовлетворён нынешней температурой, — пробормотал Спок, внезапно почувствовав лёгкий стыд за собственную гибкую и тонкую фигуру. Не говоря уже о том, что его грудь не была столь же гладкой, слабое напыление коротких чёрных волос покрывало его торс, в то время как у Кирка они, казалось, полностью отсутствовали. — Наверное, потому что ты вулканец, — ответил Кирк, пока что сдаваясь. Его руки двинулись к стройной талии Спока. Он потянул его на себя, снова впиваясь в губы поцелуем и мягко прижимаясь коленом к выпуклости на обтягивающих стандартно-чёрных штанах Спока. Спок дёрнулся вверх, жар снова заполнил его, концентрируясь там, где Кирк дотрагивался до него, видимо, решив сжечь дотла своими прикосновениями. Его пальцы побелели, сжимая подлокотник капитанского кресла, удерживая руки там, по крайней мере, на время. Он собирался бороться до конца, пока последние крупицы разума не будут захвачены жаждой. Он был потрясён тем, с какой скоростью его тело теряло связь с мозгом, его бёдра тряслись от желания усилить давление на пах. Этот жар мешал ему думать... — Ты потеешь, Спок, — прошептал Кирк. — Уверен, что не хочешь снять рубашку? — Я... я уверен, — задушенно произнёс Спок, невероятным усилием воли удерживая бёдра на месте, а голову — под контролем. Если надетая рубашка означала, что он хоть немного владеет ситуацией, то, чёрт побери, он не собирается её снимать. Он должен цепляться за остатки здравомыслия, пока всё разрастающийся туман вожделения поглощает его разум. Кирк пожал плечами. — Как хочешь. Он чуть сильнее надавил коленом на пах Спока, заставив мужчину под ним резко выдохнуть. Одной рукой он начал гладить мягкие волосы вулканца, случайно задев подушечкой большого пальца его ухо, одновременно другой потянувшись к запястью Спока, поднимая его ладонь к своим мягким губам. Спок вжался спиной в кресло, пальцы на ногах поджались, когда бёдра толкнулись вперёд, к прижимающемуся к паху колену. Он сомкнул челюсти, решив не издавать ни звука так долго, как только сможет. Он почти опалил шею Кирка жарким выдохом, но сумел заглушить его в последнюю секунду. Кирк поцеловал тыльную сторону ладони Спока, прежде чем повернуть её и запечатлеть лёгкие поцелуи на кончиках его пальцев. Он принялся изучать губами и языком каждую линию ладони, зная, насколько сильно это сводит вулканца с ума. Это было видно по тому, как тот прижимался к нему, по тому, как его бёдра двигались навстречу его колену и как он жмурил глаза, так что было неважно, что тот говорил или не говорил, Споку нравилось происходящее так же сильно, как и ему. — Angʼjmizn, — прошипел Спок, слёзы блестели в уголках его глаз оттого, как долго и сильно он сжимал веки. Его брови сошлись на лбу, и кровь непрерывно оттекала от мозга к паху, делая практически невозможной попытку сформулировать рациональные мысли. — Я... Я не могу... п-пожалуйста, я не могу... Страх захватывал его тело вместе с возбуждением. Что если он сделает что-нибудь, пока его тело будет лишено контроля разума, о чём потом пожалеет? Вздохнув, Кирк отпустил его руку и взял Спока за подбородок, приподнимая его голову так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. — Не можешь что, Спок? Чего ты так боишься? — Я... я никогда раньше не утрачивал контроль полностью, — пробормотал Спок, смотря на губы Кирка. Он просто не мог взглянуть в эти золотые глаза. — А именно к этому всё и идёт. Меня ужасает сама мысль лишиться власти над собой... быть управляемым похотью сильнее, чем логикой. Именно поэтому люди опрометчиво совершают ошибки, о которых потом жалеют. — Ясно, — Кирк поднялся, убирая колено с кресла и складывая руки на груди. Внезапно стало очень холодно. — Ясно. Так что... ты думаешь, что пожалеешь об этом? Ты думаешь, что это ошибка? — Я не это имел в виду, — сказал Спок, то, что он чувствовал, было сильнее простого волнения. — Но об этом я и говорю. Когда я не могу ясно думать, я произношу то, что не имею в виду. Я не подбираю слова с нужной осторожностью. Я не говорил о том, что происходит сейчас... просто я немного напуган тем фактом, что концентрация моих гормонов сейчас на том же уровне, что и в организме людей, когда они принимают решения, в которых позже разочаровываются. Я никогда прежде не чувствовал такого возбуждения с другим существом, так что мне не приходилось участвовать в ситуациях, когда я должен удержать себя от неверного выбора. Когда необходимо принимать какое-либо решение, — Спок, испугавшись, что мог оскорбить капитана, решил, что ему сейчас лучше закрыть свой рот. — Я возбуждаю тебя. Ты это пытался сказать мне? — осторожно спросил Кирк. — Сильнее, чем кто-то ещё? С трудом сглотнув, Спок сделал всё, что мог, чтобы аккуратно подбирать выражения. — Ваше предположение верно, но это не то, что я пытался сказать. Вы единственный человек, когда-либо возбуждавший меня. Если не принимать во внимание... личное время... я никогда вообще не испытывал возбуждение. Именно поэтому у меня не было практического опыта в попытке удержать сознание ясным в достаточной степени, чтобы принимать решения в подобных ситуациях. Моё исследование было... неопределённым... Кирк улыбнулся и вернулся на прежнее место, поставив колено на сиденье в считанных сантиметрах от паха Спока и положив ему на плечо руку, толкая его назад так, чтобы теперь тот мог смотреть либо в лицо Кирку, либо прямо на его промежность. — В таком случае, может, стоит немного попрактиковаться? Не став выбирать из предложенного, Спок вместо этого закрыл глаза и медленно выдохнул через нос. — Я... думаю... в этом есть смысл, — ответил он. — Тем не менее... мысль полностью потерять контроль над разумом и действиями... устрашающа. — Так всегда в первый раз. Но если ты сбежишь, ты никогда не испытаешь этого, — сказал Кирк, поглаживая короткие волосы сзади на шее Спока. — Дай мне шанс, я обещаю, если тебе не понравится или ты действительно не будешь этого хотеть, я остановлюсь. Я бы никогда не стал заставлять тебя. Я забочусь о тебе, Спок, и мне хочется, чтобы мы оба получили удовольствие. Это, может быть, наш последний шанс. — Пятилетняя миссия почти закончилась... — согласно пробормотал Спок. — Я... Я бы хотел попробовать... прошу... будьте терпеливы со мной, капитан. Кирк кивнул. — Обещаю, — он медленно наклонился и нежно прижался своими к губам Спока, замирая, чтобы ощутить их мягкость и заверить его, что он не собирается делать ничего, к чему тот ещё не готов. На этот раз Спок попытался быть немного отзывчивее, слегка приподнимая свой подбородок, чтобы усилить мягкое давление между их губами. Казалось, он всё ещё сомневается, но его пальцы двинулись вверх по джимовым, невесомо поглаживая тыльную сторону ладони, словно упрашивая продолжить то, что тот делал