Wenn

29.03.14, Суббота

– Тебе плохо? Я не знал, можно ли сказать матери о том, что я и правда неважно себя чувствую, но думал, что скорее нет, чем да. Потому что даже если я скажу, что да, мне не очень хорошо, она спросит, в чём дело, и можно будет просто не отвечать, конечно.. Ай, ладно. – Всё хорошо. Всегда всё хорошо. Всё отлично просто. А трясёт меня просто так. Бывает же, чего стесняться. Со стороны дома послышался писк домофона, и мы оба развернулись к дверям. Как и ожидалось, это были Алексей Валерьевич с Артёмом. И с конвоем из своих собачек. Не из всех, правда – Джуно и Вильгельма сегодня ущемили, но понять можно – что этим крысам делать на охоте? Хотя чем там будет заниматься Йозеф – я тоже не знаю, но, наверное, раз уж его взяли, то какой-то толк от него там будет? Ну или он просто побегает где-нибудь на свежем воздухе. Хаски не для квартир всё же созданы, им тоже нужны нагрузки хоть какие-то. Все собаки любят гулять, насколько мне известно. Вроде как. В любом случае, никто из их собак никогда не расстраивался, когда Артём дополнительно выводил их куда-нибудь – там, до магазина прогуляться, или ещё что. Так что, думаю, Йозеф не расстроен. Мы ждали их от силы минуты три, так что ничего страшного не было. К тому же, всё перебивало дичайшее чувство неловкости. По крайней мере, так было у меня. В общем-то, судя по тому, как мать с Алексеем Валерьевичем посмотрели друг на друга, не мне одному было неловко. И я только сейчас понял, что у матери об этом человеке может быть не самое приятное мнение. Ну, из моих рассказов, и тех историй с Артёмом. Блять, а. Что за хуйню мы тут развели с ним? Пиздец, как неловко.. Они даже не поздоровались, вообще ничего такого. Это так ужасно выглядело – как мы все вчетвером молча порассматривали друг друга и потом Алексей Валерьевич просто начал дела делать: открыл машину, кинул туда вещи, открыл багажник, запустил туда собак.. Как мне было стрёмно – словами не описать. Ей-богу, лучше бы такси вызвали.. Денег, вроде, достаточно, нет, блять, ввязались в это дерьмо. Я ввязался, вернее. Чёрт меня дёрнул вообще делать это, блять. Пиздец. Можно ещё Артёма обвинить, но да хер с ним. Искать виноватых – как-то спидозно. Лучше бы как-то ситуацию попытались улучшить, но я даже думать об этом не буду. Нахер это всё, блять. Артём занял переднее сидение, мы с матерью уселись на заднем, у разных концов. У меня аж руки взмокли от предстоящего веселья, господи, какого чёрта. Почему я нервничаю из-за такой ерунды? Это ненормально, Арсений, ты не думаешь? Сделай с собой что-нибудь. Но всё бы так легко было, блин. Я очень надеялся, что всё пройдёт мирно и без всяких происшествий. И без разговоров, желательно. И сначала всё и правда шло хорошо – никто не разговаривал и все сидели молча. Но недолго моё счастье длилось. Стоило только выехать на Красноармейскую, как Алексей Валерьевич заговорил, ещё и сразу со мной. – Куда вас там отвозить? В центр? Зачем, вот зачем? Зачем разговаривать со мной? Хотя понятно, как бы, что надо выяснить некоторые вещи, но блин. – Нет, там дом почти сразу на въезде. Я что-то даже не подумал, что нам надо в разные локации. В смысле, Алексей Валерьевич же не в саму Кисловку направляется, а в окрестности? Ну, в лес. Или ещё куда-то, я не знаю. Я, честно, вообще понятия не имею, где у нас там можно охотиться, но дело и не моё. Суть сейчас в том, что если Алексей Валерьевич высадит нас там, где сам собирается оставить машину, то нам придётся ещё идти пешком после этого. И, возможно, довольно приличное расстояние. Кхм.. Он предлагает подвезти нас, да? Было бы неплохо. Я просто не хочу такого расклада, потому что что-то мне подсказывает, что идти нам придётся реально долго. А им на машине вообще ничего не стоит это расстояние преодолеть.. – Скажешь, когда остановиться. Остановите сейчас, я выйду, хоть немного остыну. А то что-то мне не хорошо. Меня реально нервировало то, как он со мной разговаривал. Вернее, сам факт того, что это происходило, а не "как" (хотя и это тоже, но просто в меньшей степени). Голос у него был спокойным, конечно, тут ничего напрягать не могло, но я просто не мог с этим смириться. Я и в целом его боялся, ну, Алексея Валерьевича, а когда он со мной разговаривает, ещё и так "неформально". "Скажешь" это, блять. Я теперь в страшных снах буду видеть, как Алексей Валерьевич говорит со мной на "ты". Я и сам не понимаю, чего хочу – не на "вы" же ему ко мне обращаться? – но легче мне от этого не становится. Я бы предпочёл, если бы он вообще полностью меня игнорировал. Как-то так, я думаю, родители и должны относиться к парню своего сына? Не знаю, с чего у меня такие представления сложились, но да. Довольно долгое время всё шло хорошо – никто не разговаривал, все вели себя тихо, каждый рассматривал виды за окном, ну, или за лобовым стеклом – тут кто чем занят. Мы вот втроём делали усердный вид, что снаружи есть что-то дико интересное, а Алексей Валерьевич следил за дорогой. Как и подобает водителю, в общем-то. Но недолго длилось счастье. – А что, перепланировку надо узаконивать? – высмотрев что-то на рекламном плакате, спросил Артём. – Какую перепланировку? Не отвлекайтесь, пожалуйста. Артём, не отвлекай человека за рулём от дороги. Сидишь впереди, не пристёгнутый, и говоришь ещё что-то. Дебил совсем? – Ну вот, объявление висит: "Узаконим перепланировку". В квартире. – А-а, – протянул Алексей Валерьевич. – Конечно. Сначала надо разрешение получить. Разрешение на снос стены? А какая разница, простите? Или я чего-то не понимаю? В смысле, никто не стал бы вводить подобную срань без причины, да? Ну, можно себя успокоить, что это не то, что я должен знать. Раз уж даже Артём не знает. Просто он как-то в подобной бытовухе побольше меня разбирается, да.. – У нас же есть умельцы, – продолжил Алексей Валерьевич. – Снесут стену в квартире на втором этаже. А она несущая. Сложные выражения.. – А, точно, – хмыкнул Артём. – Чёт даже не думал об этом. Я так и не понял, но по-прежнему действовала отмазка "Мне это не нужно". В Германии обычно не распространены такие дома, а если я останусь жить в России.. М. Этим всем всё равно будет заниматься мать. Так что без разницы. На секунду после "если я останусь жить в России" у меня в мыслях появилось "такие вопросы будут лежать на Артёме". Ну, у нас в отношениях же он "мущщина"? Вот, пусть и занимается всякой мужской хуетой. Ремонт – это же мужская работа. Мда. Посмотрел бы я на нашу совместную жизнь. Было бы весело, наверное? Через сколько бы мы разосрались окончательно? – Видимо, были подобные инциденты. Вот и ввели такой закон. Но к чему тогда все эти "Поможем узаконить", если стены в квартире несут практическое назначение? Хотя если человек хочет поломать те, которые его не имеют.. Ай, ладно. Не понятно ничего, ну и нахер это. На кольце мне стало очень интересно, что будет, если кто-нибудь со всей силы влетит в машину сзади. В смысле, там же собаки, они могут пострадать после такого, а то и откинуться нахуй. Как к этому отнесутся Алексей Валерьевич и Артём? Алексею Валерьевичу будет больше жалко машину или собак? Не то чтобы это обещает быть забавным. Но интереса ради. Ещё на подъезде (за три километра, ага) я начал морально подготавливать себя к предстоящему разговору с Алексеем Валерьевичем. Это даже разговором-то не будет – всего-то надо сказать ему, где нас высадить, и не то чтобы это трудно.. Но надо подобрать слова, как их так сказать, чтобы не прозвучать, как какой-то уебан.. Мда, Алексей Валерьевич – не тот человек, с которым хотелось б разговаривать. Ну и не стоит забывать, что я уёбищный хикан.. Из-за того, что я следил за ним через зеркало заднего вида, я видел, что и он иногда посматривает на меня через него же. Конечно, могло ещё быть, что я просто тупой параноик, и как всегда о чём-то не о том думаю. Человек просто проверяет, что там на дороге, а я всё на себя беру, дебил тупой? – Где-то здесь? – вдруг спросил Алексей Валерьевич, и я аж вздрогнул. Мда, сейчас бы ещё пропустил наш дом, и было бы вообще красиво. – Да, вот дальше. За жёлтым домом. Когда Алексей Валерьевич остановил машину у поворота к дому, я про себя облегчённо вздохнул. Вот и всё. Мы справились, Арсений. Теперь самое трудное позади. Больше не о чём переживать.. Мать даже постаралась и сказала "Спасибо" по-русски, после чего быстренько вышла из машины и пошла к дому. Меня подождать, видимо, никак нельзя было, мда? Хотя я задержался только на случай, если бы она захотела что-то сказать Алексею Валерьевичу, и я бы потребовался в качестве переводчика. Но раз этого не случилось.. Я только засобирался выходить, как заговорил Артём. – Я пойду с ними? Логично, я тут же замер, немного прихуев с такого. Ну, и ещё решив дождаться окончания разговора. Как бы, это важно? Немного даже имеет отношения ко мне. Алексей Валерьевич как-то слишком спокойно на это отреагировал, и я даже ещё раз удивился. Хотя что не так? Он никогда не выглядел сильно эмоциональным человеком, и с чего бы ему ярко на что-то реагировать. Хотя у меня просто заёб, что Алексей Валерьевич должен не очень хорошо относиться к тому, что мы с Артёмом проводим время вместе. И если у него есть возможность помешать этому, он её не упустит. Он же урод? Он же мразь. В общем-то, я бы на месте Артёма пошёл с отцом. Типа, вы и так редко видитесь, и так чего бы не провести выходные вместе? Но, конечно, дело его. Да и кого я пытаюсь наебать. Алексей Валерьевич же тот самый отец, с которым хочется провести время. – Давай выйдем, – открывая дверь, сказал Алексей Валерьевич. – Душно. Я про себя с ним согласился и тоже вылез из машины. Дальше разговоры продолжались уже тут. – Ну так? – Иди, – хмыкнул Алексей Валерьевич. Чувствую, сегодня вечером, перед сном, я буду по жести отбивать себе лоб фейспалмами и убиваться от стыда, прокручивая в памяти всю нашу поездку. И не надо спрашивать, в чём дело. – Только надо решить, как потом до дома добираться. Алексей Валерьевич перевёл взгляд на меня, и мне серьёзно поплохело. Мы ещё и стояли с одной стороны, вообще рядом, считай, и мне было так ужасно и неловко. Он опять заговорит со мной сейчас, да? Не надо, пожалуйста. Вы меня сегодня до инфаркта доведёте, тварищ Дёрнберг.. Хватит мне уже и так.. – Вы надолго здесь? Эм. Это надо у матери спрашивать, как бы? Но она ушла.. Аха-ха, блять, просто. Арсений, семнадцать лет, чувствует себя тем мальчиком у кассы, когда очередь подошла, а мать, ушедшая за забытым хлебом, ещё не вернулась. – Сколько тебе надо? – влез Артём. – Часа четыре-пять? – Ну где-то около того. Серьёзно, так долго? Охота всегда столько занимает? Я не ебу просто. Как бы, и не должен, но блять, алло. Вам время больше не на что тратить? Вот поэтому ваша жена от вас и съебалась, вы знаете? Ещё и вред природе наносите. Ужас. – Ну, им тут столько делать явно нечего. Ты-то откуда знаешь, скажи мне? Может, у матери тут дохуя и больше дел? Ой, боже, как же некстати она ушла. Может, позвать её? – Я не могу доехать на автобусе? – спросил Артём. Я на секунду подумал, что это вопрос мне, и уже хотел было сказать, где тут остановка и как часто ходит автобус, но обращались не ко мне. – Нет. Эти слова Артёма почему-то вызвали ту реакцию, которую я ожидал на его слова про "остаться с нами". Алексей Валерьевич реально так резко распсиховался. И в чём дело? Почему Артём не может кататься на общественном транспорте? Не умрёт уж, наверное? А то такое отношение, будто там с ним непременно какая-нибудь срань случится. Или как будто Артём что-то совсем другое предложил. Что-то очень страшное. – Подождёшь меня, если они уедут раньше. Блять, да вы серьёзно? Вы хотите, чтобы