Счастлив

      Измазанный в крови мужчина неспешно шёл по мостовой, лишь изредка вздрагивая от утреннего холода. Его шаги эхом отдавались по водной глади, нарушая природное умиротворение.       Светало. Туман, стелившийся над прудом, понемногу начал растворяться, открывая всему миру злодеяния, происходившие здесь всего несколько часов назад.       Мужчина обернулся, чтобы в последний раз рассмотреть дело своих рук.       — Идеально…       Изодранный труп молодой девушки, покачиваясь, плыл на поверхности воды, обрамлённый кровавым «облаком». Её длинные волосы плавно двигались, словно в смертельном танце, создавая причудливые узоры. Он не знал ни её имени, ни возраста, ни национальности. Ему это было неважно, его привлекало совсем другое — её эмоции.       — Прекрасна как никогда…       Он убивал, потому что ему было интересно, потому что ему это нравилось. Ни одна книга по психологии не принесёт столько удовольствия, сколько приносила ему именно практика. И сейчас он улыбался, радовался своему творению, как радуется художник написанной картине.       Поправив окровавленную рубашку и подняв взгляд к небу, мужчина глубоко вдохнул свежий утренний воздух с лёгким привкусом металла. Скоро он забудет этот сладостный запах, на смену которому придёт вонь сырости, плесени, ржавых решёток и грязных заключённых. Что ж, это всё ради эксперимента. Так и должно быть. За всё приходиться платить.       Довольный собой, он вновь зашагал в сторону города. На этот раз его точно поймают. Он сам придёт с поличным, ему интересна реакция полицейских на его появление. Ему всегда всё интересно, всё любопытно. Словно маленькое дитя, он мог с нескрываемым увлечением наблюдать за тем, как люди отвечали на его действия: будь то ласки или же причинение боли.       С каждым новым убийством он открывал для себя что-то новое о людской психологии. Лёгким движением рук мог заставить выть от боли закостенелых и, казалось бы, несокрушимых мужчин, а женщины умоляли о смерти, увядая с гримасой ужаса на лицах.       Он этим наслаждался. Ему это нравилось.       Солнце поднималось всё выше над горизонтом, освещая путнику дорогу в сам Ад. Сегодня решится его судьба — судьба серийного убийцы.

***

      В кабинете было ужасно душно и сыро, от чего окна вконец запотели, скрывая обзор на соседний переулок. Через полчаса хозяину этого самого кабинета предстояло встретиться с жестоким убийцей, фотографию которого следователь разглядывал уже минут с пятнадцать, если не больше. На него через плёнку смотрел обычный мужчина лет тридцати-тридцати пяти, тёмные волосы, серые глаза — ничего примечательного или запоминающегося.       «Неудивительно, что его так долго не могли поймать. Почему он пришёл? Что им вообще движет?» — мысли полицейского не унимались, и он с раздражением бросил снимок обвиняемого в кучу других фотографий.       На столе были разложены все заснятые преступления серийного убийцы: задушенные, зарезанные, изуродованные, изнасилованные люди, разных наций, разных убеждений, не имеющих ничего общего друг с другом… кроме того, что были убиты одним и тем же человеком.       «И за что он их так?»       Следователь в очередной раз сплюнул в сторону от отвращения и поднялся с кресла, намереваясь убрать все улики обратно в полиэтиленовый свёрток, но его отвлекли, нагло врываясь в кабинет.       — Добрый день, мистер, ээм… — парень в очках и неопрятном костюме синего цвета всмотрелся в бейдж следователя. — Мистер Эндрюс, ага, пришли данные о вашем преступнике, здесь всё написано, ознакомитесь с информацией в комнате допроса, Вас там уже ожидают.       Протараторив всё это, парень протянул бумажный пакет полицейскому и скрылся, громко хлопнув дверью. Он ещё с минуту внимал словам гостя, после чего взял папку с протоколами по делу, впихнул туда только что полученный пакет и быстро вышел из кабинета.