раньше. Кирк разорвал поцелуй, нуждаясь в глотке воздуха. Он взял руку Спока и снова поднёс её ко рту, касаясь губами так же медленно и нежно, как только что — губ вулканца. Спок откинул голову назад и попытался расслабиться, с трудом глотая из-за сухости во рту. Его тело пробила дрожь, разнося тысячи мурашек от шеи до кистей рук и пальцев ног. — Я... я думаю, я бы... хотел снять рубашку, — пробормотал он, держа глаза закрытыми, в то время как зелёная краска на его щеках приобрела более интенсивный оттенок. — Разумеется, — сказал капитан, выпуская руку Спока и отступая на шаг, чтобы позволить ему раздеться. Снова сглотнув, Спок потянулся назад и, ухватившись сзади за воротник своей голубой рубашки, стянул её через голову так, чтобы она не вывернулась наизнанку. Он всё ещё был одет в до неприличия обтягивающую чёрную майку, которая повторяла контуры его тела, как вторая кожа. Теперь можно было увидеть его ключицы и сильные изгибы рук и плеч, на которых виднелись тёмные волосы и пупырышки мурашек. Его идеально уложенные волосы немного растрепались, пока он снимал рубашку, которую отбросил на свою станцию прицельным броском. Кирк попытался сглотнуть, но его горло было странно сжато и не реагировало на приказы мозга. Ему всегда нравилось, как Спок выглядит в своей чёрной майке, но сегодня, казалось, производимый эффект увеличился в сто крат. Он почти пускал слюни, когда рассматривал линии стройного торса Спока. — Я бы пока хотел её оставить, — проговорил Спок, когда Кирк продолжил пялиться так, будто ожидал, что он стянет с себя всё. — Я могу замёрзнуть, если сниму и её. — Ага, — сказал Кирк, наконец обретя голос. — Она тебе идёт. Он положил руки на плечи Спока и скользнул ими вниз, прослеживая линию мускулов до самых ладоней, но не касаясь их. Он остановился у кистей и сжал их, удерживая вулканца, когда тот склонился, опустив подбородок и загораживая обзор на выступающие под обтягивающей чёрной майкой ключицы. Спок снова отбросил голову назад, пытаясь удержать свой рассудок от слишком быстрого помутнения. Его руки сжались в кулаки, а бёдра едва сдвинулись вперёд так, что пах коснулся колена молодого человека, вырывая у него резкий вздох. Его кожа снова начинала гореть, как будто он был человеком, получившим солнечный ожог. Он закрыл глаза, предпочитая тьму серебристому потолку мостика и блаженное неведение — постоянному напоминанию, что они всё ещё, вообще-то, на рабочем месте. Кирк проследовал поцелуями от линии ключицы, лизнув углубление у основания горла, до угла челюсти. Никогда прежде не испытывавшее таких интимных прикосновений, тело Спока моментально откликнулось на ласку. Ещё одна дрожь прошибла его тело насквозь, подтягивая новую вереницу мурашек, следующих вдоль него. — К-капитан... — прошипел он, его бёдра толкнулись вперёд ещё раз, почти выйдя из-под контроля. Кирк немного отодвинулся, нависнув над Споком, но не отпуская его запястья. — Джим. Не капитан, не сейчас. К тому же в капитанском кресле сейчас только ты, — добавил он, немного ухмыльнувшись. — Мои извинения, — задушенно ответил Спок и склонил голову направо, призывно обнажая шею. — Это сила привычки. — Ну ладно, — сказал Кирк, нагнувшись, чтобы снова поцеловать шею Спока. Он нашёл идеальную точку: чуть выше воротника рубашки, и с силой захватил там зубами кожу, оставляя после себя глубокие зелёные отметины. Не став двигаться дальше, он посасывал и зализывал полюбившееся место, пока не был удовлетворён оставшимися знаками на нежной коже вулканца. Спок вздохнул и слабо застонал, когда зубы вонзились в него, наклоняя голову сильнее, открывая Кирку ещё больше простора для действий. Боль усиливает возбуждение... очаровательно. — Ты... оставишь крайне заметную метку, — пробормотал он. — Что я скажу, если люди спросят о её происхождении? — Всё, что пожелаешь. Мне нечего скрывать, — ответил Кирк, оставляя ещё один, более лёгкий засос прямо под ухом Спока. Он отпустил запястья вулканца, нащупал руками край его майки и скользнул ладонями под неё, желая дотронуться до тёплой кожи. Спок дёрнулся вверх, ближе к прикосновениям, застонав от ощущения прохладных рук Кирка, пускающих всё новые мурашки по телу. — Это против правил, капитан не должен вступать в отношения с членами экипажа, — прошипел он, ещё сильнее выгибаясь вверх и подставляясь под ласку. — Я нарушаю устав, просто сидя в этом кресле и позволяя тебе... нннх... — Через две недели я больше не буду твоим капитаном, — напомнил ему Кирк. — Ну, разве что если ты захочешь остаться на Энтерпрайз со мной. Но это мы можем обсудить позже. Он чуть сдвинулся, так что теперь стоял на коленях перед Споком, и, дёрнув край майки вверх, коснулся поцелуем мягкой кожи живота. — Что всё же не меняет того факта, что я нарушаю правила, — задушенно пробормотал Спок, его тело, противореча словам, беспрестанно нагревалось. Он снова запрокинул голову, когда тёплые губы Кирка оставили покалывающую дорожку вдоль его живота. — Из нас двоих только ты привык игнорировать устав... Я не могу... ммм... — Хочешь остановиться? Да ладно, Спок, немного бунта тебе не повредит, я обещаю. Ты не попадёшь в неприятности, — заверил его Кирк. Он уже почти снял майку, задирая её всё выше в стремлении исследовать торс мужчины под ним. Он нагнулся и накрыл ртом сосок Спока, кружа языком вокруг чувствительного бугорка, надеясь вызвать более существенную реакцию у своего первого помощника. Спок резко дёрнулся вверх, и Кирк нечаянно вонзился зубами в его кожу, прежде чем смог отодвинуться назад. — Я... я не бунтарь, — просто сказал Спок, но больше спорить не стал, круговым движением бёдер ещё раз потеревшись о колено Кирка, под чёрной тонкой тканью брюк пульсировала заметная выпуклость. Кирк ухмыльнулся, но не ответил. Вместо этого он вернулся к соскам Спока, заставив того ловить губами воздух. С нарастающим нетерпением и отчаянным желанием ощутить прикосновение рук вулканца, он отодвинул колено от его раздвинутых ног, заменив его ладонью и потерев через ткань эрекцию другого мужчины. Спок начал чувствовать себя немного оглушённым и почти паникующим, прежде чем понял, что это просто кровь оттекает от мозга к члену, заставляя его набухать под грубой лаской Кирка. — Нннх, — простонал он и стиснул зубы, пытаясь подавить любые звуки, его бёдра инстинктивно толкнулись вверх. Кирк усилил давление, он нажимал сильнее и быстрее двигал ладонью, одновременно вбирая губами другой сосок. — Ахх... мм... — застонал Спок, его бёдра снова рывком дёрнулись вверх, и он содрогнулся от невероятно острой пульсации стеснённой в брюках эрекции. Слегка обеспокоившись полным отсутствием контроля, он запутался пальцами в волосах Кирка. И тут же у него вырвался глубокий, сильный стон, самый страстный