он четыре часа где-то ошивался? Вы больной? – Блять, пап, кто так делает? – Артёму тоже идея не зашла, он даже на повышенный тон перешёл. До этого разговор был на удивление спокойным, но как же быстро оба разорались. Ну, как-то так их отношения мне и виделись? – Либо едешь со мной сейчас, либо остаёшься с ними, и потом ждёшь меня. Но вы же даже связаться никак не сможете, алло? Совесть-то имейте. Блин, что-то куда-то не туда всё ушло. Нужна мать, чтобы она пришла и всё разрулила. Мама, где ты? Она меня как будто услышала – я так обрадовался, когда боковым зрением заметил жёлтое пятно у входа во двор. – Что случилось? – подходя сюда, спросила она. – Мы решаем, что делать. Мать очень выразительно свела брови. Вот ты ещё надо мной поиздевайся, ага, давай. Чего тебе стоит. – А что делать? – Вы надолго здесь? – спросил Алексей Валерьевич, и я посмотрел на мать, так намекая, что пусть она отвечает, хули. Ей лучше знать. Мать немного охуела, но вскоре собралась с силами и даже заговорила по-русски. – Вы хотите нас забрать? – Я бы хотел забрать его, но он хочет остаться тут, – Алексей Валерьевич указал на Артёма. –Но если так получается, то и вас можно будет. Ой, какой строгий и заботливый батя, как мило, аж за душу берёт. Но мне интересно, что у него за заёбы. Почему Артём не может самостоятельно добраться до дома? Если мы все доедем на такси, это его успокоит, нет? – А сколько времени.. Куда он едет? – шёпотом спросила мать, обернувшись ко мне. – Часа четыре или пять. Мать вскинула брови и вздохнула – ей явно идея не понравилась. Ну, при том, что мы изначально должны были провести тут максимум час-полтора, а сейчас, в худшем случае, половину оставшегося дня тут всрём.. И всё из-за меня, боже, какое я чмо.. – Я могу сходить куда-нибудь, как мы закончим, – наконец, решила мать. – А эти двое где-нибудь погуляют. Так, женщина. Без шуточек, пожалуйста, я же и неправильно воспринять это всё могу. Потом будут у всех проблемы. Ладно, я просто понадеюсь, что она говорила это без какого-либо скрытого смысла. А то что-то это не смешно.. Я, честно говоря, ожидал какой-нибудь странной реакции от Алексея Валерьевича. Что он как-то усмехнётся или что-нибудь в таком духе. Типа "Аха-х, вы не знаете, наверное, но они-то побудут. Вдвоём. Аха-х". Но ничего не было. Он даже бровью не повёл. Ну и ладно. Нечего матери даже просто повод для подозрений подавать. Я, конечно, не думаю, что её простая усмешка на не те мысли натолкнёт, но хвалёная логика женщин, и хуё-моё там. Короче, не важно. И я не понял, мать предлагает нам четыре часа где-то тут сидеть, что ли? Вряд ли же она имеет в виду этот дом? То есть, мы гулять по её мнению должны? Гулять.. Фу. А сама она куда собралась? К подружкам своим? Я с ней пойти не могу, да? – Так что пусть приезжает сюда, как закончит. Ты мне позвонишь, я приду. Я посмотрел на Алексея Валерьевича, пытаясь определиться, нуждается ли он в переводе, но он кивнул, уже открывая дверь машины. Ну ясно, ясно.. Как всё просто у людей происходит, охуеть. Как они это делают? Это особый скил взрослых? Если взрослеть, то только ради этого – чтобы не трястись от простого разговора с человеком. На этом всё и закончилось – Алексей Валерьевич быстро уехал, а мы втроём двинулись к дому. Я уже сейчас захотел поскорее попасть в дом, но не в этот, а в нашу квартиру. Заебало меня всё, мне нужен отдых. Тяжкие будни зашоренного чмошника. Вышел из дома на пятнадцать минут, неловко помямлил что-то во время разговора, и всё, нужно уже идти в кроватку отдыхать. – Твой отец не обидится? – как только мать ушла достаточно далеко вперёд от нас, тихо спросил я. – Ты думаешь, ему не похер? Вот ещё я буду думать о чём-то таком. Я же так хорошо знаю его отца, до пизды просто. Хотя вот это выставление условий выглядело немного подозрительно. Хотя и не так, что его батя прям так серьёзно хотел ставить его перед выбором и потом как-то это использовать, но всё равно. Походило на что-то не очень хорошее. – А вдруг нет? Я бы вообще предпочёл свести наше общение к минимуму при его отце. В смысле, чтобы Алексей Валерьевич даже подозревать не мог о том, что Артём у меня или со мной, или что мы где-то поблизости друг от друга. Просто не надо. – Он и без меня прекрасно справится. Я пожал плечами. Артём, правда, уже не смотрел – отвлёкся на другое. Мы обошли гараж, и теперь стало видно баню, возле которой относительно недавно сделали пристройку для собаки. Сама собака сейчас была на свободе – носилась по участку, привязанная к тросу у неё над головой. Помнится, когда-то там висела верёвка для белья.. Сейчас уже всё поменяли, да. Оставили дом, пустили сюда каких-то людей, и вот, года не прошло, уже всё по-новому. Мать говорила, они поменяли пол в моей комнате и всё там подвигали. Я должен хотеть руки им поотрывать за это? Наверное, нет – это как-то ненормально. Да и теперь у меня другая "моя комната". Теперь я её люблю, а не ту, в которой жил раньше. Так что пусть делают там что угодно, мне похер. Ну или я только думаю так.. – Собака? – заметив животное, сразу заинтересовался Артём. Так оживился ещё.. Как мало надо людям для счастья и пробуждения интереса. Вот бы тоже найти себе хоть что-нибудь такое – что ты видишь, и тебе уже хочется, не знаю даже, чего. Подойти поближе, рассмотреть, это реально вызывает у тебя хоть какой-то интерес. Но я даже не представляю, как другие люди с этим живут. Что уж там говорить про отсутствие у меня таких вещей. – Я могу её потрогать? Может, рассказать ему про всякие гадости, которые можно подхватить от какой-нибудь шавки, или не надо? Просто одно дело – няшкаться с городскими собаками, которых прививают и всё на свете, и другое – с деревенскими. Я бы не стал, по крайней мере. – Как хочешь. Но лучше спросить у хозяев, наверное? Мы как раз подошли к крыльцу, когда из дома вышла Лена – собственно, наша съёмщица. Поздоровавшись с матерью и сказав ей оставаться подальше, Лена пошла к собаке и загнала её в вольер. Ну, всё, как надо – нечего животных на свободе держать, когда во дворе посторонние люди. Это может быть опасно. При том, что стоять планируется в зоне её досягаемости. Даже если она не кусается, то явно любительница попрыгать на людей. Матери это явно не понравится – с её-то светлым пальто. Да и я не фанат. Не люблю собак. Зато Артём не забыл о своих планах: – А можно собаку потрогать? Я аж опешил. Я не думал, что будет так откровенно, быстро и резко. Это даже как-то нагло, что ли? Поздоровался бы хоть, что ли. – Она не кусается? – Не-ет, – с сомнением протянула Лена. – Спокойное животное. И тем не менее, вы её заперли, да? В любом случае, без разницы. Пусть Артём делает, что хочет. Ему потом будут уколы об бешенства ставить, не мне. Хотя, кажется, слегка неуместно говорить о бешенстве. На вид вполне здоровое животное. Не важно. Не то чтобы я знал, как выглядят бешеные собаки. Артём подошёл ближе к вольеру и тут же полез руками через щели между балками к животному. Его счастье, что пространства там было достаточно, и можно было погладить собаку, даже не выпуская её. Но если он сейчас наловит себе заноз, будут его проблемы. Собака и сама тянулась к рукам, хотя что-то мне подсказывало, что дело только в том, что ей интересен запах нового человека. Хотя, может, ей нравится, когда её гладят. Или, ещё вполне возможно, что от Артёма пахнет их собаками. Тогда этой собаке он ещё интересен и этим. – Бля, она охуенная, – поглаживая её по голове, протянул Артём, когда я подошёл ближе к нему. Его эмоций я не разделял, и куда больше меня сейчас волновало, как бы он не расцарапал себе руки. Просто его рука между двумя необработанными деревяшками, и его запястье прямо нормально туда вписывается. И трётся. Мда, я просто переживаю. Даже излишне, можно сказать. Артём не маленький, всё вытащит, если надо будет. Если это вообще произойдёт, конечно. Мне было некуда деваться – Артём переключился на собаку, матери я даже в роли переводчика сейчас нужен не был, так что оставалось просто стоять и рассматривать вещи вокруг. Можно, вон, рощу порассматривать. Я говорил, что за нашим двором начинается роща? Даже если да, скажу ещё раз. Одна из причин, почему в детстве я ненавидел выходить из дома в тёмное время суток. Всё время казалось, что оттуда должен кто-то выползти, кто-то большой и страшный, и всё, конец истории. Тут даже тёмное время суток не обязательно. Вот сейчас же светло? Но давайте все дружно представим, как сейчас из-за деревьев показывается чёрная тень и машет мне ручкой. Ха-ха просто. Не стоило мне об этом думать.. Из дома, дверь в который не закрыли из каких-то соображений, вышла кошка. Тоже какая-то непропорциональная по размерам, с огромным пузом и выглядящая ещё несчастнее, чем у Ковальского. Но не доёбываться же до людей с советами сводить её к ветеринару? Просто, как оказалось, у Ковальского кошка страдала от паразитов. И ладно, ей повезло – что появилась Даша, которая ветеринар. А кто поможет этой? Бедняга. Это же точно не связано с тем, что её стерилизовали, да..? А то вдруг она жирная поэтому, а я тут ною. Но просто не очень хороший план жить в деревне и держать у себя не стерилизованную кошку. Если ты, конечно, не бессердечная тварь, которая будет топить котят. Коты в этом соображении лучше. Огребают твои соседи обычно. Мда, а потом вы всей деревней договариваетесь и заводите исключительно котов, и все счастливы. Почти, да. Вчера только об этом говорили, м. Кошка, осмотревшись, и, видимо, не найдя угрозы в лице собаки, начала медленно спускаться. Деловая вся такая из себя, важная. Так бы и пнул, если бы она не была такой жалкой. В хорошем смысле – из-за всё той же своей непропорциональности она выглядела очень печальной. Хочется взять и пожалеть. Но я даже пытаться не буду, блин. Потому что будет всё как всегда. Двор делился на две части – первая была жилой, с домом, остальными постройками и какой-то частью земли, и вторая – просто двор. Там никогда ничего не было, и меня всегда очень интересовало, к чему нам это. Ладно бы, мать огород держала. Какой-нибудь маленький хотя бы? Но это была просто земля. С просто травкой. Интересно, а налоги мы платим же за количество земли? То есть, вот у нас дохуя линей площади, и мы за это платим. Моя мать, вернее.. Эх, юный счетовод проснулся. К чему я начал – кошка сейчас перебиралась к тому самому "прост двору". Хер бы знал, что ей там понадобилось, да и куда нам, простым смертным, понимать, что замыслил маленький пушистый бог. "Господь не фраер, его мысли неисповедимы". Ковальский недавно выдал, я считаю, это восхитительно. Попытки съебаться не остались незамеченными – Лена как-то окликнула кошку, но я не услышал даже – был отвлечён на медленно бредущую вдаль животину. Она, кажется, вообще не торопилась. Если бы Бисквиту что-то понадобилось в той части двора, мы бы его и не заметили, а если и заметили, то не поймали бы. А эта что-то вышагивает тут. Глупая, наверное. Или бегать не может, с таким-то пузом? Пока было не поздно, я решил её поймать и вернуть на место. Судя по всему, ничего страшного не случилось бы, если бы она ушла, но, наверное, раз её позвали, ей не стоит гулять? Лена сама не может пойти за ней из-за матери – неудобно всё же кидаться за своей кошкой, когда напротив тебя человек стоит и вы разговариваете? Хотя можно было бы, конечно.. Но это, наверное, в тех случаях, когда тебе по жести важно, чтобы животное не ходило по двору. Ну хер знает, в любом случае, мне не сложно. Заодно кошку помацаю. Типа я весь такой герой, но на деле у этого есть корыстная цель. Потрогать кисоньку. Я же не так много прошу. Все мы знаем, конечно, что сейчас она напугается и убежит. А я