Часть 1
29 октября 2016 г., 19:55
Первый замок Хаула не двигался.
Не то чтобы он не должен был — но его колеса так глубоко увязли в чёрной грязи старой судоверфи, и ни заклятия Хаула, ни мощь Кальцифера не смогли стронуть его с места. После, по ощущениям, целого года усилий — а на самом деле всего одной-двух минут — то, что должно было стать магическим замком, от напряжения просто-напросто развалилось и, брызнув во все стороны болтами, превратилось в хлам.
— Несколько миллионов лет я был лордом небесных сфер, — уже не в первый раз напомнил Кальцифер, — а теперь ты заставляешь меня ковыряться в запчастях на мусороверфи!
Хаул пнул ржавый остов самоходной установки, с которой снял колеса. Тяжело быть Великим Волшебником, когда тебе всего несколько месяцев назад исполнилось четырнадцать.
— Это судоверфь, а не мусороверфь, — только и сказал он.
На самом деле всё было куда непригляднее — почти так же неприглядно, как грязь на Военно-морской судоверфи Портхэвена. Она не использовалась по своему прямому назначению с тех самых пор, как новые военные корабли начали непомерно увеличиваться в размерах. Личный корабль Его Величества, «Победоносная», стал последним — его построили три года назад, когда Хаул ещё ходил в школу, а Кальцифер был небесным божеством. При спуске на воду он застрял наполовину на суше, наполовину в гавани, и все усилия по толканию с одной стороны и вытягиванию с другой ни к чему так и не привели. В конце концов, судно так и бросили — слишком уж затратно было его поднимать. Название с корпуса соскребли, хотя некоторые буквы ещё можно было различить, — и подарили ещё более крупному линкору, построенному в Саутхэвене, что на двенадцать миль дальше по побережью. Стайка мусорщиков, многие из которых когда-то сами его строили, сняли с корабля всё, что можно было утащить на спине или увезти на тележке. Хаул для замка позаимствовал одну пулемётную турель. Хоть он и ненавидел оружие, но подумал, что название корабля может принести удачу. А теперь его творение лежало, как вырванное сердце великана, выброшенное в грязь.
Хаул понял, что, должно быть, чувствовал Главный Волшебник судоверфи. Этот неудачник сам заточил себя в Кингсбери, ожидая, когда настроение короля смягчится. Хаул наверняка и сам присоединится к нему, как только его схватит мадам Сулиман. У этой женщины повсюду были шпионы. Один из них даже сумел подсмотреть, как Хаул заключал тайный договор с упавшей звездой.
— Эй, это была дождевая капля? — прошипел тот-кто-был-звездой. — Хаул! Ты не можешь уйти и оставить меня здесь! Начинается дождь! Ты должен что-то сделать! Хаул?
***
Второй замок Хаула тоже двигался недолго. Этот был на гусеничных лентах с одного из новых танков, изобретённых мадам Сулиман для армии. И на портхэвенской гальке всё было почти хорошо, но вот в окружающих город болотах замок застрял намертво и начал тонуть. Это было бы не так унизительно, если бы не гогот портхэвенских лавочников, которые воспротивились шумному появлению на их улицах такого одиозного — и уродливого, надо отметить — сооружения, как замок волшебника. Они выпроводили его из города, вооружившись мётлами, угольными лопатами и зонтиками, с пожеланием никогда не возвращаться. Нет, конечно, его можно было назвать и уродливым. Кальцифер рассчитал, что в предыдущей неудаче было виновато прискорбное отсутствие труб, так что на втором замке их оказалось целых три: латунная трубочка с самоходной установки, одолжившей колёса их первой попытке; потолще неё — железная вытяжка с парохода «Счастливица», который столкнулся с дамбой номер три; и, наконец, огромная цилиндрическая труба для обжига из керамической мастерской Пилкертона, что на окраине города. Мастерская обанкротилась, когда судоверфь закрылась: больше никто не мог себе позволить покупать изысканный костяной фарфор. Когда Кальцифер вдыхал и выдыхал в своей печи, пытаясь заставить гусеницы преодолеть грязь, эти три трубы то выпячивались, то втягивались обратно. — Плохи наши дела, — сказал Кальцифер. — И не надейся, что я не заметил, как ты подложил последнее полено. Хаул так и не научился справляться с неудачами. В конце концов, ему было всего четырнадцать. — И что, по-твоему, виновато на этот раз? — спросил он. — Слишком много труб? — По крайней мере, этот не развалился на части! И почему всегда виноват я? Если бы ты сумел направить свои зажигательные чары в нужное русло, всё бы у нас получилось. В этом была доля правды, но, к несчастью, воцарившуюся тишину именно в этот момент разорвал взрыв хохота снаружи. — Что такое, волшебник? — смеялись бюргеры Портхэвена. — Закончился пар? В замок начали чем-то швырять — глыбами угля, что ли? Изнутри было плохо видно. Больше всего на свете Хаул ненавидел, когда над ним смеялись, так что на долгое время с движущимися замками было покончено.***