звук, который Кирк когда-либо слышал из уст вулканца. Он столько раз мечтал пропустить сквозь пальцы эти пряди. Его волосы даже на вид казались мягкими и тёплыми, чудесного золотисто-русого оттенка, они были словно сплетены из солнечного света. И теперь, когда его пальцы были обласканы этими медового цвета прядями, его голова закружилась от сладкого, острого запаха мужского возбуждения, который доносился до него. Кирк закрыл глаза, его руки замерли на мгновение, так что он смог полностью сконцентрироваться на ощущении пальцев Спока, мягко оттягивающих его густые светлые волосы. Он взял себя в руки секундой спустя и, воспользовавшись тем, что Спок отвлёкся, принялся стягивать жёсткие чёрные брюки мужчины. Спок, чуть вздрогнув от осознания того, что его раздевают, сжал колени вместе, чтобы помешать этому. Ему не импонировала мысль остаться на мостике совершенно голым. Его чёрные обтягивающие боксёры теперь были видны, и значительная выпуклость возвышалась между ног. Кирк вздохнул и свесил голову. — Спок, мы не сможем это сделать, если на тебе будут штаны. И я знаю, насколько узкими они могут быть, мои не лучше. Спок с трудом сглотнул и закрыл глаза. — Мне это известно, — пробормотал он. — Помимо гигиенических процедур, я не часто позволял себе быть полностью обнажённым. Это заставляет чувствовать себя очень... уязвимо. — Ну, ты можешь оставить майку, — нашёл компромисс Кирк. — Пожалуйста, Спок. Я хочу увидеть тебя, прикоснуться. Пожалуйста, позволь мне. Спок не ответил, вместо этого он раздвинул колени, так что Кирк смог стянуть брюки поверх обуви и отбросить их в сторону. Спок почувствовал себя глупо, оставшись в трусах и сапогах, с задранной выше сосков майкой, но судя по лицу капитана, тот наслаждался всем видом — в сочетании с обнажённой кожей и растрёпанными волосами — так что он не шевелился. Кирк стянул обувь Спока и кинул её вслед за брюками. Затем он наклонился и поцеловал грудь вулканца, медленно спускаясь всё ниже, по пути погружая язык в его пупок, пока не достиг кромки боксёров. Пропустив их, он принялся целовать внутреннюю часть бёдер вулканца. Прижавшись спиной к спинке кресла, Спок, мощно застонав, подбросил бёдра вверх, снова вплетаясь пальцами в густые волосы Кирка. — Ммм... хнхх, — простонал он, его пах сжимался с каждым слабым укусом и поцелуем очень нежной кожи. — Какой ты чувствительный, — поддел его Кирк, оставляя ещё одну маленькую отметину на правом бедре Спока. — Твои поддразнивания излишни, — задушенно ответил Спок, дёрнувшись от нового резкого укуса. — Я тебя уже информировал о том, что я никогда прежде не... ммм... был близок с кем-то ещё. Это должно было тебя убедить, что я, на самом деле, более чувствителен, чем тот, у кого был секс не один раз. — Точно, — улыбнулся Кирк. Он слегка прикусил бедро Спока ещё раз, прежде чем обратить своё внимание на довольно большую выпуклость под нижним бельём мужчины. Он прижался губами к твёрдой эрекции через тонкую ткань боксёров. — Bathʼpaik... — простонал Спок. — О, bathʼpaik... Влажный жар, опаляющий чувствительный орган, заставлял его разум закипать, никогда, никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Кровь закипала в его желудке, а член набухал под пухлыми, дразнящими губами Кирка. Он сильнее сжал волосы человека в пальцах и мягко надавил на затылок, притягивая ближе, когда дрожь пульсирующей молнией пронзила его тело. Кирк приподнял голову и как можно медленнее начал стягивать с него мешающую деталь одежды. Он хотел растянуть это момент, остановить мгновение. Ведь он, и правда, ждал слишком долго. И наконец, это случилось. Член Спока — твёрдый, обнажённый, возбуждённый — оказался прямо перед ним. Он был больше, чем Кирк представлял даже в самых смелых фантазиях, но такой же зелёный, как он и думал. Спок выпустил волосы Кирка из хватки, снова схватившись за подлокотники, его плечи изогнулись чуть ли не до ушей, бёдра приподнялись, а спина была плотно прижата к спинке кресла. Щёки и шея залились зелёной краской, сравнявшись цветом с членом, дыхание стало частым и прерывистым. Его пенис покачивался с каждым резким вдохом, а пальцы на ногах поджались на холодном стальном полу. Внезапно почувствовав прилив стыда оттого, как жадно блуждал Кирк взглядом по его обнажённому — за исключением разве что чёрной майки, задранной выше сосков, — телу, он перевёл взгляд на ближайшую стенку. Кирк склонился ниже и с любовью прижался губами к головке члена Спока. Он ласкал её всего мгновение, прежде чем провести поцелуями дорожку к основанию ствола и обратно. Жар, исходящий от эрегированного органа, был поразителен, Кирк даже подумал, не прожжёт ли он себе горло, взяв в рот. Решив, что оно того стоит, он накрыл головку губами и начал медленно насаживаться на член, так, чтобы у них обоих было время привыкнуть к ощущениям. Бёдра Спока вырвались из-под контроля и рванулись вверх, из горла вырвался глубокий стон, жар, как никогда раньше остро, пронзил всё его существо. Краем сознания он понимал, что заставил Кирка взять больше, чем тот был способен, но удовольствие было столь пронзительным, что волнению не осталось места. Желудок капитана сжался от рвотного позыва, когда Спок ворвался в его рот мощным движением. Быстро справившись с собственным организмом, он расслабил горло, чтобы вобрать так много Спока, как только сможет. Кирк положил руки на его бёдра, массируя их большими пальцами и используя в качестве опоры, чтобы было удобнее двигаться вверх-вниз ртом по стволу Спока. — Guv-tvi-rivak! — прошипел Спок, его подбросило вверх. Он согнулся пополам в кресле, снова зарываясь пальцами в волосы Кирка, чтобы не удариться об его затылок. Его бёдра ещё раз рванулись вверх, а жар спиралью закрутился внутри, когда зубы Кирка царапнули нижнюю сторону его пульсирующего органа. Кирк продолжал двигать головой вверх-вниз, установив быстрый, но устойчивый темп. Головка члена Спока ударила по задней части горла, вызывая ещё один рвотный позыв. Придя в себя, он застонал, позволяя вибрации в горле и во рту пронзить чувствительный орган. — Я... Я не могу... — задохнулся Спок, ударяясь спиной о кресло каждый раз, когда бёдра подкидывались вверх. Экстаз сотрясал его с головы до пят, дробил на мелкие части, словно отбойным молотком. Неистовое наслаждение проносилось по венам с каждым мощным ударом сердца. — К-кап... ахх... Д-джим, я не могу... ты... гххх... Он даже не понял, что переступил за ту грань, что отделяла связные мысли от отупляющего блаженства, хотя уже был очень от неё далёк. Тем не менее что-то внутри него побуждало предупредить человека о приближающемся оргазме. Кирк посмотрел наверх и, встретившись взглядом со Споком, подмигнул, бессловно говоря, что всё понял, а после сконцентрировал всё