попытаюсь её удержать, а она расцарапает мне все руки.. Это как когда-то моя мать как-то взяла у кого-то кота на передержку, и когда надо было его возвращать, его хозяин предложил приехать и забрать его. Не знаю, почему моя мать решила повыёбываться и вернуть его самостоятельно, но случилось, что случилось – этот кошак разъебал ей все руки, и настолько, что всё было в крови, а матери потом пришлось у хирурга кольцо разрезать – настолько опух палец, что по-другому было никак. Конец. Ну, я хотя бы кольца не ношу. Я же не пидр. Когда я присел, чтобы поднять кошку с земли, меня в спину толкнули, и довольно сильно. Не настолько, чтобы я упал, но нормально, чтобы напугать до смерти. Какого хуя, алё? Обернувшись, я увидел перед собой только довольное еблище собаки. Сразу стало интересно, как она выбралась. Её же запрели, нет? Это Артём её выпустил? Он первый подозреваемый – он ведь был рядом. Я бы поразвивал эту мысль, если бы сам Артём не был сейчас у забора, в метрах четырёх отсюда. Не знаю, что такого он нашёл в электростанции тут по соседству, но дело его. Мне бы сейчас разобраться, как эта хуйня выбралась. Пошла вон от меня, блять. Со мной уже было как-то такое, ещё когда я учился в местной школе. Шёл я себе домой, никого не трогал, и вдруг меня кто-то толкнул в спину. Я поворачиваюсь, а там за мной огромная ебанина стоит, с меня ростом, довольная, смотрит на меня. Ебать я охуел. Ничего страшного не случилось, да, но осадочек у меня остался. Как-то потом эта же ебала укусила меня за руку, когда я шёл там же. Тоже было не очень. Идёшь ты себе, идёшь, тут тебя за палец кусают. Не так, чтобы сильно, скорее, по приколу, но вот что это, блять? Ёбаные собаки. Вот кошки так не делают. Как по мне, большой плюс в их сторону. Почему в мире до сих пор есть собаки? Вернув кошку на крыльцо, я отошёл к дому, подальше от собаки, чтобы она до меня не доставала. Она переключилась на Артёма – вот уже кто её вниманием осыпал. Даже кошка её не волновала, зато Артём. Подбежав к нему, она разлеглась на земле, животом кверху. Прям как в фильмах, вот ей-богу. Ещё с таким счастливым еблом, свесив язык. Как будто реально улыбается. Пиздец. Ну, ей, наверное, скучно тут целыми днями сидеть в своём загончике, ну, или бегать по площади. А тут тебя мало того, что выпускают, ещё и какой-то чувак гладит. Что ещё надо собаке для счастья? Еды вот только не хватает, и всё. Я кое-как заставил себя пойти к ним. Кошка уже никуда не рвалась, так что можно было за неё больше не волноваться. Я тоже хочу внимания, Артём. Не прошу меня по животу трепать (Артём уже потрепал, блять, как-то, зубами), но хоть как-то. Ты же не собаку гладить сюда пришёл? Хотя вряд ли в причинах стоит "Провести больше времени с тобой", но.. Я хотя бы рядом постою, да. – Охуенная собака, – только я подошёл, повторил Артём. Красноречие так и хлещет. – Тебе же другие нравятся. Я просто сравниваю её с его любимым Куртом. Небо и земля, понимаете, да. – Лайки тоже ничего. Вот, как запел, значит. – Ты уже породу определил? – фыркнул я. – Она похожа на Эрвина. – Нет. Эрвин – гончая. А это лайка. Назови мне хотя бы два отличия в их внешнем виде, вот правда. Давай, я жду. – Они один в один. – Нет. – Да, блять. – Не спорь со мной, а? – Артём поморщился. – Это не та тема, где ты будешь прав. О-ой, вы только посмотрите. Вот же пиздец, а. "Буду прав". Звучит так, будто кто-то посамоутверждаться захотел. Ну простите, что я простой смертный, и не вижу разницы между двумя одинаковыми собаками. Так уж вышло, что я не дрочил на это половину сознательной жизни? Это вы там, городские, с жиру беситесь, гончие и лайки у вас – это совершенно разные породы. У-у, блять. Иди нахуй. – Их шерсть, хотя бы, – Артём реально, похоже, решил повыёбываться своими познаниями. Ну, или наличием глаз и хоть каким-то умением сравнивать предметы, да. – Эрвин не такой пушистый. И что, это всё? Это вся их разница? Ну охуеть. Некоторым породам собак шесть тысяч лет. Всё это время люди работали над подбором родительских пар, чтобы закрепить признаки, придать породе тот вид, который на имеет сейчас. И что, шесть тысяч лет ради шёрстки? Я вас понял. – У Эрвина голова уже. Шея длиннее. И грудная клетка. Тебе не заметно, возможно, но я-то вижу. У этой она шире. Эрвин в целом похуже будет. Похудее, то есть. Ну ладно. Ты победил. На этот раз. И то я бы доебался. Но тут стоит уточнить вообще разницу между типами лаек и гончих. Задумаюсь над этим в три ночи, пожалуй. – У вас были такие? Очень беспалевная попытка увести тему в другое русло и сделать разговор менее напряжённым. Аха-ха. – Да, давно уже. Она погибла трагически, но храбро, – Артём покачал головой. На охоте что-то случилось, видимо? Раз уж они охотятся. – Отец, вроде, ещё хотел, но не знаю. Возможно, когда кто-нибудь из этих умрёт, возьмём лайку. Он так похуистично говорил об этом. Хотя я тоже не знаю, что не так. Меня всегда очень удивляли мои одноклассницы, которые ныли из-за своих погибших котиков. Возможно, это как-то связано с тем, что всю начальную школу по пути туда я вечно видел мёртвых кошек и собак, так что смерть питомцев для меня не является чем-то острым. Но всё равно. Артём же тоже в квартире живёт, почему он не ценит их собачек? Хотя если они его уже заебали, то проблем нет. Да и ценности они для него никогда не несли. Для его отца да. Это же он, технически, их заводит, не Артём? Ну и всё. С чего бы ему плакать из-за их смерти. – Что-то без энтузиазма. – Я всё жду, когда он купит салюки, – Артём грустно вздохнул, но не было понятно – с напущенностью это делалось, или нет. – Но это, наверное, так и останется моими влажными фантазиями. Салюки.. Звучит как какое-то спидозное блюдо. Но Артём так расстроен. Хотя это вторая его любимая порода, вроде..? Из головы вылетело. Надо погуглить, как они выглядят. Тоже один в один с лайками и гончими? Ха-ха, блять. – Курта же он купил. – Это была его инициатива. Я как-то сказал, что они прикольные, и только. Наверное, ему самому в голову стукнуло купить такую, просто так вышло. Ой, да-да. Принижает он тут себя. Хотя ситуация и правда двоякая. С одной стороны – нахера Алексею Валерьевичу делать что-то ради Артёма? И с другой – ну не может же он быть совсем мразью, да? Мог бы и порадовать своего единственного сына. – Но лайки тоже прикольные, – продолжая тискать собаку, сказал Артём. – Смотри, ну разве не классная? Мне больше нравился её окрас. Белая, с бежевым ухом и двумя чёрными точечками на теле. Вот это прикольно, да. Но сама по себе.. Собаки по определению не могут быть классными. Как ни крути. При исследованиях выяснилось, что салюки – это, в целом, похожая на афганских борзых срань, но немного не то. Но морды у них точно были одинаковыми. Шерсти было не так много и с телом чуть-чуть не так..? Ну, с моего челядского взгляда, по крайней мере, дела со всем этим вот так обстоят. Уж не знаю, как на самом деле. Это Артём у нас кинолог блядский, ему уже хоть на выставки езди, а? Уёбок, блять. Вообще, если так подумать, даже само слово "салюки" – это явно откуда-то с Ближнего Востока, то есть, можно говорить, что породы родственные. Я не уверен, конечно, что тут работает такая система, но всё же. О чём-то же их схожесть говорит, так? Видимо, Артёму нравится именно такой типаж. Вот эти странные вытянутые морды, размеры. Он же сам по охоте не угорает, чтобы ценить в них пригодность для таких вещей? Так что берём в расчёт только внешность. – Охота всегда так много времени занимает? – вспомнив об этом, спросил я. Было и правда интересно. Немного. – Ты чё, блять, – фыркнул Артём, – это ещё мало. Там на полдня можно уехать. А то и на весь. А то и на трое суток. Ты, я смотрю, пороха не нюхал. – Как-то не увлекался этим вопросом. Пусть даже не думает меня дрочить с этим. Ну извините, что я вот такой плохой и ничего не знаю о жизни людей из высшего света, ага? Может, конечно, Артём и не думал на меня гнать сейчас, но вот это его "Ты чё, блять" прозвучало как "Ты чё, совсем тупой, не знать таких элементарных вещей". Ёбаный свет, если я спрашиваю, нормально объясни мне, что происходит, и без лишних эмоций. Спасибо, блять. – Я даже удивлён, что ему нескольких часов хватит. Может, он бухать с другом поехал, а не охотиться? Но зачем тогда собаки.. Как сложно.. Артём оглянулся назад, на мать и Лену, всё о чём-то разговаривающих, после чего посмотрел на меня. – А что мы делать-то должны? – Вещи таскать. Prepare your anus, как говорится. – Почему этим должен ты заниматься? У вас же тут не одна баба живёт. – Я не знаю, что с её мужем случилось. Может, он уехал или спину надорвал. Хотя даже так, я всё равно не понимаю, что и куда надо переносить. Но мать точно сказала про перенос вещей. Больше ничего не знаю. – Может, твоя мать тебе напиздела? – Артём усмехнулся. – И никто не будет ничего делать на самом деле. – Что, рад, что от охоты откосил, и даже ничего делать не придётся? – Мне бы и так не пришлось. Батя же охотится, не я. Раз пока нас не собирались ни к чему припрягать, я решил продолжить разговоры про охоту. Просветимся немного? Чтобы больше ни одна сука не вздумала чморить меня за то, что я не знаю, как это устроено. – На кого охотится вообще? – Утки всякие разные. Сейчас на них, да. А так ещё на зайцев. Или других птиц, глухари там, куропатки, рябчики. Господи, всегда орал с этих названий. Ну серьёзно, блять, это же просто смешно. Рябчик, сука. Куропатка. Пиздец. З я б л и к и. Из того же разряда. Кто это нахуй придумал.. – Олень даже был как-то, – как-то удивлённо поделился со мной Артём. – Ну, лани их называют. То была самка. Я полагаю. Ты совсем дебил? Полагает он там что-то. Рога есть – самец, нет – самка, что тут думать? – И лось, – хмыкнул я. – Один раз не это самое. Но вот в марте по птицам, в основном. Бля, я могу спрашивать у него о некоторых вещах? Мне интересно. – А вот. Подстреленные утки же в воду падают. Они не тонут? Почему я не могу просто погуглить и не позориться перед человеком, который мне нравится? Не надо спрашивать меня об этом, я и сам не знаю. – Нет. Остаются на воде, и собака потом их подбирает и приносит тебе. М, прикольно. Но я бы.. Переживал за животинку. Типа, в марте, в реку лезть, и не раз. Это же холодно? Так и простудиться можно. Они там берут полотенца какие, или что, чтобы животное не переохладилось? Мда, я такой заботливый. – И у вас есть надрессированные на это? – Что не так? – Артём нахмурился. – Альфред идеально с этим справляется. Курт скоро будет. По крайней мере, по планам. – А Йозеф и Эрвин? – Йозеф на охоте вообще бесполезен. Мы его берём, чтобы он просто на свежем воздухе побегал. А Эрвин, он же гончая. Ему на зайцев только. Выслеживать их, загонять. Пнятненько-пнятненько.. – А Курт разве ещё не слишком маленький для таких вещей? – Ну, вообще, сейчас самый возраст, когда надо брать его на охоту. Чтобы познакомить с запахом дичи, вот этим.. Плаваньем. Всем таким. – А он не будет лаять от перевозбуждения? Собаки же. Некоторым "ой, фейверки, у меня отвалилось сердечко". А тут щенок, увидит уток. Ебать. Был бы я собакой, я бы охуел на радостях и так орал, что все утки бы разлетелись. – Это же охотничьи собаки, они вообще тихушники. Это типа инстинкта у них, или что? Но ты не услышишь, как они лают, ни-ког-да. Да? Ну ладно. Хотя это даже как-то логично, что ли – кому надо, чтобы собаки лаяли на охоте? Типа, это же пугает добычу..? Хотя мне странно слышать, что это что-то вроде врождённого. Я думал, это всё же дрессируется как-то, а оказывается, что всё куда проще. Хм. – Так забавно, – Артём посмеялся. – Они как кошки. Увидят добычу, сразу затаятся и в позу станут. Ну или бросятся хватать.