Третий замок и не должен был двигаться. К тому времени Хаул открыл для себя девушек, поэтому и за стройку-то принялся только для того, чтобы впечатлить милую юную ведьмочку с собственным замком на пустошах. Её дом как будто весь состоял из изгибов и буквально ломился от арок, круглых окон и золочёных куполов, сиявших на солнце. А сад был так переполнен розами, лилиями, пионами и азалиями — и все они цвели! — что от их аромата перехватывало дыхание. Замок Хаула — из кирпичей цвета копоти — стал высоким и угловатым, со стрельчатыми окнами, множеством вытянутых турелей и часовой башней. Вокруг не было ни травинки, если не считать шипастого вьюна, обвивавшего зубчатые украшения. Что же касается запаха, то большинство турелей одновременно являлись трубами и выдыхали густой чёрный дым. Ещё во время своих испытаний в Портхэвенских болотах Хаул выучил заклинание тьмы, так что новый замок просто поглощал свет. «Настоящее Жилище Тёмного Волшебника» — эта надпись буквально просилась между горгульями, поддерживающими опускающиеся решётки. — Ты уверен, что это верный поступок? — не мог не спросить Кальцифер. — Как же ты его скроешь от мадам Сулиман? — От этой старой кошёлки? — Хаул дёрнул головой, отбрасывая с глаз только что высветленные волосы. Звякнули чёрные серьги. — Она не сравнится с Ведьмой Пустоши. Вдвоём мы разобьём её в пух и прах.***
Конечно, в итоге вышло совсем не так. К счастью, четвёртый замок Хаула всё-таки мог передвигаться. Хотя одно время всё держалось буквально на волоске. Хорошо, что Хаул не стал спешить, складывая все угольки в одно ведёрко Ведьмы Пустоши. Как оказалось, изучал он не только формулы красок для волос и модные тенденции в Кингсбери. Сбоку от огромных ворот с решётками и горгульями в высоком угловатом замке располагалась простенькая деревянная дверца, которая вела прямиком в портхэвенский домик дядюшки Хаула в сотне лиг от пустошей. Теперь он принадлежал Хаулу. Дядюшка умер прошлой зимой, оставив после себя ещё и небольшое дело. Маг Дженкинс не был Великим Волшебником и зарабатывал в основном на заклинаниях для конопаченья и погодных чарах, но считал себя большим умником. Больше всего он любил вспоминать о годах, проведённых в Королевской Волшебной Академии, и значительную часть доходов тратил на учёные книги. Пока дядюшка был жив, Хаул мало внимания уделял его увлечению. Но вот сейчас он пересадил Кальцифера в камин и разложил на полу всю библиотеку. — Камуфляж, — он закашлялся, перелистывая страницы первого тома «Энциклопедии продвинутых заклинаний», от которых поднимались клубы пыли. Видимо, дядюшка не слишком часто сверялся с этой книгой. — Маскировка. Неприязнь. Отвращение. Кальцифер поудобнее устроился в очаге, который был таким просторным, как будто старый дядюшка держал там собственного огненного демона. — Если спросишь меня, — начал он, когда Хаул перешёл ко второму тому, — то тебе нужен движущийся замок. По-настоящему движущийся. — Кальцифер, отстань. Не видишь, что я занят? — Хаул убрал волосы за уши и стал выглядеть ещё моложе своих семнадцати. — Невидимость. Вот что должно сработать. — Ты сам понимаешь, что если твоя подружка так сильна, как ты говорил, то все эти заклинания остановят её не больше чем на пару дней. Максимум — на неделю. И что насчёт мадам Сулиман? Ты что, забыл про неё? — Ты прав. Я обречён. Две старые кошёлки на одного меня, — Хаул передёрнул плечами. Жест был театральным, но за ним скрывался настоящий ужас. — С тем же успехом я могу пойти и броситься с причала. Покончить со всем разом. Он тяжело осел прямо на груду книг. Кальцифер взвился в камине, пытаясь рассеять тени своим тёплым светом. Тьма по углам только ещё больше сгустилась. — Сдайся Сулиман, — предложил он. — Скажи, что это я тебя заставил. Ты же был всего лишь ребёнком! Она вернёт тебе сердце, не беспокойся, и всё простит, вот увидишь. — Но ты умрёшь. — Но это твой единственный шанс, Хаул! Либо это, либо нужно заставить замок двигаться. Спустя пять минут Хаул снова твёрдо стоял на ногах, тренируя связующие и зажигательные чары на посудном шкафе дядюшки. — Кстати, как насчёт ног? — снова напомнил о себе Кальцифер. — Твоя раса успешно передвигалась на них много тысячелетий до изобретения колеса, не говоря уж об этих треклятых бабочкиных лентах. — Гусеничных