внимание на поставленной задаче подвести Спока к краю, удваивая свои усилия. — Н-нет, ты не понимаешь, я... — Спок застонал, снова подкидывая бёдра вверх. — Св... свойства... ты... ты не... аааххх... Он был раздосадован своей неспособностью сформулировать предложение из-за волн удовольствия, сковывающих горло, не дающих произносить слова. — Джим, я не могу... ты не см... ммм... Guv-tvi-rivak! Оргазм ураганом вырвался из него, хлынув из органа в рот Кирку. Он слабо нажал на лоб человека, пытаясь оттолкнуть его, но было слишком поздно. То, что сперма Спока кардинально отличилась от его ожиданий, было первым, что отметил Кирк. Не то чтобы он часто кому-то отсасывал, но не знать, как должна выглядеть сперма, мужчине его возраста было бы просто стыдно. Конечно, Спок не человек, но он не ожидал, что различия будут настолько существенными. Она была как минимум раза в три гуще, будто он кончил клеем ПВА. Сперма была тёмного, мутновато-зелёного цвета, в отличие от человеческой стандартно-белой жидкости. Кирк не был в полной мере знаком со вкусом семени человека, но представление имел, благодаря женщинам, которые пытались ему этот самый вкус описать. И сперма Спока была вовсе не мускусно-кислой, как он ожидал. Она была горьковатой и острой, больше похожей на хорошее вино, и лишь немного кисловатой, отчего язык Кирка слегка защипало. Ощущения были такими острыми, что его тело пробила дрожь. И, несомненно, последним, что он заметил, было количество. Казалось, что семени нет конца. Вкус стал настолько сильным, что ему пришлось отступить, что, впрочем, вулканца не остановило. Сперма продолжала выплёскиваться из пульсирующего члена, забрызгивая подбородок Кирка, его шею, ключицы. Немного даже попало ему в глаз и на волосы. Было поразительно, как много спермы выстреливало из вулканца, который тем временем был пойман в сети такого наслаждения, что не было возможности даже приподнять голову. Он с силой зажмурил глаза, и сквозь приоткрытые губы вырывались грудные вибрирующие стоны. Его бёдра мягко покачивались, пока оргазм, наконец, не пошёл на спад и не исчез, оставив Кирка покрытым густой тёплой жидкостью. Капитан оказался утоплен в запахе остром и сладком, и кислом, смешанном с ароматом мускуса. — Вау... — проговорил Кирк, вытирая лицо и сглатывая всё, что попало в рот. — Это было... неожиданно. — Я пытался предупредить тебя... — задушенно ответил Спок, его грудь вздымалась с каждым тяжёлым вдохом. — Традиционно... вулканцы совокупляются один раз в семь лет... поэтому свойства семенной жидкости и отличаются, чтобы обеспечить оплодотворение. — Имеет смысл, — ответил Кирк. Он поднял свою рубашку с пола и вытерся, как мог, прежде чем снова поцеловать Спока в губы. — Хочешь, остановимся на этом? — спросил он, не желая принуждать Спока к слишком многому в первый раз. Спок недовольно заворчал и мягко оттолкнул Кирка, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Вспомни, где только что был твой рот, — сухо пожурил он. Он теперь мог почувствовать на языке свой вкус и был далеко не в восторге от этого. Он даже не услышал вопрос Кирка, поглощённый неприятным ощущением того, что он только что поцеловал собственный член через рот Кирка. — Прости. Так ты хочешь остановиться? Мы можем продолжить в другой раз, — нервно сказал Кирк. Он не хотел отпускать Спока, зная, что тот может больше к нему не вернуться, но он был обязан дать тому право выбора. Он не мог его принуждать. — Ммм, — единственное, что вымолвил Спок в ответ. Его щёки всё ещё были покрыты зелёным румянцем, когда он оторвал пальцы от губ и медленно опустил руку на подлокотник кресла. Он чуть наклонил голову набок, сверля взглядом пол. Он был так горд признать, что, несмотря на желание сбежать, он не был настолько труслив, чтобы воспользоваться предоставленной возможностью. Он с трудом сглотнул и сумел оторвать взгляд от пола и посмотреть на заметную выпуклость между ног Кирка. В попытке дать более разборчивый ответ, он приподнял ногу и надавил ступнёй на припухлость достаточно сильно, чтобы заставить другого мужчину застонать. — Буду считать, что это нет, — сказал Кирк, в его глазах горел огонь. Он схватил Спока за руку и вытащил его из кресла. Повернув его к себе спиной, он развернул кресло так, чтобы перегнуть вулканца через подлокотник. — Это, конечно, не верх романтизма, но так для нас двоих будет проще, — заверил его Кирк. — Наоборот, — пробормотал Спок. — То, что ты всё ещё волнуешься о комфорте и находишь время извиняться, думая, что сделал что-то не так, очаровывает. Он тяжело сглотнул, упираясь ладонями в сиденье. — Тем не менее мне кажется, что что-нибудь похожее на смазку нам бы пригодилось. Что ты такое говоришь, Спок? Это неестественно. Всовывание мужских гениталий в прямую кишку должно вызывать не возбуждение, а отвращение. В кого ты превратился? — Думаю, ты прав, — сказал Кирк, пытаясь придумать, что на мостике можно использовать в качестве лубриканта. — Ты не принёс сюда с собой что-нибудь подходящее. Ну, когда собирался...? — Ты подразумеваешь, что я намеренно нарушил устав Звёздного Флота? — голос Спока был текучим и чувственным, когда он посмотрел через плечо на человека. — Учитывая то, что я всё ещё был на мостике, когда ты с экипажем покинул судно. — Нас не было почти полчаса, а когда я пришёл сюда, не было похоже, чтобы ты зашёл слишком далеко... — Кирк потряс головой. — Ладно, неважно. Я пойду найду что-нибудь. Оставайся здесь. Спок не мог сдержать тихий смех, глядя на то, как Кирк бросился к лифту, с эрекцией, всё ещё выпирающей из-под штанов. — Я порекомендовал бы оливковое масло, — сказал он, когда двери открылись. — Оно есть в списках репликатора. Двери закрылись, и Спок почувствовал себя ужасно уязвимо, оставшись один на мостике почти полностью обнажённым. Он подумал было встать в какую-нибудь сексуальную позу к возвращению Кирка, понимая, что это приведёт молодого человека в восторг, но, взвесив минусы — то, что это будет ужасно унизительно, — он отбросил эту мысль. А потом взвесил плюсы того, что он сможет увидеть, какое примет выражение красивое лицо Кирка, и решился. Когда Кирк наконец вернулся, чувствуя себя невероятно глупо оттого, что он крайне осторожно бродил по кораблю, зная, что вся его команда на планете под ним, он не ожидал увидеть встретившую его картину. Он полагал, что Спок будет терпеливо ждать его в капитанском кресле, может, поправит волосы или натянет майку на живот. Но нет. Он сидел с широко раздвинутыми ногами, откинувшись на спинку стула. Ступни были плотно прижаты к полу, одной рукой он сжимал свой снова ставший твёрдым член, а другой скользил под майкой, обнажив большую часть подтянутого живота. — Вау, — сказал Кирк, когда сумел собрать мысли в