******

Вымыв руки от пыли (а Артём – ещё и от собачины), мы пошли на улицу – все взрослые были уже там. Моя мать, Лена и Андрей. Все в сборе, ага. Осталось теперь ещё Алексея Валерьевича дождаться, и всё. Если верить установленным в начале срокам, он приедет через час. Ну, может, через два. Хм.. Собака снова была заперта в своём вольере, но усердно пыталась выбраться. По той причине, что это произошло у меня на глазах, я даже понял, что произошло в тот раз, когда она меня толкнула. Дверь ведь держалась деревяшкой, просто приколоченной гвоздём к балке? В деревнях, на всяких не особо важных постройках такие часто есть. А здесь же ещё щели эти блядские? В который раз собаки доказали, что не такие уж они и тупые – животное просто просунуло лапу в эту щель и столкнуло эту сраную деревяшку до вертикального положения. И всё. Свободу собакам. Я правда был удивлён, когда это увидел. Ну реально, какого хера? Эта собака такая умная, охуеть. Они все такие? Вот это да. Её ведь никто не учил этому. То есть, она сама, как бы, насмотрелась и стала повторять за людьми? Чего, блять.. Сегодня мы начали по-новому смотреть на этих животных. Этого не достаточно для того, чтобы полюбить их, конечно. Вместо того, чтобы пойти к людям, собака двинулась к погребу. У стены снаружи уже кто-то (даже не догадываюсь, кто) вырыл небольшую яму – в ней собака и пристроилась. Ну, жарко, видимо, стало? Для этого обычно собаки что роют ямы, что лежат в них потом. Классика же. И раз уж заговорили про мозг, то вот откуда они берут это? Ну да, могли научиться у родителей. Но откуда тогда самая первая собака узнала, что если вырыть яму, то в ней будет прохладно? Столько вопросов и так мало ответов. Артём, видимо, не захотел доёбываться до животины, и вместо этого предложил мне пойти к дороге. Не знаю, что ему там понадобилось, но кто я такой, чтобы противиться? Раз Артём просит. Может, ему хочется быть подальше от старших быть? Или по отцу уже соскучился. Или по мне. И вот мы сейчас скроемся из поля зрения взрослых, и вот, у меня уже чьи-то ручки под футболкой. Классека. В таком случае можно было и просто за угол дома зайти? А не уходить за три пизды. Хотя вообще, я не фанат таких идей. Я тут, среди всех наших соседей, шестнадцать лет прожил. И я з н а ю. Что стоит тебе только шаг неправильно сделать, как твоей матери семь человек расскажет о том, что ты это сделал. Или ещё что-нибудь подобное. Это я к чему – Артёму лучше сейчас сильно не выёживаться. У всего есть глаза. В деревнях нельзя ничем плохим заниматься – тут же все в курсе будут. Блядские деревни. Но всё было гораздо проще – Артём захотел покурить. Ей-богу, я даже удивился, когда он достал пачку сигарет с зажигалкой – я и забыл, что он курящий? Забавно даже немного. – Сейчас твой батя приедет, – не то чтобы мне было дело до его вкусов, но я решил попытаться. – И даст тебе пизды. – М, – протянул Артём, прикуривая. – Выкину, не умру. И спалишь тут что-нибудь, ага. Слышь, чё. Это тебе не город с асфальтом повсюду. Хотя.. Ладно, окей. Мы достаточно далеко от гаража, чтобы выброшенная сигарета реально могла чему-то серьёзно навредить. Тут же снег ещё кругом, и грязь вот эта мартовская. Так что ничего страшного. – Это то же самое, как курить на остановке, и тут приезжает твой автобус, а у тебя ещё половина сигареты, блять. Сука. Рубрика "Проблемы курящих людей", м? Что-то его внезапно на разговоры потянуло. – А нельзя её как-то потушить, положить обратно в пачку и потом докурить? Артём помотал головой. – Ты её не прикуришь потом. Да и по вкусу уже не то. Ой, гурман ты наш, блять. По вкусу ему не то, а, ну надо же. Мне ничего не оставалось, кроме как смотреть, как Артём курит. И я, помнится, когда-то думал, что не знаю, как это может выглядеть эстетично? Когда ещё Ковальский сказал, что мне бы это пошло. Ну так вот, я понял. Хотя не знаю, насколько это вообще нормально. Фанатеть, скажем так, от того, что конкретный человек делает что-то конкретное? Хотя тут, скорее, дело в человеке, а не в процессе. Потому что курящий Ковальский у меня никаких эмоций не вызывал. И предельно понятно, в чём тут дело, и много мозгов иметь не надо, чтобы разобраться. – Что? Интересно, а Артёму что-нибудь такое нравится? Как Рита делает что-нибудь, шьёт, например, или типа того. Она же ему нравится? – Ковальский как-то сказал. Что мне бы пошло курить. Но типа что за хуйня, блять, курение не может выглядеть красиво. – Ну, – протянул Артём, и не то это было согласием, не то просто как заполнение тишины. – Он просто фетишист ебучий, вот и всё. Хотя было бы забавно, если бы ты и правда курил, – задумчиво договорил он через секунду. – Бегали бы с тобой в лагере покурить, как друзьяшки. – Фу. – Чё "фу". Это знаешь, как сближает? Вот ей-богу, если бы Ковальский не курил, мы бы сейчас в совсем других отношениях были. Так вот, где собака зарыта. Ну понятно всё тогда. – Да и хер бы знал, что бы с тобой было, если бы ты был курящим. Рак лёгких через пару лет? Ещё больше проблем с головой? Вот, что со мной было бы. Легко могу ответить на этот вопрос, даже думать не надо. Мда, а это идея для отдельного фанфика. Ну, в смысле.. Мы же в игре находимся, типа? А по играм часто пишут фанфики. Ну вот. Это же нормально для этих писак доморощенных – ломать персонажей на свой лад? Ну и сделать меня курильщиком никому из них ничего стоить не будет? Бля, пора уже прекращать с этой хуйнёй. Это уже мания какая-то. Всё, больше никаких мыслей о том, что моя жизнь – это игра. Прям вот буду контролировать. – Это так сильно повлияло бы на что-то? Я бы так же в него влюбился и всё. Ну, может, общение с ним пошло бы более легко из-за "перекуров", но не более. Или, может, если бы я курил я бы в принципе был более социальным? По крайней мере, все курящие люди, которых я знаю, те ещё социобляди. Не думаю, конечно, что это напрямую связано, но Артём прав – за сигаретой-другой можно попиздеть. Девушка, с которой я лежал в больнице в одной палате, собиралась идти, искать курево в других комнатах. Мне вот кажется это диким делом, а для них это просто как.. Взаимодействие с людьми, самое обычное. Познакомиться ещё можно. Короче, я придумал. Фанфик, где я более социальноактивный и курю, а завязка всё та же – оказываюсь в лагере, в одной комнате с Артёмом. Ковальского ещё надо туда подкинуть, для более успешного протекания реакций. Потому что всё наше взаимодействие – это какой-нибудь гидролиз эфиров, а Ковальский – щёлочь- или кислота-катализатор. Занимательная химия, ага. – М, ну обычно. Вот вы пошли курить. Там люди. Вас уже что-то связывает, вам легче сойтись, познакомиться. Социальные навыки качаются, вся поебень. Ну вот, я у мамы экстрасенс. Хе, может, Артём бы в меня влюбился? Первым, ага. И начал бы ещё подкатывать ко мне. Ух, блин.. Вот такое я бы почитал. Чё, кто там у нас из знакомых любитель таких дел? Сейчас пойдём к нему. – Бля, хочу тебя поцеловать, – вдруг выдал Артём, и я нервно развернулся к нему. – Но. Из-за курева? Пф. Честно говоря, не могу сказать, что меня так уж сильно это беспокоит. Я бы не отказался, но есть одно "но". Другое. – Я откажусь, но только из-за того, что нас могут увидеть. – Кто? – фыркнул Артём. С пренебрежением ещё таким. Сразу видно – в городе жил человек. Не знает, как у нас тут всё работает. – Вот ты смеёшься, а я как-то зимой после школы не переобулся, и моей матери позвонили семь человек и заложили меня. – Что.. – И всё. Так что нет. – Ха, – воскликнул Артём. – Прикинь, мы бы сейчас засосались, и вот тут же, молниеносно просто, твоей матери уже наперебой звонят, и говорят, что ты с парнями в дёсны долбишься. Боже, какой пиздец. Мне бы было не смешно. Хотя и забавно. Я прям вижу, как тётя Света какая-нибудь, до этого мирно сидевшая у окна с суровым видом и рассматривающая нас ("Ах, вы посмотрите! С курягами тусуется!"), тянется к телефону. "Силке? Твой сын тут с парнем сосётся. Прямо у меня на глазах". "Силке, твой сын сегодня не переобулся, ты представляешь? Я еду в автобусе, и вижу, он идёт. Во второй обуви!". Сука, ёбаные люди. – Пошли зайдём за дом с той стороны и там пообнимаемся? – после недолгой паузы предложил Артём. Я думал, он уже успокоился, а он стоял, планы строил. Что за человек. И да, это же будет ни разу не подозрительно. И моя мать совсем ничего не заподозрит, когда заметит нас, идущих за дом. – Там соседи могут увидеть. Я знаю эту тётку. Моя мать сама от неё пряталась, потому что чуть что: "Силке-е-е!". И разговорчики на три часа обо всём и всех. Мне кажется, если как-то моя мать и выучила половину русских слов – то только благодаря этой женщине. Как её зовут-то там.. Не помню. Кажется, даже не знаю. – За баню с той стороны? Не самое подходящее место для милования. Из-за того, что там вечно темно и сыро, там, ну.. Не очень. Не надо туда ходить. В принципе не стоит, и уж тем более – для таких целей. Немного не та атмосфера. – Мужики с электростанции. Даже не пытайся, Артём. Это безнадёжно. Ты не спрячешься, не здесь. – Блять, а, – зашипел он. – А если мы в лес уйдём, там нас грибники найдут? – И позвонят моей матери. Артём слабо посмеялся. Он уже почти закончил сигарету, так что предвиделся поход обратно. – Блин, а. Это тяжело. – Что? – Хотеть обнять человека и не иметь возможности это сделать. Ой, ты бедный. Чуть ли не каждый день так, и ничего, живу как-то. – Как будто что-то новое. Артём глубоко вздохнул, после чего, наконец, скинул сигарету на землю. Мы оба какое-то время разглядывали, как она тухнет в снегу и грязи, после чего снова начались разговорчики. – И чё, когда получится? – Сегодня вечером? Можно после всего этого к кому-нибудь из нас. Пойти. Было не очень предлагать ему что-то такое, но да ладно. Мы уже сколько встречаемся-то, блять, пора бы уже не стесняться разговаривать с ним? – Можно, да, – протянул Артём. После этого мы вернулись к дому. Собаку заперли в вольере снова, и на этот раз уже подпёрли ту деревяшку палкой, которая, видимо, специально для этого тут и стояла. Просто кое-то не обратил на неё внимания. Хотя с чего я должен был, интересно. В деревнях всегда, на любом дворе, где-нибудь стоит что-то тут не нужное, но просто оно тут есть. Не ново. Вон, за погребом до сих пор куча кирпичей валяется. Нахера они тут, откуда – никто не знает. Но они есть. Сколько я себя помню – они всегда там лежали. Странные дела.