лентах, — поправил Хаул. Кальцифер оговорился нарочно, и Хаул это знал, но слишком устал, чтобы возмущаться. Старая судоверфь стала ещё сильнее походить на мусороверфь. Глубокая чёрная грязь перепачкала новый шикарный костюм Хаула, и даже цветочный одеколон, которым он обрызгал себя с головы до ног, не сумел скрыть характерную вонь. Четвёртый замок обзавёлся случайным набором запчастей, надёрганных Хаулом в спешке из разных мест, в том числе — из руин первых двух замков. (Номер три был почти полностью магическим, поэтому когда Кальцифера вынесли за его дверь, просто растворился, как дым под порывами ветра.) Если предыдущие три замка были уродливы, то этот — просто монструозен: кабестаны и пропеллеры, маховые, цевочные и зубчатые колёса, паровозные, пароходные и орудийные трубы, цистерны, турели и огромный бомбомёт, ржавые железные бойлеры, толстый медный дистиллятор для виски, приземистая печь для обжига, высокие фабричные трубы и пара домиков рабочих. С обеих сторон разместились подъёмные краны, на «корме», для равновесия — руль дирижабля, а прямо на макушке торчало воронье гнездо. Как его вообще туда занесло, ни Кальцифер, ни Хаул так и не смогли потом вспомнить. До него даже дотянуться ниоткуда нельзя было! Да ещё Кальциферу так понравился новый очаг, что ради него Хаул полностью переворошил дядюшкин дом. Больше всего проблем было с ногами. Их на скорую руку пришлось переделывать из шарнирных крыльев (к счастью, ранние воздухоплавательные творения мадам Сулиман частенько падали). А потом всё это соединили связывающие чары. Хаул даже одолжил дядюшкино заклинание для конопаченья, чтобы защитить замок от дождя.***
А потом новых замков больше не было. По крайней мере, очень долгое время. Что не означает, что замок оставался неизменным. Для начала они стали подбирать все выброшенные запчасти, мимо которых замок проходил. Потом Хаул принялся жаловаться, что в двуногой версии вода из ванны постоянно выплёскивалась на пол, а с шестью ногами никак не удавалось справиться Кальциферу: они у него постоянно путались. Так что в итоге остановились на четырёх. Они приближались к окончанию своего Уплотнительного Этапа, как это назвал Кальцифер, когда Хаул вдруг снова упомянул Ведьму Пустоши. Он как раз разрабатывал подушечное заклинание, которое помогло бы снизить ущерб, когда у замка в следующий раз запутаются ноги. — Когда мы с Ведьмой Пустоши вместе летали, я заметил у неё очень изящные чары для этих целей. Она просто ненавидела жёсткие посадки, — Хаул кинул взгляд на камин. Кальцифер дремал: из-под почерневших поленьев виднелось только тусклое оранжевое свечение. — Должно быть, приходится много тренироваться с подушечными заклинаниями, когда замок сделан из золота. Интересно, откуда она столько взяла? Огромные сундуки с сокровищами вместо камней фундамента, золотые слитки вместо кирпичей, стопки монет вместо отделки… — Я так и знал, что одной магией такого золотого блеска не добиться, — раздался тихий голос из очага. — Кальцифер? Я так и думал, что ты только притворяешься спящим. Послышался треск, хлопок, и огненный демон взвился вверх, как пламя от зажжённой спички. — Так что произошло между вами? В одну минуту она была твоей идеальной парой. А в следующую я просыпаюсь от того, что ты тыкаешь в меня кочегарной лопатой и орёшь что-то про побег. Хаул взял сосновое полено из корзины и начал ногтями сдирать с него кору. — Я увидел, какая она на самом деле, — сказал он, не отрывая взгляда от полена. — Всё это золото просто ослепляло, но когда я начал расстёгивать её… — Хватит! — Кальцифер замерцал тёмно-оранжевым, почти красным, как будто зарумянился. — Если бы я захотел узнать, как вы, плотские создания, зачинаете себе подобных, то сам бы спросил. — А как это происходит у звёзд? — Хаул неподдельно заинтересовался. Огненный демон мало распространялся о своей предыдущей жизни. — Никак. То есть, мы сами ничего не делаем. Понимаешь, на небесном своде есть место только для определённого количества звёзд. И иногда новые звёзды появляются просто… ниоткуда. — Именно поэтому ты?.. — Меня выгнали. Выгнали! Миллионы лет безупречной службы — и меня просто выбросили, как старый башмак. Дай-ка мне это полено, пока не сделал из него хворост! Хаул подбросил полено в огонь и начал вычищать грязь из-под ногтей. — Ты знаешь, в моём сердце всегда будет место для тебя. — Пфф, — Кальцифер выбросил сноп искр. — Тебе просто нужен слуга, который будет подогревать воду для твоих ванн. С треском и скрипом замок вышагивал сквозь дождь, оставляя за собой длинный столб дыма.