кучку. — Это... вау. Он сократил расстояние между ними двумя большими шагами и, притянув Спока за бёдра, впился в его губы ещё одним страстным поцелуем. — Я достал масло, — проговорил он, когда оторвался от вулканца. Решив выговорить Кирку позже за то, что он снова его поцеловал, несмотря на то, что он уже просил этого не делать, Спок медленно кивнул. Он провёл последние десять минут, мысленно подготавливая себя к тому, что скоро займётся сексом с Кирком. Это не так уж сильно отличалось от обыденной жизни, действительно, он всегда был рад получать команды и приказы от этого человека. Он никогда в нём не сомневался и не отказывался подчиняться. Просто теперь они перешли на новый уровень, осталось только позволить сделать с ним нечто настолько личное. Он медленно кивнул, вставая со стула. — Какую... какую позу ты бы предпочёл для вступления в половой акт? — пробормотал он, глотая слова, пытавшиеся застрять в горле. Кирк на мгновение задумался и пожал плечами. — Я не знаю. Я никогда раньше не спал с мужчиной. Ну, по крайней мере, сознательно и без влияния алкоголя. Хочу, чтобы нам обоим было максимально удобно. И не горю желанием причинять тебе боль, но знаю, что без этого не обойтись... — он оборвал себя. — Я заговариваюсь. Прости. Просто нервничаю. — Чувствовать страх перед непосредственным участием в блуде — естественно, — сказал Спок. — Тем более, если оно первое в своём роде. По крайне мере, согласно моему исследованию. Думаю, что оно в достаточной степени достоверно, учитывая, что я, так же как, похоже, и ты, испытываю обеспокоенность и сомнения. Предлагаю вернуться в предыдущую позицию, хотя бы для начала. Он повернул кресло боком и прижался к нему, осторожно положив руки на подлокотник, так, чтобы не нажать никаких кнопок. Он наклонился чуть сильнее, пытаясь предложить Кирку коснуться себя. Было очень холодно стоять полуобнажённому, не чувствуя человеческого тепла рядом. Кирк одобрительно смотрел на картину, раскрывшуюся перед ним. Спок выглядел так эротично, так красиво, так непостижимым образом идеально, что он не мог удержать свои руки от прикосновения к нему. Даже без секундного колебания он вылил немного масла себе на ладонь и размазал его между пальцев. Наклонившись и поцеловав Спока в плечо, чтобы отвлечь, он толкнул один палец в тугое отверстие. Спок поморщился, сжимая ягодицы, и сдавленно застонал, пытаясь привыкнуть к странному, чужеродному чувству. Румянец снова окрасил его кожу, залил его щёки и шею, и, как теперь мог видеть Кирк, зелёный оттенок приобрела даже задница вулканца. — Джим, — прошипел он, слово, словно сотканное из легчайшего выдоха, было сладким на вкус. — Шшш, расслабься, Спок. Будет больно, пока ты не расслабишься, — прошептал Кирк, целуя плечо Спока, его шею и ухо. Всё, до чего он только мог дотянуться, лишь бы помочь вулканцу успокоиться и расслабить напряжённые мышцы. — Нет нужды повторять мне это дважды, — ответил Спок, пытаясь добавить сарказм в голос, и, глубоко вздохнув, он сделал над особой усилие, чтобы перестать так сжиматься. — Будь терпелив со мной. Это слишком чуждая концепция для меня... Мне с трудом удалось очистить свой разум достаточно, чтобы принять участие. — Мне всё это так же чуждо, — напомнил ему Кирк. Он подождал, пока Спок расслабится достаточно, чтобы полностью вставить в него палец. Он задержал его там ненадолго, давая Споку приспособиться к ощущениям, прежде чем медленно почти полностью вытащил его и вновь начал погружать обратно. — Вы раньше занимались сексом, — снова пробурчал Спок, сжимая кулаки на деревянной перекладине кресла. — Это очевидно. Не считая психологического принятия того, что вы собираетесь переспать с другим мужчиной, большой разницы нет. Анатомически — да, но не физически. Ну конечно. Даже с пальцем человека в заднице, Спок оставался таким же рациональным и извергал из себя логические выкладки. — Большая разница, безразличен тебе партнёр или нет, мужчина это или женщина, — пробормотал Кирк. — Ты действуешь по-другому, ты чувствуешь по-другому. — Тебе виднее? — сухо сказал Спок, это было скорее утверждением, чем вопросом. Он снова зашипел, начиная привыкать к ощущениям, даже подался немного назад. Это было легчайшее движение, которое тем не менее вызвало целую какофонию чувств у Кирка. Споку понравилось. Как будто Кирк нуждался в повышении самооценки. Он толкался пальцем вперёд-назад снова и снова, с нарастающей скоростью, с каждым разом погружая всё глубже, желая, чтобы Спок привык к трению, прежде чем он добавит ещё палец и растянет его сильнее. — Я никогда не спал с кем-то, о ком забочусь так же сильно, как о тебе, — так же сухо признался Кирк. Спок не смог сдержать смешка, который был вдруг оборван резким вздохом. Он вдохнул так быстро, что почти начал задыхаться, пока всё его тело напрягалось с геометрической прогрессией, раза в два сильнее, чем прежде, а бёдра, дрожа, насадились на палец. — Ещё! — прохрипел он, его горло болело от столь резкого вздоха. — Pekh guv-tvi-rivak ashiv-tor! Наслаждение промчалось сквозь него с такой скоростью, что он совершенно забыл, где он находится. Он не мог думать ни о чём другом, кроме этого чувства; пульсирующее внутри него и разгоняющее тепло по телу, блаженное, покалывающее тепло, пронзающее его, словно молния. Кирк снова погрузил в него свой палец, попав в комок нервов, стимулирование которых сводило Спока с ума. Снова и снова, по крайней мере раз пять, он касался пальцами этого места, с каждым разом заставляя Спока резко вздыхать и стонать. Потом он остановился, зная, что сейчас удовольствие достаточно сильное, чтобы вулканец не ощутил боли от вторжения ещё одного пальца. Спок едва заметил, что Кирк увеличил их число, только почувствовал сильную растянутость, когда слабейшая боль прибавилась к его блаженству, словно иголка царапнула стекло. Он отметил это краем сознания, опуская голову и напрягая плечи, так что лопатки выступили на его зелёной спине, больше похожие на крылья, рвущиеся на свободу. Он изучал анатомию вулканцев и людей. Он знал о простате. Знал, что она была у каждого млекопитающего мужского пола. Знал, что она производит семенную жидкость, знал, что она важна в процессе воспроизводства. Он даже знал значение термина «точка Пи», так же как и о высокой концентрации нервов, которые могли служить дополнительным фактором для получения удовольствия при гомосексуальном половом акте. Но он понятия не имел, как восхитительно ощущается прикосновение к ней. Если подумать, это имело смысл. В связи с повышенным объёмом производимой спермы у вулканцев, по сравнению с людьми, логично, что простата должна быть больше, чем у человеческого мужчины, что в итоге даёт увеличение количества нервных окончаний. Это и тот факт, что она