******

Заметив боковым зрением какое-то пятно слева, я нервно дёрнулся в сторону. Страх был оправдан – это был Алексей Валерьевич, ну, как и ожидалось – кому ещё и что тут делать. Я даже время проверил – четыре часа с половиной. Среднее прям отхватил. Первым делом он, конечно, направился к нам. Не знаю, что ему надо было, но, может, дело в Артёме? Хочет с ним поговорить или ещё что. Батя, всё-таки. Батя-лучше-бы-съебатя. – Как оно? – Артём заговорил первым. – Отлично. Можешь пойти, посмотреть. Он вручил Артёму ключи от машины, но тот пока не сильно спешил, как можно было видеть? По крайней мере, по тому, как Артём остался спокойно стоять на месте. Алексей Валерьевич же прошёл к старшим – ну, надо же представиться, всё такое? Банальные правила приличия. А то явиться вот так к чужим людям домой, и стоять в стороне. Хотя бы просто поздороваться надо. – Здравствуйте, – хмыкнула Елена. – Добрый вечер. Они представились, тут же обменялись рукопожатием с Андреем, и так Алексей Валерьевич там и остался. Ну, у них там своя взрослая тусовка, чего бы и нет. Пусть и дальше там стоят и говорят свои взрослые разговоры. Мы тут побудем. – Вашим собакам нормально в машине? Они же заперты там, и насколько можно так обходиться с животными? Я знаю точно, что нельзя оставлять животных в машине в жаркую погоду, но как насчёт средненькой, но больше прохладной? Что-то мне подсказывает.. Ладно, не буду ничего говорить. Я не знаю. – Пошли посмотрим? – Артём тут же потянулся к карману, где лежали ключи. Это так коварно выглядело. Как будто мы сейчас сядем в машину и уедем отсюда нахуй просто. "Ехай нахуй". – Там есть мёртвые утки, – видимо, не заметив у меня сильного желания идти куда-то, добавил Артём. Уж не знаю, чего он ожидал. Что я после этого просто ломанусь туда? Хотя да. Он определённо знает, как заманить меня в какое-нибудь место. Сказано – сделано: мы пошли к машине. В ней даже все окна были закрыты, блин, вот что за люди? Там четыре собаки, ало. "Оло". Кто так делает? Я, может, чего-то не знаю, но хоть немного хоть одно окно можно было приоткрыть? Чтобы хоть какой-то воздух шёл? Хотя если это из тех соображений, что долго они тут одни сидеть не будут.. Но не знаю, как бы. Останусь при своём мнении, что это плохо и так делать нельзя. Альфред, который, судя по всему, больше всех настрадался за прошедшее время, лежал на подстилочке, даже укутанный в какое-то одеялко. Остальные сидели или так же лежали вокруг – кто как. Эрвин, похоже, вообще прекрасно себя чувствовал – сидел, с довольным еблищем и "улыбкой" до ушей, а когда Артём открыл дверь багажника, заметно оживился. То же было и с Куртом, но с ним хотя бы понятно – он в целом к Артёму должен по-особенному относиться, учитывая, как тот с ним возится. Йозеф как валялся, так и валялся. Никакой реакции. – Веселитесь тут? – спросил Артём. – Альфред. Собака вильнула хвостом, но даже глаза открывать не стала. Устал, наверное, парень. Наплавался. В холодной воде. Ему хоть дают печеньку какую за каждый такой заплыв? А то как-то совсем плохо получается. – Задолбали бедного? – продолжал доёбываться до животного Артём. Альфред, как ни странно, ответил – как-то непонятно наклонил голову в бок и пофыркал. Я аж удивился. Хотя что не так? Бисквит тоже с матерью разговаривает. Так забавно иногда. Она спрашивает у него, как дела или что нового, и он как начнёт орать на весь дом. Как будто за все свои прошлые жизни страдания описывает. – Хочешь печеньку? На слове "печеньку" Альфред открыл глаза и повернулся к Артёму. Правда, когда он отошёл, собака тут же вернулась в исходное положение, видимо, разочаровавшись в жизни. Ну а что такое? "Пообещали печеньку и ушли. Я тут работал, а в благодарность что?". Артём тем временем что-то доставал из бардачка. В общем-то, не трудно догадаться, что именно, но пока его не было, я решил немного побалдеть и пораспускать руки. Можно же я потрогаю тут кого-нибудь? Да, и сейчас все собаки просто подскочат и вжмутся в дальнюю стену, лишь бы я не дотянулся до них. Хотя чё им, они же охотничьи. Они нападут на меня и загрызут насмерть. Как какую-нибудь уточку. Кстати, где мои утки? Я для чего сюда шёл вообще? Где утки? Я даже намёка на них не вижу. Ладно, пока тут есть собачки, и можно потрогать их.. Но в итоге я даже не смог заставить себя сделать это. Как-то овчарки и гончие не вызывали у меня много доверия. Ладно ещё Джуно, но больших собак я трогать не хотел. Боялся, то есть, да, будем смотреть правде в глаза. Но что я сделаю, если все животные до смерти меня ненавидят. Я им чем-то не нравлюсь, так что лучше не лезть. Когда Артём поднёс руку к морде Альфреда, тот мигом взбодрился. – Скажи ему что-нибудь, – шепнул Артёму я, наблюдая, как Альфред чуть ли не вылизывает ему руку. Ну вот неужели настолько вкусно? Из чего это печенье делают, интересно? Что столько любви от животных. Химии там, наверное, ебанёшься. – Что ему сказать? Что он хороший мальчик. Или что там говорят собакам, когда хотят их похвалить или типа того. Я просто полагаю, что хвалить собак только вкусняшками нельзя, нужны и какие-то слова. Раз они такие умные? – Похвали его как-нибудь. – Я не хочу делать это при тебе. Я прошу похвалить его или выебать? Не хочет он при мне это делать, блять. – Ну давай я уйду. Раз ты такой стеснительный. – Да угомонись ты, – недовольно протянул Артём. – Всё хорошо. Альфред же и так знает, что он у нас самый лучший, да? С этим "Да" он повернулся к собаке, тиская её под щёки. Или как это описать нормально? А, да все мы видели, как люди гладят собак. Обхватывают руками морду и водят ими. Животным нравится, наверное? Понятия не имею. – И сейчас остальные собаки такие: "А как же мы?". – Вот сам бери их и гладь. – Они мне лицо обглодают. Артём закатил глаза. Похоже, упоминания моих отношений с братьями нашими меньшими тоже начали относиться к шуткам в унизительном для себя ключе. Но я виноват, что ли, если это правда? Серьёзно, блять. Ещё ни одно животное не реагировало на меня нормально. Ну, ладно, Бисквит, потому что я его кормлю иногда. Джуно, потому что он даунёнок. И ещё кто-то был, вроде.. Но это и не важно. Все остальные меня по жести ненавидят, и это большая удача – если у меня получится пройти мимо собаки на улице и не сагрить её на себя. Если Артём мне не верит, можем как-нибудь летом прогуляться до Горсада – будем ходить мимо лошадей и смотреть, как они будут беситься с моего присутствия. Серьёзно – они все меня ненавидят, все животные, до единого. Уже одно моё присутствие их напрягает. Им даже не обязательно меня видеть, чтобы начать дёргаться и нервничать. А если я попаду в поле зрения, то это вообще пиздец будет. Не знаю, что со мной не так, но уже шестнадцать лет. А, уже семнадцать, точно. Забываю всё время. – Я же уток хотел тебе показать, – вдруг вспомнил Артём. – Почему ты вообще об этом заговорил. Типа "Бля, а не предложить ли мне Арсению пойти посмотреть на убитых моим отцом уток". Отличная же идея? – Ну, ты же у нас биолог дохуя. Тебя должно интересовать всё, что связано с анатомией и такой хуйнёй, нет? И поэтому надо звать меня на посмотреть на мертвечину? А вообще – понятно всё с тобой. То есть, вы с Ковальским придумали какую-то хуйню и теперь подгоняете всё под неё, да? Ну ладно. Я сделал выводы. – По крайней мере, если воспринимать всё это утрировано, – тут же добавил Артём, пожимая плечами. – Ну, короче, я подумал, что тебе будет интересно посмотреть на них. Может, тебе нужны их перья или типа того.. Ну, вернее, ты хочешь их. Может быть. Если воспринимать его слова всё так же утрировано, можно подумать, что он пытается найти что-то интересное для меня. Это даже мило немного. Особенно то, как он замялся в конце. Засмущался, бедный. – И где они? Артём указал на мешок, возле которого сидел Йозеф. Я даже удивился немногим – что, серьёзно, что ли? Это нормально – перевозить такие вещи таким образом? Я чего-то не знаю..? Хотя какая уже разница. Это же мёртвые утки. Какое мне вообще дело до их комфорта и удобства. Артём перетянулся к этому мешку и подтащил его ближе к краю. Я с предвкушением ждал, и почему-то сложилось аналогия с Новым годом. Артём – этакий спидозный Дед Мороз, у которого в мешке трупы уток. Приезжает только к таким же конченым, как я, и даёт им этих уток потрогать. Отлично. – Зачем ты это делаешь? – когда Артём начал выкладывать птиц из мешка, спросил я. Он просто мог достать одну и дать её мне. К чему надо совершать лишние телодвижения? – Всех посмотреть, – усмехнувшись, сказал тот. – Ну, мне тоже интересно, как бы. Батя только уток настрелял, или ещё кто есть? – А кто ещё там может быть? – Ну вот такие есть, например, – вытащив из мешка какую-то чёрно-белую птицу, сказал Артём. Когда он положил её рядом с остальными, я уставился на птичку – она была куда интереснее остальных. Хотя бы потому, что была другой. Не классической уткой (кряквой, мда, позвольте повыёбываться, спасибо), а вообще чем-то другим. Хм, так забавно иногда – видеть кого-то нового. В смысле, я даже не знал, что у нас такие водятся. Не то чтобы я знал, как выглядят все птицы области.. Не важно. Просто эта – она реально какая-то странная. И классная. – Это тоже утка? Просто это даже не было похоже на утку в общепринятом понимании. Клюв совсем другой. Я, конечно, охуенный орнитолог, чтобы по одному клюву что-то там определять но.. – Это луток. А Артём зато прям знает, я смотрю, да? Хотя понятно, что это из-за увлечений его отца и всё такое. Хах, вот уж кто точно знает, кто у нас тут водится, а кто нет. И кто из нас ещё биолог дохуя? Хотя это больше к другой сфере относится, но да ладно. – Ну, как бы, относится-то он к утиным. Вид.. – Семейство, – поправил его я. – Утиные – это семейство. – Похуй. Семейство утиные, род лутки. Вид не скажу, уж извините. Тоже выёбываться начал. Не понравились мои выебоны с семейством? – Можно потрогать какого-нибудь? – Ну потрогай. Я аккуратно взял в руки самого жирного. Хочу подвигать ему крылья. Научный интерес, не более. А можно ещё попытаться пулю достать? Или это слишком зашкварно будет? Мда, ладно, мне лучше не думать ни о чём таком. Это отвратительно. Птица была на удивление тяжёлой – килограмма четыре в ней точно было. Я