***

      В комнате допроса находились двое: подсудимый и его охранник, но убийца каждой клеточкой своего тела ощущал, что через стекло за ним ещё кто-то наблюдает.       — Словно обезьянка в зоопарке, — хихикнул преступник, ссутулившись, хитро всматривался в огромное «зеркало» сбоку от него.       — Что ты там бормочешь, чудовище? Будешь свой рот открывать, когда тебя спросят, — выпалил охранник, пнув ногой стул, чтобы преступник снова сел ровно.       Мужчина перестал улыбаться, когда услышал щелчок двери. В комнату вошёл следователь и, отрапортовав охраннику, остался наедине с убийцей.       — Хей, ты тот, кто будет слушать мои истории, верно? Не мог тебя дождаться. Этот тип, который с меня глаз не спускал, какой-то нудный, совсем неразговорчивый, неинтересный… — он вновь заулыбался, а последнее слово сказал так, будто пробуя на вкус.       Следователь лишь нахмурился и сел напротив убийцы, взяв в руки протокол.       — Моё имя Леон Эндрюс, я следователь по Вашему делу. Уильям Гордон, Вы вольны говорить только правду и ничего кроме правды, в противном случае все Ваши показания будут задействованы против Вас в суде.       — Мм, ты такой же нудный, всё по шаблону работаешь. А разве подсудимые уголовной ответственности за дачу ложных показаний не несут? Проверяешь меня на знание законов или ты мне угрожаешь? Видимо, ты так часто говоришь это, что уже на автомате выскакивает, да? Интересно, а ты хоть раз пытался слова в этом предложении местами менять? — Уильям склонил голову на бок, всё так же безмятежно улыбаясь. — Вот забавно бы звучало, скажи ты сейчас всё наоборот.       Следователь сделал вид, что ничего не услышал. Сколько же раз ему приходилось связываться с подобными болтунами, так и норовящими зубы заговорить, от дела отвлечь, да «укусить» побольнее за случайные ошибки.       — Мистер Гордон, как нам стало известно, у вас, кроме пожилой матери, проживающей в штате Огайо, никого не осталось. Ваш отец погиб от сердечного приступа в возрасте шестидесяти лет, а младший брат скончался от передозировки. Год назад Вы уехали на подработку в Канаду, но после считались без вести пропавшим, а ещё через полгода начали пропадать люди, которых вскоре находили мёртвыми, — следователь поочерёдно начал доставать фотографии убитых и раскладывать их перед преступником. — Подтверждаете ли Вы своё полное причастие к данным убийствам, мистер Гордон?       — Подтверждаю, — всё та же улыбка и ясный взгляд.       «И ухом не повёл, мерзавец, и как таких только земля носит»       — Хорошо, тогда, продолжим, — полицейский внёс что-то в документы и вновь перевёл взгляд на преступника. — Каковы мотивы Ваших убийств?       Маньяк нарочно выдержал паузу, покосившись в сторону зеркала.       — Леон, ты когда-нибудь любил что-то настолько сильно, что был бы готов ради этого на любой поступок?       Молчание.       — А я вот любил и сейчас люблю. Я ведь раньше психологией увлекался, знаешь, книжки там всякие научные читал, интернет шерстил, в поисках интересных статей, изучал биологические процессы, но это же всё так, теория. Мне не хватало практики. Я безумно хотел познать на личном примере всё то, что так досконально изучал, хотел увидеть воочию все эмоции человека, прощупать характер каждого индивидуума, услышать, прочувствовать, познать, — улыбка превратилась в оскал. — И я это сделал. Сделал и полюбил. Это ведь так интересно, безумно и н т е р е с н о…       Полицейский наблюдал за истерично хохочущим преступником и невольно чертыхнулся, отчего убийца тут же замолчал и уставился на впереди сидящего мужчину, исподлобья всматриваясь в его лицо.       — Я не болен. Вы все так считаете, я знаю, они тоже так считали, и теперь их нет. Посмотри на этот лицемерный мир, Леон, разве ты не видишь, — преступник указал рукой на зеркало. — Они возомнили себя Богами и решили, что имеют право вторгаться в наш разговор, в мою жизнь. Я пришёл сюда не ради их развлечения, я пришёл сюда, чтобы самому наблюдать, так почему же вы просто не дадите мне понаблюдать, всего лишь взглянуть, хоть глазком.       Маньяк потянулся к стеклянному покрытию, ладонями касаясь его. Наручники неприятно позвякивали, но мужчина продолжал блуждать пальцами по зеркалу.       — Мистер Гордон, прошу Вас перестать и сесть на место, — следователь нажал на кнопку под столом, вызывая охранника. — Мистер Гордон.       Военный вошёл в комнату и попытался угомонить психа, но тот не реагировал и всё также мусолил стекло, что-то бессвязно бормоча.       — Увидеть, лишь увидеть…       — Уильям Гордон, мы не желаем применять к Вам силу, прошу, сядьте на место, — следователь присоединился к охраннику.       — Увидеть… увидеть… — маниакальные дёрганья усилились, и теперь он уже просто пытался выскрести наблюдателей из комнаты за стеклом.       — Может, шокером его, а? — охранник приставил руку к кобуре, намереваясь успокоить маньяка.       Полицейский одёрнул военного за плечо.       — Нет, постой, начальство не одобрит. Журналюгам по ту сторону стекла нужен годный сюжет для их плешивых газет и журналов. Если мы сейчас вырубим его, то… — договорить ему не дали.       Убийца с размаху впечатал головой о поверхность стекла, заляпал его кровью, и полностью размозжив себе лоб, потерял сознание.