редко используется: только один раз в семь лет, а в его конкретном случае ещё реже, объясняет повышенную чувствительность. Всё, начиная от стиральных и посудомоечных машин и заканчивая пультами от телевизоров и электрических лампочек, каждая мелочь теряет эффективность при частом использовании, то же самое касается и чувствительности человеческого тела во время секса. Мышцы Спока плотно обхватывали два пальца, не давая им двигаться так же быстро, как одному. Кирк был осторожен, медленно наращивая скорость и иногда разводя пальцы, чтобы сильнее растянуть Спока. Хотя вулканец, казалось, был разочарован размеренным темпом: он издал стон протеста против нежных касаний капитана, нуждаясь в большем. Он никогда бы не смог заставить себя просить человека двигаться быстрее, но намекать он мог целую вечность. Кирк закатил глаза, но нарастил темп, двигая пальцами так же быстро, как и раньше. — Я пытался быть внимательным, — поддразнил он. Затем он снова нашёл нужное место, принимаясь грубо толкаться в него двумя пальцами. Спок вдруг обнаружил, что его накрывает второй волной оргазма. Наслаждение было настолько сильным, что он даже не почувствовал его приближение, пока оно не обрушилось на него, заставляя упругие струи спермы выплёскиваться на стул и пол под ним. Его лицо покрылось краской стыда, когда он испустил дикий стон блаженства, его голова запрокинулась, а пальцы вцепились друг в друга в отчаянной попытке задержать взорвавший его изнутри экстаз. — Думаю, пальцев уже хватит, не так ли? — усмехнулся Кирк. Он освободил руку и поспешно, в один присест спустил вниз свои штаны и нижнее бельё. Вылив немного масла себе на ладонь, он тщательно покрыл им свой твёрдый член, пока не убедился, что он достаточно скользкий для томящегося в ожидании отверстия Спока. — Готов? Спок снова опустил голову, ухватывая ещё немного времени, чтобы мысленно подготовиться к тому, что он собирался сделать, давая себе последний шанс отступить от отвратительной перспективы заполучить в прямую кишку мужской пенис. Но его тело не хотело отступать. На самом деле оно, кажется, желало толкнуться назад, прижаться к мягкому, тёплому и одновременно твёрдому, как скала, стволу, готовому войти в него. Кирк усмехнулся. Он взял бёдра Спока в свои руки, фиксируя их, и осторожно начал проталкиваться в тугое кольцо мышц. Замер на мгновение, и глубокий стон удовольствия зародился в его груди и вырвался сквозь приоткрытые губы. Толкнувшись ещё раз, так сильно, как только мог, не причиняя боли своему любовнику, он остановился и, наклонившись вперёд, прижался лбом к спине Спока. Его дыхание стало прерывистым и тяжёлым, чувствовать тугой жар тела Спока было почти слишком для него. — Мне казалось... только мне полагается испытывать сложности в данной ситуации... — пробормотал Спок, тепло, оставшееся от оргазма, всё ещё курсировало по его венам. Он лишь слегка дёрнулся, когда член мужчины ворвался в него, не то что это не было больно, но блаженство того стоило. Ощущение, сопутствующее растяжению, шло на грани между раздирающей резью и восхитительным удовольствием. Он громко застонал, сильно зажмурившись, и попытался расслабить мышцы, несмотря на отголоски оргазма, которые всё ещё время от времени сотрясали его. — Просто... Боже, ты такой горячий! Такое чувство, будто я сейчас загорюсь или растаю внутри тебя, — ахнул Кирк. Он несколько раз глубоко вздохнул и выпрямился. Он толкнулся вперёд, погружая оставшуюся часть члена внутрь старшего мужчины. Затем он почти полностью вышел из него, его эрекция скользила вдоль стенок, пока внутри не осталась только головка. Он немного выждал и снова толкнулся вперёд, медленно и нежно, выгадывая время, чтобы приспособиться к потрясающему ощущению быть внутри своего первого помощника. Спок тихо охнул, впиваясь ногтями в подлокотник оттого, что чувство заполненности овладело им. Он яростно содрогнулся, когда головка члена Кирка коснулась простаты, прежде чем медленно выскользнуть из него. Его бёдра рефлекторно подались назад, отчасти потому, что не ощущать Кирка внутри было неприятно, это заставляло чувствовать себя незаконченным и желать задержать его в себе дольше. И отчасти потому, что ощущение присутствия Кирка внутри него было незнакомым и удивительно прекрасным и... требовало дальнейшего изучения. Кирк толкнулся вперёд снова, чуть более резко на этот раз. Потом обратно, и снова внутрь, наружу, внутрь, наружу, внутрь. Он постепенно наращивал темп, точно так же, как действовал с пальцами, покачивая бёдрами всё быстрее, и время от времени стоны слетали с его губ. — Джим... — зашипел Спок, склонив голову, пока его лоб не коснулся подлокотника кресла, его лопатки снова острыми углами выступали на спине. Голос вулканца был хриплым от желания и чуть задушенным, как если бы он осип. Или, может, он решил поберечь свои голосовые связки, ожидая, когда удовольствие достигнет своего пика, заставляя его кричать. Хотя Спок кричать не станет. Но Кирк с лёгкостью мог себе это представить. — Спок... — задушенно произнёс Крик, меняя угол проникновения так, чтобы с каждым толчком касаться простаты Спока. Спок запрокинул голову с глубоким стоном, костяшки его пальцев, обхвативших подлокотник, побелели, когда блаженство пронеслось по телу. Он прикусил губу, чтобы не извергать ругательства, почти подпрыгнув под человеком, когда тот снова с размаху ударил по простате. — Джим! — крикнул он, зажмурившись, и крепко сжал челюсти вместе, решив не унижать себя, выстанывая, как женщина. Кирк продолжил набирать скорость, его бёдра почти не подчинялись ему. Он хотел проникать глубже и быстрее, но сдерживался, опасаясь причинить боль Споку. Он взял руку Спока и поднёс ко рту, снова и снова целуя чувствительную ладонь. Он хотел ещё раз услышать голос Спока, хотел, чтобы тот звал его по имени, пока он подводит их обоих к оргазму. — Джим, я... — Спок снова ахнул из-за того, что его простату использовали в корне неправильно, жестоко и просто изумительно одновременно. — Ты, кажется, забыл, что я — ааах! — что я вулканец. Я тебя уверяю: ты не сделаешь мне больно, если... Но он резко оборвал себя, когда на мостике прозвучали трели, сообщая, что поступил новый вызов. — Инженерная — мостику, кэп. Вы там? — раздался голос Скотти по внутренней связи. Желудок Спока упал на милю при звуках этого голоса, ладонь вдруг оказалась прижата ко рту во избежание любых неподобающих шумов. — Джим, — приглушённо прошипел он. — Стой. Кирк ухмыльнулся и толкнулся вперёд ещё раз. — Да, мистер Скотт, что случилось? Спок дёрнулся под Кирком; внезапно ощущения стали глубже и острее, чем раньше. Он хныкнул в ладонь, необходимость шумно выражать свою реакцию была столь велика, что он еле себя сдерживал. — Мне нужно спуститься