просто в жизни бы не подумал, что утки бывают такими. Кто-то, видимо, разжирел с магазинных цыплят-бройлеров, которые за всю свою недолгую жизнь только до килограмма-двух вырасти успевают. А вот в 'дикой природе', м, и такое есть. Натуральный продукт, блять. Хм, а вот реально – насколько мясо утки, которая ещё и росла на воле, отличается от мяса покупной курицы? Если верить всяким Умным Людям, то это должно быть просто небо и земля. Но я не какой-то там Легко Всем Верящий Человек. Мне нужны пруфы. Или же личный опыт. Можно даже напроситься на его получение, но это нагло. Может, само по себе выйдет, как бы..? Мяса-то тут много, надолго хватит. Артём же кормит меня иногда, когда я у него бываю. Ладно, плевать. Не надо об этом думать. Следующим объектом моего интереса стал тот самый луток. Чёрно-белая птичка, размером примерно с остальных уток, но на вид совсем отличная от них. Опять же, окрас, клюв, хохолок. Такая миленькая. Интересно, а Алексей Валерьевич может отловить кого-нибудь, чтобы без убийства? Я бы завёл такую у себя дома.. Мать бы меня выгнала потом вместе с ним нахуй, но ничего. Я бы к Артёму ушёл, и жили бы мы.. Сколько? Алексей Валерьевич, мы с Артёмом, их собаки и уточка. Отличная семья. Как раз для трёхкомнатной квартиры, да Заметив Алексея Валерьевича, идущего к нам, я про себя выругался. Что ему тут понадобилось, блять..? Пяти минут не прошло, он уже прибежал. Я понимаю ещё, когда он постоянно проверяет, чем мы заняты, когда мы сидим у Артёма в комнате, но тут-то что? Неладное почуял? "Мне кажется, где-то в мире трогают моих уток". Пойду проверю. Ну, может, они уже ехать засобирались? Мать просто задержалась там по каким-то причинам, но скоро придёт? – Что? – спросил Артём, когда он приблизился к нам. – Что-то случилось? Алексей Валерьевич помотал головой. Уходить он, тем не менее, тоже не спешил – как и что-то говорить или что-то делать. Я сразу распереживался. Он с Артёмом хочет поговорить? Мне уйти? А то вдруг он меня стесняется. Хотя он бы тогда сказал что-нибудь в духе "Съеби, мне надо с Артёмом поговорить". Или Артёма бы попросил отойти. Не так уж и сложно. – Думал, мы тут сейчас плохими вещами заниматься будем, да? Мне почему-то сразу стало неловко. Какого чёрта, блять, придурок? Не неси хуйню. Как вообще не стыдно такое отцу выговаривать? – И в мыслях не было. Боже, Артём такой мудак иногда. Ему вот надо было выёбываться, да? Жизненная необходимость просто. С какой вообще стати его отец должен думать, что мы будем тут ебаться? Хотя почему нет.. Если бы мой сын ушёл куда-то с кем-то, с кем он встречается, я бы тоже не долго думал над тем, чем они будут там заняты. Хотя вот конкретно сейчас даже я не думал, что под этим может подразумеваться что-то не то. Мы просто шли смотреть на мёртвых уточек. Ну и да, проверить собак. А кто-то про еблю сразу, ну да, ну да. – Ему утки интереснее меня. Алексей Валерьевич усмехнулся, а я еле удержался, чтобы не въебать Артёму по лицу. Он нормальный, нет? Блять, просто конченый. Чё, думает, раз его отец знает, то можно шутки при нём шутить? Надо будет поговорить с ним об этом. Пусть хотя бы при мне такое не делает. Это нервирует. – Сейчас мы придём. Только после этого его отец ушёл. Убедился, что мы не планируем ничем плохим заниматься, и успокоился? Хотя я бы тоже неоднозначно отреагировал, если бы мой сын имел возможность поебаться с кем-то у меня в машине. На глазах у четырёх собак. И рядом с мешком, полным трупов уток. Охуенная атмосфера, конечно, ничего не скажешь. – Хочешь, я для тебя их черепа выделаю? Я повернулся к Артёму – посмотреть на его лицо. Правда не шутит? Да, а он знает, какие подарки мне надо делать. Хотя черепа уток – это не так прикольно. Вот было бы там какое-нибудь животное, типа лисы, или того же зайца, скажем.. Или даже кого-нибудь рогатого. Все же дрочат на черепа с рогами? Хотя у этого лутка клюв не такой чмошный, как у уток. И его выделанный череп будет смотреться не так тупо. Хм.. – Это сложно? – Неа. Залакировать даже могу. – Ладно. А если он запилит мне много таких черепов, я смогу сделать типа гирлянды.. Провести в них светодиоды, и будет реально гирлянда. Охуенный план. – Класс. – И вот его череп можно? – я показал Артёму лутка, который по-прежнему был в моей руке. – Для тебя всё можно. А ты как-то догадался, что это самец, или просто так сказал? – Ну, – я ещё раз осмотрел птицу. Вообще-то, я без задней мысли говорил. Делать мне нехуй, за пол птиц ещё переживать и подбирать правильные местоимения? Но господи, прости. – У птиц половой диморфизм выражен почти всегда. И если кто-то и раскрашен, то, более вероятно, это самец? Да и.. "Луток". Он. Даже если была бы тут самка, я бы всё равно говорил в мужском роде. Ой, отъебитесь. Меня немецкий своими гендерами заебал, ещё и в русском отслеживать? – И перья на голове. Или у самок они тоже есть? – Ну так, – протянул Артём. – Они, кстати, не так уж и сильно отличаются. Хотя самки не такие пёстрые и серовато-коричневые. – Ну вот. Чмошные и невзрачные – это всегда самки. – Как грубо. – Мы о птицах говорим, а не о чём ты там сейчас подумал, сексист тупой. Пока не началась ещё какая-нибудь тупая тема, я решил вернуться к одной из прошлых тем. К черепам. – А у тебя нет черепов от других животных? В смысле, если они много на кого охотятся.. Как бы, есть же возможность отхватить себе кучу черепов? Классно же? Почему Артём, раз уж он и умеет это делать, не занимается этой дичью? Хотя я бы тогда боялся его. Он и так шизоид, блять, ебанутый. А если бы он ещё и таксидермией увлекался, в любом её виде, ну нахуй с таким общаться вообще. Тебя потом по банкам законсервирует, спасибо. – М-м. У меня есть череп барана. Но он мой. Могу тебе лисий отдать. Почему я нигде не видел ни того, ни другого, хотелось бы узнать..? Хотя, наверное, Артём просто прячет их от себя – чтобы не разнести в порыве гнева или ещё чего. Хотя в последнее время он стал заметно спокойней, вот, даже перестал прятать все свои вещи по коробкам. Пока, конечно, на столах только бумага и подобные мелочи раскиданы, не ломкое и не ценное, но кто знает, что будет дальше. Это же должно прогрессировать? Я полагаю. Убрав всех уток обратно в мешок, Артём задвинул его место и на какое-то время так и остался – как бы, лежать на полу багажника. Можно же так говорить? Пол багажника. Всрато, но похер, ладно. Будет так. Потупив немного, Артём перебрался поближе к краю и обнял Альфреда. – Потерпите ещё немного, – сказал он собаке. – Сейчас поедем уже скоро. Хотелось бы узнать, откуда у него такая информация, но так и быть, поверю на слово. Раз уж он это своим собакам обещает, он не может врать? Можно врать кому угодно, но не своим собакам, да. Закрыв сначала багажник, а потом и всю машину, Артём двинулся к ограде, я, логично, за ним. Наши родители так и стояли у дома, всё о чём-то разговаривая, и никто никуда не спешил. Пиздец. И вот на чём они могли так сойтись все вчетвером? Учитывая, что Алексей Валерьевич там вообще не вписался, блять. Когда у меня зазвонил телефон, Артём заинтересованно на меня уставился. Ну, это из серии "Услышать у кого-то из своих друзей на звонке песню твоей любимой группы". Почти, да. Я сильно сомневаюсь, что Артём так уж сильно их любит, но, по крайней мере, у него на ноуте сохранено несколько их альбомов. Это о многом говорит, мне кажется? Что насчёт меня, не то чтобы они сильно мне нравились. Прост в данный период жизни мне нравится эта песня, и как-то вот так получилось.. Почему у меня не выключен звук, спросит кто-то, возможно? А вот специально для таких ситуаций. Чтобы мне позвонил Ковальский, и я не проебал его звонок, как чмо какое-то. Правда, это пиздец как странно. Ковальский там чё, совсем головой поехал? Названивает он мне тут. – Ковальский звонит, – решил поделиться с Артёмом я. Пусть тоже вместе со мной поудивляется. – Чего? – протянул тот, тут же подскакивая ближе. – Отвечай, чё стоишь. И погромче сделай. Я недовольно на него посмотрел, но только и всего. Хотя такой интерес смущал. Чего он сразу так возгорелся? Это странно. Громче делать я не стал – мы ограничились тем, что телефон я просто поднёс к уху, не прислоняя его, и Артём склонился ко мне поближе. Так оба будем всё прекрасно слышать и ничего лишнего делать не придётся. Только пару раз тыкнуть на клавишу увеличения громкости, да. – Да? – Арсений, – уже по одному только голосу можно было догадаться, что он убухался, как сука. Ему даже икать не пришлось, чтобы я догадался. – Что с тобой? – сразу уточнил я. Нет, ну а что? Я не его бывший, чтобы он мне в таком состоянии названивал? В чём проблема тогда? – Эм. Я очень плохо себя чувствую. Ты свободен сейчас? Как ветер прям. – Ага, – протянул я, сразу зачувствовав себя очень неловко. Из-за того, что Артём здесь, наверное? Хотя что не так. Как будто он плохо знает Ковальского. Или как будто он может что-то заподозрить сейчас. – Приди за мной, пожалуйста. Мне вот прям срочно надо. Ох.. Ну и задания в этом эпизоде. Почему он такой странный, блять.. Так, тихо. Мы же больше не думаем о происходящем, как об игре? Всё, никаких этих. – А где ты вообще? – Я на Киевской семьдесят четыре. Это идти в сторону Фрунзе, и там дальше, далеко-далеко. Прямо перед Кирова. Я не часто ходил дальше Фрунзе, так что уже сейчас испытал тяжелейшие нравственные, физические и духовные страдания. Как бы, отказать Ковальскому нельзя – грубо и не по-братски (а то мы такие охуенные друзья, да), но и идти? На Кирова-Фрунзе? Но как же.. – Ладно, я сейчас приду. Артём отстранился, удивлённо уставившись на меня. Но хоть говорить ничего не стал. Хотя у него ещё полно времени на высказать мне всё, о чём он думает. – Ну, не сейчас, – решил тут же исправиться я. – Минут через.. Тридцать-сорок? Я не знал, через сколько мы доберёмся дотуда, конечно.. Но у меня были надежды на то, что Алексей Валерьевич может высадить меня где-нибудь..? И мне не придётся пилить пешком дохуя и больше. Надо только как-то его об этом попросить. Ну, через Артёма можно. Я полагаю? Его отец, всё-таки, пусть с ним и разговаривает, хули. – Ладно, хорошо. Я жду вас, если что. Киевская семьдесят четыре. – Ага. – Давай быстрее. У него был такой усталый и мягкий голос. Так