always be yours

— Чим-Чим, ты такой милыыый, — растягивая слова, хихикает Тэхен, на что Чимин просто прижимается к нему, улыбаясь. В сердце что-то екнуло. Совсем не привыкший к выражению своих чувств, я просто смотрю. Я ревную. В глубине души я это понимаю. Но я ничего не предпринимаю. Я просто его хен. Не больше. Он доказывает это поступками. Зачем терзать себя глупыми надеждами. — Тэхен-а, взгляни, что я нашел, — смеясь, показывает Чимин, — да ладно тебе, это же всего лишь фотка, — отвечает он на обиженный фырк Ви и обнимает его со спины, пытаясь задобрить. После его движения дверь резко захлопывается, от чего оба парня подпрыгивают. В следующую секунду в комнате остается только Тэхен. Один. И тогда он понимает, что все решено. Чимин доигрался. Река Ен Дон. Юнги направлялся туда. Ему было плевать, что на улице ливень, а он в одной майке и джинсах. Он был на грани. Ему было больно. Река Ен Дон то место, где он может быть спокоен. Где он не скрывает своих чувств. Где он чувствует себя важным. Чимин-а, как ты так можешь? Как же все наши поцелуи? А твое признание? Твои руки, обнимавшие меня во время грозы? Ты единственный, кому я показал настоящего себя. Так почему ты меня сейчас разбиваешь? Тебе приносит это удовольствие? Тебе нравится смотреть на то, как с каждым днем я становлюсь все немощней? Зачем пробуждать во мне эти чувства, быть со мной, обнимать и целовать меня, а после вести себя так, будто между нами ничего не было? Что за записочки на фансервисах? Тэхен тебе ближе всех значит, да? Я так разбит. Ты говорил, что никогда не отпустишь мою руку, если я буду падать в пропасть. Но ты не понимаешь, ты же сам столкнул меня. Теперь я падаю. Где же твоя рука? У пропасти нет конца. Но у любви есть. У нас есть. — Я нуждаюсь в тебе, Юнги, — сзади послышался отчаянный крик Чимина. Юнги не сразу понимает, что происходит. Чимин находится возле него и рыдает ему в плечо. — Я так отчаянно нуждаюсь в тебе, Юнги, — продолжает повторять Чимин, — я такой дурак, прости меня. Ему все равно, что они как два придурка стоят под ливнем лишь в майках и джинсах. Его согревает тепло Юнги. Но не надолго. Спустя полминуты Юнги все осознает и мягко, но резко, отодвигает Чимина и отходит на два шага назад. — Что все это значит? Ты думаешь, что, черт возьми, можешь игнорировать мое существование две недели, а потом просто обнять и сказать, что нуждаешься во мне? Ты думаешь, я все прощу? У меня тоже есть чувства, Чимин, понимаешь? Мне тоже может быть больно. Я не кукла. Прекрати играть со мной. Я разбит. Чимин, мне больно. Где ты был, когда я падал? Ты же обещал, что придешь и спасешь меня. Ты обещал мне. Ты обещал, — Юнги накрыла истерика и он, прислонившись к перилам, скатился. Он плакал. Он впервые показал кому-либо свои слезы. Он не игрушка. Он устал от такого отношения. Он устал. — Я, Юнги, понимаешь, я был растерян. Мне впервые понравился парень. Я не знал, что делать. Тэхен сказал, что я должен попытаться забыть тебя, если я так считаю. Я, Юнги, прости, я был в растерянности. Я думал, что тебе будет лучше без меня, — Чимин, сидя возле Шуги, обнимал его. Он рыдал, как маленькая девочка. Он сожалел. — К чему тогда эти любовные игры с Тэхеном? Ты подумал обо мне? — Юнги-я, прости. Они рыдали. Сидя в объятьях друг друга, они рыдали. Чимин хотел убить себя. Он был зол на себя. Юнги же так сильно хотел ударить Чимина. Но он боялся причинить ему боль. — Все хорошо, я люблю тебя, правда, я люблю тебя, — повторял Чимин как в бреду, утыкаясь лицом Юнги в грудь. — Юнги, я люблю тебя, почему ты не отвечаешь? Как обычно, помнишь? Где твое «я люблю тебя, Чимин»? Юнги, прошу, — истерический смех в конце превратился на жалобную просьбу. — Я не знаю, Чимин, прости, я не знаю, — Юнги было слишком больно и он сам не понимал, чего же хочет на самом деле. Он приподнялся и, утерев слезы, хотел пойти в студию. Это успокаивало нервы. Но он и шагу не успел шагнуть. — Юнги, я люблю тебя, я очень сильно люблю тебя, прости, я дурак, — Пак начал еще сильнее рыдать. Прямо сейчас, наплюнув на свою гордость, он сидел на коленях и, обняв Юнги, прижался головой к животу. Он пытался вымолвить у него прощение. — Чимин, пожалуйста, отпусти. — Ты уверен? Что, если я прыгну сейчас в реку? Что ты будешь делать? — взахлеб кричит Пак. — Я прыгну следом за тобой, — совершенно спокойным голосом отвечает Юнги, — ты же знаешь, я готов умереть за тебя. — Умереть, но не простить? — Умереть, но не простить. — Но ты всегда будешь со мной? — в ответ лишь молчание. — Почему я должен кричать в пустоту, Юнги? — прижимаясь сильнее, шепотом спрашивает Чимин. — Потому что ты любишь, — таким же шепотом отвечает Юнги. Это удивительно, как они могут слышать друг друга под таким ливнем. Проходящие люди смотрят на них, как на психов, но им плевать. Им не до этого. Их никто не понимает. Их не понять. Они сами себя не понимают. — Сможешь ли ты полюбить меня однажды? — Но я не утверждал, что не люблю тебя, Минни. — Что это значит? И в ответ снова угнетающая тишина. — Прошу, доверься мне в последний раз. Можешь ли ты довериться мне? И Юнги доверился. // Сможете ли вы прожить без воздуха хотя бы минуты две? Юнги был воздухом Чимина. Замечали ли вы, как сильно и много может хранить в себе маленькое сердце? Юнги впервые полюбил кого-либо, и, несмотря на то, что он и вовсе не умел любить, он отдавал всего себя этому чувству и человеку. Он не умел прощать. Но научился с приходом Чимина. Один человек способен изменить тебя. Пугающе, правда? // Ты живешь, чтобы бороться, так что пошли к черту все свои слабости. И если ты вдруг падаешь со скалы, то почему бы не полететь? Страхи и слабости забирают столько веселья в нашей жизни. • Каждый раз, спасая человека, узнай, а хочет ли спасения он сам?