вниз на планету ненадолго. Надо кое-что спросить у мистера Кинга, но он вроде забыл свой коммуникатор здесь — маленькая космическая неурядица, так что придётся пойти и спросить лично. Ну и заодно принести ему коммуникатор. И подкрепиться. Просто хотел сообщить вам, что спускаюсь вниз. — Джим, — тише прошипел Спок, но немного громковато замычал, когда Кирк, ещё раз толкнувшись, вошёл в него полностью. Он застонал и закрыл свой рот рукой, мягко её кусая, что только усилило возбуждение, заполняющее его изнутри. — Что это было? — спросил Скотти, услышав тихий, напряжённый звук. — Ничего. Я просто локтем ударился. Никак не могу найти это удостоверение, — сказал он, продолжая двигаться внутри Спока. — Спасибо, что дали мне знать. Вы можете идти. — Отлично, капитан, спасибо. Скотти отключается, — связь оборвалась, и Спок мгновенно вытащил руку изо рта. Глубокий, несдержанный стон вырвался из лёгких резким порывом. — Джим, у тебя неприятности, — он ахнул, когда греховный орган ворвался в него снова. — Аааах... Джим... Кирк увеличил темп, вколачиваясь в Спока изо всех сил, больше не сдерживаясь. Он хотел услышать, как вулканец кричит, зовёт его по имени и просит о большем. — Мы теперь одни, — прорычал он. — Корабль пуст, остались только мы. Пальцы Спока сжались на крае кресла, его тело покачивалось под более молодым мужчиной. Он мягко стонал с каждым глубоким толчком, пот крупными каплями стекал по шее и капал с подбородка на сиденье. Он был уверен, что все внутренние органы смешались в один большой комок от силы и глубины проникновения капитана. Он держал челюсти крепко сжатыми, чтобы предотвратить как можно больше звуков, слишком гордый, чтобы допустить что-нибудь подобное. — Давай, Спок, — поддразнил Кирк, взяв руку Спока в свою и поглаживая её так чувственно, как только мог. — Я хочу услышать твой голос. — Это было бы... деградацией... — Спок снова хныкнул, его дыхание состояло из прерывистых, рваных вздохов. — Нннх, ммм... Несмотря на свои слова, он заметил, что подмахивает, встречая резкие толчки, отчего по мостику разносились громкие хлопки, как от пощёчины. — Нет... — возразил Кирк. Он замедлился, сосредоточившись на глубине и силе проникновения вместо скорости, перемежая ими свои слова, чтобы до Спока точно дошёл смысл сказанного. — Это было бы возбуждающе. — Шшш, — зашипел Спок, ещё один электрический заряд прошёл по его телу, разбирая его на молекулы. — Джим! Его голова была низко наклонена, и тело подавалось назад с каждым толчком, а чёлка подпрыгивала на лбу. — Ну давай же, Спок, — сказал Кирк, качая своими бёдрами снова и снова. — Я знаю, что можешь быть громче, чем сейчас. Он отпустил руку Спока и схватил его за бёдра, удерживая их, пока вонзался в дрожащее тело другого мужчины. — Джим! — закричал Спок снова, чуть громче, чем прежде, было такое чувство, будто горло скоро не выдержит. — Джим! Вспышка жара прострелила его, распространяясь от нижних конечностей, заставляя его тело пылать от головки члена до кончиков пальцев. Кирк улыбнулся, осознавая, какое удовольствие он доставляет Споку. Одна его рука соскользнула с бедра Спока, опустившись ниже и обернувшись вокруг твёрдого члена вулканца, двигаясь по нему в такт толчкам. — Ещё, Спок... Боже, я люблю, когда ты произносишь моё имя. — Джим! — крикнул Спок, от усилий сдержаться у него задрожали локти. Наконец, решив, что позор, который он испытает, если начнёт стонать как женщина, стоит реакции молодого человека, Спок отпустил себя. — Джим... Джим! Аххххх... Джим! Джим! Не выдержав, он упал, опираясь теперь на деревянные подлокотники кресла локтями, а не ладонями, согнувшись намного сильнее, чем на прежние 90 градусов. Он дальше раздвинул ноги, проводя языком по губам и толкаясь в доставляющую удовольствие руку. — Чёрт, Спок! — крикнул Кирк в ответ, его рука и бёдра снова двигались с прежней скоростью. Вдохи вулканца стали совсем короткими, задушенные выдохи вырывались из лёгких каждый раз, когда член мужчины врывался в него, и короткие, рваные стоны стекали с губ — когда ствол выскользал из него. Он даже представить не мог, что такая примитивная вещь, как анальный секс, может стать причиной такого невероятного ощущения. — Ннх... мм... аааах... Джим... — шипел он, его глаза увлажнились под воздействием столь интенсивного удовольствия. Мир размыло, и он зажмурил глаза, испещряя ресницы слезами удовольствия. Кирк чуть сместился, упираясь коленом на подлокотник, новая позиция позволяла толкаться ещё глубже в Спока. В результате чего тело вулканца оказалось сильно выдвинуто вперёд, так, что он, опиравшийся всё ещё на подлокотник кресла и перегнувшийся животом через него, был вынужден резко выкинуть вперёд, на сиденье, руки, чтобы не упасть. Странный звук заполнил его уши, как будто он внезапно стал говорить в микрофон. Признать в этом звуке свой собственный голос не заняло много времени. — Джим, я... мммм! — задушенно попытался сказать он, теперь полностью уверенный, что это его голос эхом разносится по мостику. — Джим, мне кажется, ты случа... ааахх... то есть, я приземлился... ннххх... на кнопку внутренней связи... пожа-аааах... с-смилуйся... — он ещё сильнее сжал веки, предпринимая ещё одну попытку заставить себя замолчать. Он понимал, что они одни на корабле, но это было просто унизительно. — Никто тебя не услышит, — заверил его Кирк. — И ты правда хочешь сейчас остановиться? Он продолжал вбиваться в тело Спока, ещё более возбуждённый теперь, когда голос Спока внезапно усилился. — Это... ммм... это жестоко... и... ннххх... унизительно... — Спок задыхался, его тело предавало его, противоречило словам, а пальцы впивались в кожу сиденья под ним, почти разрывая обивку. — Джим, ты не можешь... ммм! Джим... Джим... Удовольствие продолжало пронизывать его тело, несмотря на то, что пульсирующий ствол остался без внимания из-за новой позы и был прижат к прохладному капитанскому креслу. — Джим... Джим! — Чёрт... Спок... — застонал Кирк. Он быстро терял заданный темп, толчки становились всё более хаотичными по мере того, как он подходил всё ближе и ближе к кульминации. Он схватился за стул, чтобы не упасть, не желая полностью утратить контроль. — Джим, я не смогу... шшш... Джим... я... — Спок, разочарованный своей неспособностью сформулировать полноценные предложения, протянул назад руку и ухватился за бедро Кирка, испуская протяжный, страстный стон, пытаясь невербально передать сообщение. — Да, Спок? — Кирк дразнил, наклоняясь, чтобы коснуться чувствительного уха вулканца. — Что именно ты не сможешь? — Он закрыл глаза, пытаясь удержать оргазм ещё немного, желая услышать, что Спок пытается ему сказать. Спок так сильно запрокинул голову, что едва не ударился затылком о нос Кирка, застигнутый врасплох