и давит на жалость, блин. Товарищ Алексей Валерьевич, а можно мы как-нибудь поторопимся? Вам, наверное, после охоты тоже хочется домой – помыться там, собак в порядок привести? Альфреду тоже не весело в машине сидеть после таких вещей. Ну как? Чё вы там так долго обсуждаете, заебали. Давайте домой поедем..? – Ты серьёзно, да? – когда я выключил телефон, спросил Артём. Выглядел он недовольно, так что я тем более не рискнул посвящать его в свои бредни по поводу того, что мы в игре, и я просто набираю очки отношений с персонажами. Я уже и себе пообещал завязывать с этим, ну и вот. Медленно, постепенно.. Хотя, может, как раз стоит обсудить это с Артёмом? Он скажет мне, какой я долбоёб, и я начну исправляться, чтобы мой любимый не думал плохо обо мне. – Домосед он, блять, – начал ворчать Любимый. – Не любит он из дома выходить в лишний раз, блять. – Знаешь, есть большая разница между "выйти утром, обойти хоть десять мест и прийти домой" и тем, что вот ты вышел, пришёл, побыл какое-то время дома, снова куда-то ушёл, и потом ещё раз так же. Совсем разные вещи. – Господи, ещё один долбоёб. Слышь, чё. Если ты этого не понимаешь, то не надо дрочить тех, кто живёт с этим. Нахуй сходи, понял? "Человек, который может выходить из дома столько раз за день, сколько ему захочется". – Пап, – заорал Артём, привлекая внимание родителя. – Высадишь нас где-нибудь в начале Киевской? Ой, как оперативно всё решается. Даже никого ни о чём просить не пришлось. Как же я люблю, когда так. Но что ещё за "нас"? Артём хочет мне компанию составить? – Зачем? – Илью забрать надо. После упоминания Ковальского Алексей Валерьевич сразу переменился в лице, и тут серьёзно не хватало Ковальского с его "очко жим-жим". Простите, конечно, но.. Такое увидишь ночью, придётся снотворные три года пить. Ужас, блять, у меня аж живот скрутило. И всё из-за одного упоминания Ковальского, да? Боже, какого хуя. Почему его Алексей Валерьевич так ненавидит, а ко мне нормально относится? Мне кажется, или должно быть слегка наоборот? – Вы вместе пойдёте? – на секунду переведя взгляд на меня, спросил он. – Да, проводим его до дома, и всё. Почему мы не можем, как бы, на машине его подбросить? Это будет быстрее, и Алексей Валерьевич сможет за всем самостоятельно проследить, если его это так сильно волнует. Мда, ладно, такое уж точно предлагать нельзя. Раз уж так сложилось, что Алексей Валерьевич настолько остро реагирует даже на простые упоминания Ковальского.. М, а я могу считать, что он отпускает Артёма только потому, что там буду я? Это даже льстит немного. Мне так доверяют. Но интересно, на каком основании. Я привык, что взрослые меня ненавидят. И Алексей Валерьевич, как бы, должен хуже всех ко мне относиться по очевидным причинам. А он? А он? – И что, вам уже сейчас ехать надо? – проверяя время на часах, спросил Алексей Валерьевич. Мать, видимо, выкроив смысл его слов, заинтересованно вытянулась. Как будто она только и ждала речи об этом. – Тогда нам уже сейчас ехать надо? – спросила мать. – Ну да, – хмыкнул я. – О, – протянула мать. – Мы поедем тогда? – Конечно, конечно, – Лена покачала головой. Прикол, если их всех заебало такое времяпровождение, но все были слишком вежливыми, чтобы прямо об этом сказать и разойтись? Мда, неловко получилось. Распрощались они довольно быстро. Артём только напросился сходить вымыть руки (ну, и я с ним – как-то после трогания мёртвых уток других желаний не было), и всё – после этого мы сразу же поехали. Честно говоря, я был бы куда более рад, если бы сейчас мы все отправились по домам, но куда уж там. Сам довыёбывался, будем страдать теперь. Зато очки дружбы. Когда нам надо было выходить (как раз на светофоре горел красный), я заметил, как Алексей Валерьевич внимательно следил за Артёмом. При этом о ч е н ь недовольно, просто невыносимо. Посмотрел бы на меня так Отто, я бы просто сдох нахуй. Но Артём даже не заметил, так что и я решил не циклиться – просто так же вылез из машины, и пошёл к нужному нам переходу. Светофор здесь был конченый в плане распределения времени, так что стоять нам всем (и нам с Артёмом, и его отцу с моей матерью) пришлось ещё какое-то время. Что было печально в плане затянутости, но хотя бы у нас было время попиздеть. – Твоего отца так затриггерило с той хуйни. Что мы идём за Ковальским. Мне просто хотелось обсудить это. Он же не против, да? Я хочу услышать, что он об этом думает, или даже получить какие-то объяснения этому. Если они вообще существуют. У меня хоть и проблемы с родителями, но даже я знаю, что у них есть какие-то заёбы относительно их детей, и иногда искренне непонятно – а какого хуя. С чего они вообще появились, заёбы эти? – Да, ему не нравится, когда я где-то пропадаю, – протянул Артём, на удивление. – Особенно если это связано с Ковальским. Вот почему, блять, так сложилось – ещё раз спрошу? Что меня его отец нормально воспринимает, а Ковальского – так плохо? Это неправильно, на мой взгляд. – Он ещё так плохо отнёсся, когда ты предложил поехать на автобусе. – А, да. На это у него тоже заёб есть. Не знаю, но если мы едем куда-то, то вернуться мы должны обязательно вместе. Никак иначе, только вместе. Не знаю, что у него за проблемы. Странно. Это похоже на гиперопеку, но как-то избирательно это происходит, я так могу посудить? В смысле, в остальных случаях даже не похоже, что Алексею Валерьевичу есть какое-то дело до Артёма. И что происходит? – Мда, ему вообще не нравится, когда я где-то хожу. – Не нравится? – переспросил я. Из удивления, не более. Я просто не могу понять такое отношение. Что родителям может не нравиться, что их ребёнок где-то гуляет. И при этом, значит, Алексей Валерьевич вечно его пиздит? Хотя он же по пьяне это делает, эм.. Да и что-то давно ничего такого не было, да? Или я что-то упустил опять. – Да. Ну, это из той же серии, что он не любит быть дома один. – Он поэтому вечно заглядывает к тебе в комнату? – Можно не закрывать дверь, тогда он не будет заглядывать, – хмыкнул Артём. – Будет просто ходить мимо и заглядывать из коридора. – Это так стрёмно. – К этому привыкаешь. К тому, что у тебя личного пространства нет? Ладно хоть, что это по неделям длится. Три – свободы, три – того, что кто-то вечно ходит мимо твоей комнаты и рассматривает, чем ты там занят. Кошмар, блять. – А ты просто буржуй блядский, – Артём слабо ударил ладонью меня в живот. – Живёт в комнате с замком на двери, блять. Сидит, бесится, что ой, а как может быть по-другому. – Тебя самого это не бесит? – Да мне уже похер как-то. И если бы твоя мать так делала.. Я бы повесился уже. – .. ты бы не так на это реагировал. Боже, ясное дело, что я бы по-другому на это реагировал. Но это не причина так к этому относиться. Но да ладно. – Когда он бил тебя в последний раз? – В декабре. Я даже не удивился спокойному тону – типа, мы вообще о чём-то обычном говорим. Это нормально вообще, интересно? Я про другое. Не про то, что Артёма уже почти три месяца не бьют. Это-то отлично, прекрасно просто. Действительно хорошо. Но? – Сейчас ещё время засечёт, – Артём задумчиво выдохнул, – и если меня не будет больше сорока минут, будет смотреть по-недоброму. – Серьёзно? – Ага. Блять. Теперь мне будет стыдно, что из-за меня у него могут начаться проблемы. – Ты мог не идти со мной. – Ага, чтобы Ковальский тебя в какую-нибудь ебень втянул? Нет, спасибо. О, он волнуется обо мне. Даже в ущерб себе. Это так мило. – Да всё хорошо, не волнуйся, – протянул Артём, уже двигаясь вперёд – подходило время для зелёного цвета. – Мы сейчас за полчаса дойдём, всё нормально будет. Ну как знаешь. Просто если у тебя будут проблемы, то зачем делать это. Но дело твоё, конечно. Когда мы перешли дорогу, Артём остановился. – Ну, Киевская семьдесят четыре – это здесь. – Мда? – я осмотрел магазин, возле которого мы стояли. Что-то я сильно сомневался, что Ковальский где-то здесь по-близости. По крайней мере, здесь точно не продают бухло. А что ещё Илье тогда тут делать? – Тот дом, – вдруг поправился Артём, указывая в сторону. Хм.. Ковальский внутри? Мы даже не уточняли такие вопросы – ну, где именно он будет нас ждать, надо ли будет мне ему звонить, когда мы подойдём. И что делать? – Позвонить Ковальскому? – Ща, погодь, – остановил меня Артём. – Может, так найдём. Я очень хотел узнать, как Артём это видит, но решил подождать. Может, и правда что-то выйдет? Кто знает. Артём направился к тому самому дому, к повороту во дворы, и мне пришлось поспешить за ним. А то он сейчас уйдёт туда и не вернётся. Что я буду делать? Но он как чуял, что Ковальский будет здесь: Илья сидел тут, на лавочке, напротив одного из подъездов. Было видно, что он держал в руках что-то маленькое, и то, как он склонился над этим и аккуратно гладил, меня напрягало. Он что, конченый? Что он там делает? Когда мы подошли ближе, я еле удержался, чтобы не въебать ему по рукам – у него там была блядская синица. Сука, синица. Где он её взял вообще? И нахуй он её на руки потащил? – Арсений, смотри, – только заметив меня, воскликнул он. – Это синичка. Я ожидаемо прихуел. Тут, как бы, Артём есть, ты с ним сначала поговорить не хочешь..? Не поймите меня неправильно, просто это странно. Чтобы Ковальский из нас двоих предпочитал меня в какой-то ситуации.. Точно пьяный. Ковальский громко икнул, как бы подтверждая мои мысли. – Это синица, – повторил он, такой же довольный. Выкинь ты её, блять, нахер, она же спидозная какая-нибудь, ты чё делаешь-то? – Кто тебя оставил тут одного в таком состоянии? – спросил я. Всё же, это волновало меня побольше. – О, не говори. Бросил меня, урод, бл-, – Ковальский снова икнул, из-за чего "блять" сглотнулось. – А если бы со мной что-то случилось? Вот и я о чём. Как вообще так можно? – А ещё говорит мне, что любит меня. Да тут даже не в любви дело. Просто это реально тупо и опасно. Ты, вон, синиц сидишь лапаешь, а кто знает, до чего ты ещё додуматься сможешь в таком состоянии? Что за люди, а. Никакой ответственности. – Пидр блядский. Поебусь с его сестрой у него на глазах в следующий раз, будет знать. Вот это месть, Илья, ты просто бог. Скандалы, интриги. Расследований нет, но если этот Пидр Блядский приревнует и убьёт кого-нибудь – появится. Смотри, не заиграйся там. – У