Фальшивка

      Марина лежала в этом жутком холодном подвале, думая о том, что ее разум практически оставил ее светлую голову, руки находились в уже совсем нелегком треморе. Появилась сонливость, слабость, двигаться совсем не хотелось, а даже если и хотелось, то совсем не получалось. Кожа то краснела, то синела, и теперь уже нельзя было понять то ли от холода, то ли от недостатка воды в организме. Стала появляться одышка, температура тела то поднималась, то снижалась, пульс был слабым, а голова болела так, будто там ездили танки. Сухость во рту стала причинять боль при глотании, в конечностях ощущалось покалывание, а в мыслях туман и бред. «Хочу умереть!» - пронеслось в мыслях. Кровь из порезанных рук остановилась, но боль хоть и была терпимой, любое движение лишь еще сильнее добивало состояние женщины.       Где-то подсознательно Марина понимала, что если выберется отсюда, то оперировать больше не сможет скорее всего. В памяти стали всплывать картинки ее блестящих операций, восторженные глаза пациентов, слова благодарности. Женщина не хотела отказываться от всего этого, но разве она сейчас вправе это решать. Единственное, что она может решить сейчас, это жить ей или нет. Хотя и тут весьма спорный вопрос. Нарочинская больше не была уверенна, что ее жизнь принадлежит именно ей.       Осматривая свои безобразные руки, Марина злилась от непонимания того, чем заслужила все это, и кто способен на такое. У нее не было ни малейшей зацепки, она хотела до безумия знать, но вот только сможет ли узнать. Блондинка даже не заметила, как уснула, и сколько прошло времени сказать она не могла, поскольку счет потерялся, утро смешалось с ночью. Она даже не проснулась, когда в подвал вошла ее мучительница, а проснулась лишь только тогда, когда похитительница стала гладить ее по голове.       Марина в испуге распахнула глаза и первое, что она увидела, было безумство взгляда Другой. Глаза совершенно пустые, на лице гадкая ухмылка, а руки медленно поглаживают волосы. Она ничего не говорила, лишь только продолжала гладить, не обращая внимание на Марину. Видя эти безумства, Нарочинская поняла, что ничего хорошего дальше не произойдет. - Маришка, проснулась? – улыбчиво спросила похитительница. Марина медленно кивнула. - Вот и молодец! Нарочинская быстро вскочила на ноги и начала рыться в своей сумке, Марина наблюдала за всем этим с недоверием. «На что еще способна эта копия?!» - спросила себя врач. - Кто ты такая? – прохрипела Марина. - Я? – та резко обернулась, на лице появились новые эмоции – теперь больше злобы. - Тебе не нужно это знать! Марина Нарочинская – это я! - Нет! - Так. Я не поняла! Здесь решаю я! Наконец, в своей сумке пришедшая нашла некий пузырек, она достала его, быстро раскрутила крышечку и демонстративно аккуратно полила на нее. Затем вытянула перед заложницей и заставила наблюдать за тем, как эта крышечка растворяется в руках. Немного жидкости попало на ладони мучительницы, оставив жуткий ожог. - Блять! – выругалась она. – Это серная кислота! – перевела внимание на Марину Нарочинская. «Кислота…. Я не готова…Нет! Пожалуйста! А может, она меня заставит это выпить, и я, наконец, умру!» - говорила себе она. - Тебе будет оооочень больно! – Марина взяла за руку заложницу посмотрела на уже свои достижения, ехидно улыбнулась и стала медленно лить жидкость на руки.       Заложница вопила, что было сил от боли и страха, откуда брались силы в эти минуты неизвестно. Но когда кожи касается серная кислота выбора не остается, Марина пихалась, вырывалась, но ее мучительница оказалась сильнее в несколько раз. Похитительница знала, какие последствия это несет в себе, поэтому много лить не стала, а лишь дождалась, пока кожа покраснеет и на ней появится белая корочка, Лже-Марина не собиралась сразу оставлять ожоги до полной отслойки кожи. Она перестала лить, убрала бутылек на место, найдя новую крышку ему, и собралась уже уходить. - Пожалуйста, не уходи, я умру, мне нужно теперь противоядие! – прошептала врач, - мазь, вода… Ей не хватило сил, она отключилась, а мучительница довольная собой поплелась прочь. - Ну, умрешь и умрешь, - пожала плечами Нарочинская и ушла.

***

      Марина приехала домой, разделась, приняла душ и легла в кровать, как вдруг услышала несколько поворотов ключа. Сначала она испугалась, а затем поняла, что это Брагин. Женщина встала с кровати и подошла к окну. Ее силуэт был различим в темноте. Мужчина зашел в квартиру и очень долго не включал свет, а затем зашел в комнату и только хотел включить свет, как Марина его опередила: - Любимый, привет, что же ты не сообщил… Не включай свет. - Маришка, - Олег подошел сзади и крепко обнял женщину, поцеловав в шею. По телу обоих пробежал трепет. Тела скучали друг по другу, но вот только Олег еще не знал, какую роковую ошибку совершает. - Я так скучал, - мужчина развернул любимую к себе и заглянул в глаза. Нарочинская вся напряглась, сердце забилось сильнее, она не дышала, но когда Брагин приблизился к губам, женщина мысленно выдохнула. - Я люблю тебя! - И я тебя! – повторила она за ним, и их губы слились в нежном поцелуе. Это мгновение длилось бесконечность, пока Олег не отстранился и не решил пойти принять душ с дороги, и вот когда он вернулся, их страсти не было предела. Также не включая свет, мужчина залез под одеяло к женщине и стал дарить нежные поцелуи ее телу, сначала шее, затем плечам, медленно спускаясь все ниже. Руки исследовали все заветные миллиметры этого прекрасного тела. Они дарили друг другу столько ласки, сколько ни разу не получали друг друга. Эта романтика продолжалась большую часть ночи, а затем они в обнимку уснули.       Утром Нарочинская проснулась раньше своего мужчины, она победно окинула его взглядом, надела свои джинсы, красную рубашку и, оставив записку, отправилась к своей пленнице поделиться этой новостью о прекрасной проведенной ночи рядом с чужим мужчиной.