прикосновением к чувствительной ушной раковине. — Я... н-не смогу... аахх... Д-джим... Я... ммммм... — он издал ещё один глубокий стон, когда пальцы Кирка обернулись вокруг его горла, позволяя мужчине почувствовать вибрации его голоса, щекочущие подушечки пальцев. — Н-не смогу продержаться... слишком... долго... аахх... ммм... — Я тоже... — ответил ему Кирк, мягко целуя в шею. — Вместе, Спок... Он перестал поддерживать ритм, отдаваясь ощущению быть в Споке, чувствовать, как он дрожит и содрогается под ним, и слышать голос, выкрикивающий его имя. Спока внезапно подбросило вверх от последней нахлынувшей волны удовольствия, он выгнулся назад, чтобы схватить плечо Кирка одной рукой и его волосы — другой. Он сократил всякое расстояние между ними, не давая возможности капитану двигаться, но близость восполнила это. Их тела теперь были прижаты друг к другу: грудь — к спине, член Кирка был полностью погружён в задницу его первого помощника. Они не могли делать ничего, кроме как дрожать вместе в то время, как удовольствие продолжало расти, пока не взорвалось, подобно извержению вулкана. Тело Спока слабо качнулось, задушенный вздох вырвался из его горла, когда он плотнее притиснулся к Кирку, пытаясь спастись от падения. Сперма выстреливала из него с тревожной скоростью, оставляя его оглушённым и истощённым. Его уже ничуть не волновало то, что он находится в капитанском кресле, он просто тонул в этом простом, кристально-чистом ощущении. И в то же время он был совершенно уверен, что никогда прежде не испытывал ничего такого чуждого и замечательного, как оргазм капитана внутри себя. Было жарко и липко, и ужасно грязно. Он никогда в своей жизни не был так взволнован тем, что испачкается. — Джим! — Спок! — ответил Кирк, его голос был больше похож на резкий шёпот, чем на крик, когда оргазм поглотил его. Его разум почти полностью опустел, единственной сохранившейся мыслью было имя Спока, звучащее снова и снова, когда он ударялся бёдрами о тело вулканца. Его глаза были открыты, но он не мог видеть, его зрение было затуманено белым светом. Чувство было столь подавляющим, что вытеснило все остальные, оставив только лишь способность чувствовать. Он медленно возвращался на Землю, изо всех сил цепляясь за это ощущение и стараясь удержать его как можно дольше. В конце концов зрение прояснилось, вернув мостик на его законное место, но Кирк не заметил этого. Он просто уткнулся лицом в шею Спока, плотно прижимая к груди дрожащего мужчину и чувствуя по движению его рёбер, что тот тоже задыхался. Споку казалось, что его тело сделано из какого-то студенистого материала, он слегка качнулся в объятиях капитана, понимая, что рухнет, если тот решит отпустить его. Мутными глазами он просмотрел вниз и снова нажал кнопку внутренней связи, выключая её. Потрескивание, которое они не замечали, исчезло, опустив на мостик тишину, прерываемую лишь их сорванным дыханием. — Я люблю тебя, — прошептал Кирк в шею Спока, не уверенный, что мужчина его услышал, и не знающий, хотелось ли бы ему этого. Казалось маловероятным, что Спок решился бы на всё это только потому, что был возбуждён, но любовь была настолько нелогичной эмоцией, что, вполне возможно, вулканец не ответит на его чувства. — Taluhk nash-veh kʼdular... — пробормотал Спок в ответ и закрыл затуманенные глаза, спасаясь от блеска лампочек, свет которых внезапно стал ярче. — На стандартном, Спок. Я не говорю по-вулкански, — мягко побранил его Кирк, чуть крепче сдавливая его в объятиях. — Я души в тебе не чаю, — повторил Спок на стандартном. — Это признание любви на вулканском между двумя наречёнными... Я прошу прощения, мой разум всё ещё не функционирует должным образом... Кирк ухмыльнулся и поцеловал шею Спока. — Я понимаю. Я тоже ещё немного не в себе, — он закрыл глаза и вздохнул, чувствуя тепло и удовлетворение. Он знал, что, в конце концов, должен позволить Споку пойти и принести документы для экипажа на планете, но сейчас он больше чем просто счастлив стоять там, держать в своих руках тонкую фигуру Спока и слушать его дыхание. — Может, когда мы снова оба будем думать чётче, обсудим более постоянное взаимодействие. — Ты имеешь в виду отношения, выбрать друг друга в качестве партнёров, — пробормотал Спок, его голова немного прояснилась. — Как при принятии любого решения, прежде чем сделать окончательный выбор, необходимо взвесить возможные последствия, и я предлагаю вам тщательно подумать, принимая окончательное решение. — А что, если я уже думал об этом? — спросил Кирк. — Что, если я уже знаю, что люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе? Так что подумать, что из этого всего выйдет, нужно только тебе, да? — ...Тогда, полагаю, тебе надо намного меньше времени для размышления, — ответил Спок, поворачиваясь в руках Кирка к нему лицом. — Ты должен только решить, что ответить, когда я спрошу, будешь ли ты моим наречённым? Кирк на мгновение задумался, прекрасно понимая, что это значит. Быть связанным с вулканцем обязывало намного сильнее, чем просто быть чьим-то парнем. Из-за того, что вулканцы старательно скрывали свои эмоции, им нужна была очень весомая причина, чтобы открыться кому-то и быть с ним. А Спок хотел его, что означало, что он доверял и заботился о Кирке достаточно, чтобы быть готовым сделать этот шаг. И разве он был способен отшить его, когда любил так сильно. Всё ещё широко улыбаясь, он мягко поцеловал Спока и кивнул. — Конечно буду. Спок кивнул в ответ, будто они заключали деловое соглашение. — Очень хорошо, — пробормотал он. — Документы, за которыми ты вернулся, находятся недалеко от станции лейтенанта Ухуры. Тебе следует вернуться на планету, а мне остаться управлять кораблём в твоё отсутствие. Это было очень приятной сменой деятельности, но мы не можем уклоняться от наших обязанностей. — Вы правы, мистер Спок, — сказал Кирк, ещё раз быстро целуя его в губы и выпуская из объятий, чтобы найти свою одежду. Полностью одевшись, он взял документы и собрался зайти в лифт, как внезапно мысль поразила его. Он повернулся к Споку, внимательно за ним наблюдая, и заговорил. — Я не говорил тебе, зачем пришёл. Как ты узнал? — он сделал шаг к Споку, заметив, что тот залился краской, а щёки вулканца полезеленели. — Ты положил их сюда, да? Ты хотел, чтобы я нашёл тебя! — Я... это... это нелогичное предположение, у тебя нет никаких оснований, — быстро сказал уже полностью одетый Спок, глядя на свою станцию. — Ну конечно, — ответил Кирк, закатив глаза. Он быстро поцеловал Спока в затылок и скрылся в лифте. — Извращенец, — пробормотал он, когда дверь закрылась. Оглянувшись назад и убедившись, что капитан ушёл, Спок вздохнул и потёр пальцами глаза. — Это было так глупо, Спок. Следи за своим языком, ради всего святого.