***

      — Пациент: Уильям Гордон. Поступил с травмой головы, вследствие чего находится в коме. После обследования, обнаружилось, что у него это была далеко не первая травма черепа. Он уже поступал в больницу с кровоизлиянием в белое и серое вещества мозга — это более чем объясняет его психические отклонения. Хотя, кто знает, возможно, он просто псих, а эти трещины в голове лишь подстегнули его совершать плохие и безумные вещи, — врач вальяжно развалился в кресле медпалаты и перелистывал карту убийцы, устало водя глазами по буквам.       — Значит, это всё, да, Джим? Глубокая кома, и никакой надежды на то, что он придёт в себя хотя бы в ближайший месяц? — следователь нервно теребил свой пиджак, он пытался не думать о тех проблемах, что ожидали его за дверью палаты; да, определённо, прибавки к зарплате ждать уже явно не приходится.       — Дорогой мой и весьма уважаемый мистер Эндрюс, ваш многострадальный пациент, скорее всего, скоропостижно скончается в ближайший месяц, а то и неделю. Извини, Леон, я тебе в этом не помощник, — поправив свой белый халат, Джим поднялся с насиженного места и направился к выходу. — Да, громкое было дельце, и преступник интересный попался… даже сам к вам явился, хех. Жалко, что всё так обошлось.       Входная дверь захлопнулась за врачом. Полицейский ещё долго буравил её недовольным и уставшим взглядом, после чего повернул голову к койке, на которой лежал маньяк.       — Ну ты и ублюдок, Гордон. С твоего первого появления моя жизнь пошла под откос. Я с женой развёлся только ради того, чтобы задницу твою за решётку упереть. Из-за этого дела о так называемом «Серийном убийце без жалости» я неделями не спал, ковыряясь в трупах, оставленных тобой же, только чтобы найти хоть какие-нибудь улики, мелкие зацепки. Я так хотел тебя поймать… а ты просто взял и пришёл сам. Вот просто так. Заявился в отдел полиции, словно к себе домой. Мразь. Ненавижу, желаю тебе поскорее сдохнуть.       Следователь сорвался с места и ушёл вслед за врачом, так и не заметив, что его ненавистный убийца улыбался. Он всё слышал, всё — от начала и до конца. Он добился своего, он «увидел» то, за чем сюда пришёл.

Последний стук сердца. Писк аппарата. Дорога в Ад. Но он счастлив.