неё с крылом что-то не так, – Ковальский снова вернулся к птице, аккуратно её поглаживая. Смотрел он на неё при этом так, будто уже успел проникнуться к ней самыми нежными чувствами. – Я её почти только что с земли подобрал, она сидела прямо тут. Вот бы её машина сбила.. Ах-ах.. Давайте убьём её? Я даже понять ничего не успел. После моих мыслей о нежных чувствах такие слова были очень не к месту. – Вот так. В следующие пару секунд произошла какая-то поебень. Ковальский просто стряхнул птицу на землю, тут же поставил на неё свою ногу и с силой вжал в асфальт. Я даже вздохнуть не успел, из-за спины раздалось какое-то прерывистое "А..", из-под ноги Ковальского – писк, скоро затихший, и.. Всё, блять. Всё затихло. Прямо как пятью секундами ранее. А то и меньше. Какого хуя, простите? Ковальский только посмеялся, потом поднялся и принялся шаркать ногой об асфальт, стирая с подошвы кроссовка оставшиеся там перья и внутренности. Я же не мог оторвать взгляд от раздавленного трупа, пребывая в просто полнейшем ахуе. Ч т о э т о б ы л о? Зачем ты это сделал, Ковальский? Тебе это было жизненно необходимо? Боже.. Это так подло. Он сначала взял её на руки, согрел, погладил, а потом мало того, что швырнул, ещё и убил. Ещё и вот так. Я, блять.. Не могу так жить. Это отвратительно, Илья, какого хрена вообще? – Боже, – протянул Ковальский, икнув. – Хотите прикол? Как-то я шёл, а возле моего дома голубя раскидало, не знаю, машина переехала, или что. Но обычно они более плоские, когда их давят, а этот чёт. Ну, может, кошка убила, не ебу. В любом случае, по всей дороге валялось содержимое его желудка. Господи. Может.. Я не знаю, что сказать. Был бы я в игре, сейчас бы моё диалоговое поле было бы пустым. Ну, максимум три точки. Никаких эмоций больше нет. – И другие голуби это ели, – Ковальский покачал головой. – Мда. Наверное, из-за таких моментов, которые меня преследуют всю жизнь, я и вырос таким ебланом? Я как-то видел, как голуби выклёвывали остатки еды из чьей-то рвоты, и ничего, головой не тронулся. Хотя если у Ковальского это постоянно.. Но блять, это же не причина убивать ни в чём неповинных синичек? Она тебе ничего не сделала, блин, Илья, ты просто конченый уебан. Я рад за тебя, что ты понял проблему, но было бы неплохо, если бы ты ещё что-нибудь с собой сделал. Как насчёт к психологу походить? Хотя я в душе не ебу, чем и как тут можно помочь. Тут теперь только один выход, блять – поперёк. Ковальский, видимо, осознав, что он только что сделал, уставился на месиво на асфальте. Сожаления особого, тем не менее, я в его взгляде не заметил. Что, ему ничуть-ничуть не жаль? Всё хорошо? Спать тоже теперь спокойно по ночам будет, м? – И вот зачем я это сделал? – спросил он, усмехаясь. – Я бы мог отнести её домой, выходить и мы бы стали лучшими друзьями. А я её убил. Он снова похихикал, тихо и даже мило, что ли. Но у меня теперь была дисгармония от использования таких слов по отношению к людям, которые убивают птиц. Иди ты нахуй, Илья. Больше никаких хороших слов по отношению к тебе, пошёл нахуй. – Какая тонкая аллегория на жизнь, – так же посмеиваясь, протянул Ковальский. – Чё, пойдём домой, нет? Просто конченая тварь. Как с тобой разговаривать теперь вообще. – Чё вы так на меня уставились? Как будто я человека убил, – он посмеялся уже в голос, тут же развернулся и пошёл. Не туда, мда. – Ковальский, – позвал его Артём, – нам не в ту сторону. – Мда, точно, – хмыкнул он, разворачиваясь на месте. До наших домов мы дошли в полной тишине. Не знаю уж, почему молчал Ковальский, но, может, он был не в настроении, или ещё что. Может, его совесть замучила, и он думал над своим поведением. В любом случае, прогулка вышла довольно унылой. Я не на это рассчитывал, надо признаться. Когда Артём сказал, что пойдёт со мной, я уже даже немного порадовался. Что ура, компания, даже если они с Ковальским будут ругаться или типа того, всё равно в этом будет и что-то прикольное? Послушаю чужие попизделки, может, узнаю что-нибудь новое. Пьяные люди же любят охуенные истории рассказывать. Ну вот, Ковальский мог бы нам что-нибудь рассказать. Но нихуя. Мда.. Меня так унесло со смерти какой-то там птички. Всю жизнь смотрел на сбитых машинами животных, и нормально было, а тут у меня на глазах синичку расплющили, и пиздец какой-то начался. Ну что такое, а. Ковальского у дома встречала его мать, так что никто не переживал за его сохранность. Хотя, кажется, ни меня, ни Артёма это не ебало никак. Пошёл он нахер, мудак ебаный, беспокоиться ещё о нём. Урод, блять. Тем не менее, мы остались у подъезда. Надо было решить, что делать дальше, наверное? Но мы оба молчали. И ладно – я ещё понимал насчёт меня, но с Артёмом что не так? Тоже из-за синички расстроился? Я думал, я один такой чмошник. Ну, вернее, что Артём не настолько тряпка, чтобы расстраиваться из-за такого. Хотя тут никто не расстроен. Мы оба в ахуе. В большом таком, смачном ахуе. – Куда пойдём? – наконец решился заговорить Артём. Я покачал головой. Я слышал вопрос и знал, что такой жест ответом на него не является, но я не мог заставить себя разговаривать. Что за день сегодня такой блядский? Сначала перенервничал из-за всей этой хуйни с поездкой, и только всё наладилось (и я даже подуспокоился, потому что всё прошло не так уж и плохо), как случилось это. Просто блять, а. – Ты чё, расстроился? Птичку жалко? – Это не смешно ни разу. Хули он вообще издевается? Сам бы со своим лицом чё-нибудь сделал, окей? – Я тоже в ахуе, если честно, – хмыкнул Артём. – Я чего угодно ожидал, но точно не этого. У Ковальского реально с головой не всё хорошо. Я понимаю, что он пьян, но почему когда я напиваюсь, у меня не появляется желания пойти и сбросить Бисквита с балкона? Или у Артёма – что-нибудь сделать их собакам? Что, блять, с ним не так, какого чёрта вообще.. – Вот что не так с ним, блять. – Он всегда с приёбом был, – сообщили мне. – Он и до этого животных убивал? – Ну, как-то он расстреливал голубей с травмата. Но это, – Артём резко запнулся. – Эм. Ладно. Что они ему сделали? Или это типа круто? Артём что сейчас хотел сказать? Что это не важно? Что голубей всё равно много, и чё им будет, если парочку убьют, да? Что это городские крысы, и только так с ними и надо? Я всё понимаю, я и сам не такой уж и защитник животных. Честно, ситуация с голубями не так сильно меня корёбит. Они и улететь могли. Но вот синичка. Она вообще не заслужила своей участи. Она просто случайно повредила крыло и так же случайно оказалась не в том месте не в то время. И Ковальский оказался там же. Не в том состоянии, в котором бы следовало. Это просто ужасно. Это Ковальский имел в виду под аллегорией на жизнь? Что за одну секунду, по случайному порыву, который просто ебанул тебе в голову, ты можешь вот так спокойно взять, и сделать что-то ужасное? Даже с живым существом? Или это такая завуалированная отсылка, как мы обращаемся с людьми, которые нам доверяют? Птичка ведь совсем ничего не подозревала. Как она могла думать, что всё это закончится её смертью? Да, я знаю, птицы не способны на сложные мыслительные процессы, но дайте же мне поныть. Или это велось к тому, что кто знает, что бы между ними было, если бы он не убил её? Ковальский же после слов о дружбе об аллегории на жизнь сказал. Так что проблема и правда тонкая. Типа, кто знает, что за отношения у тебя могли сложиться с человеком, если бы вы не петушились друг на друга или встретились при других обстоятельствах. И тебя бы не убили, ёбаный в рот, раздавив об асфальт. С у к а. – Ты чёт прям разнервничался, – заглядывая мне в лицо, сказал Артём. – По тебе прям видно, что тебе плохо. Он и сам выглядел немного неважно. Интересно только – это из-за синицы или из-за меня? Раньше он, вроде, ходил просто удивлённый. А сейчас какой-то взволнованный. Наверное, всё же, из-за меня. Блин, а. Я тут страдаю, а за меня люди волнуются. Как не стыдно. – Я в ахуе. Просто в лютом ахуе. Это так быстро случилось. Секунда, блять, и всё – её нет. Только раздавленное тело на асфальте и всякая дрянь вокруг. Надо прекращать думать об этом, наверное? Надо успокоиться, что-нибудь поделать, на что-нибудь отвлечь себя. Вот бы ещё было, блин, на что. – Почему-то утки у тебя такой реакции не вызывали. Ну, утки.. Хотя я не могу сказать, насколько быстрой и не мучительной была их смерть. Но ёбаный в рот. Та синичка того вообще не заслужила. Ладно, утки, мне всё же кажется, что их смерть более гуманная, чем та, что настигла её. – Пошли обожрёмся с горя? – предложил Артём. – Пошли, – согласился я. Это единственный выход из ситуации, который я вижу, если честно. Пить мне что-то вообще не хочется теперь. Всё из-за Ковальского, блять. Мудак тупой. – Только отцу своему позвони. Ну, он же там.. Беситься будет. – А. Да. Спасибо.

******

У забегаловки, которая была на углу нашего дома, стояли две женщины, о чём-то разговаривая, и у одной из них была собака. Было ещё светло, так что я мог рассмотреть, что она была без намордника, и даже при том, что её держали, я сразу зачуял неладное. Сейчас она на меня сагрится, даже при том, что я просто спокойно пройду мимо. Я вот правда не понимаю – от меня запах какой-то особенный, или у меня вид какой-то другой, не такой, как у других людей? Что не так, как это работает, блять? Почему вечно вся агрессия на меня? Я предвидел это, но всё равно пошёл. Мне не хотелось наворачивать петли из-за этих баб, так что можно ещё и лень сюда приплести. В любом случае, всё прошло как обычно. На Артёма собака не отреагировала вообще никак, но зато на меня, как всегда, надо полаять. Такое ощущение, что у них это уже жизненная необходимость? Пиздец. Я, логично, двинулся назад, из-за чего даже наступил кому-то на ногу. Собаку тут же потянули назад, так что ничего особо страшного не случилось, но всё равно, блять. А вот был бы я девушкой или ребёнком? Такая же реакция была бы? – Вам про намордники не говорили, блять? – спросил я, двигаясь дальше к Артёму. Он стоял в паре шагов от этих женщин, видимо, остановился, когда услышал лай. Пиздец, вот ненавижу просто некоторых людей. "Спокойная собака", ёбаный в рот, "Не укусит, не облает". Чтобы она тебе лицо обглодала ночью, сука ебучая, может, хоть тогда поумнеешь?