Реакция участников группы BTS,

КИМ СОКДЖИН

      Ким чувствует, как под рёбрами одичало стучит мышца, и выдыхает сквозь сцепленные крепко челюсти. Мысли пульсируют в подкорке неоновыми огнями, и Ким боится, что ещё немного, и голова разлетится на куски.       Он приглушённо стонет и выплевывает слова, похожие на проклятье, после чего откидывается на спинку дивана и накрывает широкими ладонями глаза. Он старается думать о чем угодно, что могло бы в любой другой ситуации вернуть спокойствие в его голову, но мысли с удвоенной силой начинают вращаться вокруг недавнего телефонного разговора. Последний был словно удар под рёбра, к которому Ким не успел подготовиться.       Ким вдавил кулаки в веки, вызывая по внутренней стороне разноцветные круги, и закусил язык. Боль отрезвляла, но ненадолго.

***

— Привет, Т.И. — Сокджин выкроил минуту между репетициями и, вместо того, чтобы завалиться на маты и отдохнуть, набрал твой номер. Устало улыбнулся, услышав родной искаженный радиопомехами голос. После дебюта у него и его группы не было ни минуты покоя: их таскали по всем закоулкам и показывали словно диковинных животных, которые, к великому восторгу публики, умели петь и танцевать. После каждого дня, проведённого будто под микроскопом, Ким еле вваливался в квартиру на своих двоих и сразу же распластывался на диване, куда он еле доволакивал ноги. Как бы тяжело ему не было, он проглатывал всю боль и грубые слова, потому что знал — тебе тяжелее. Ежедневные тренировки и репетиции выматывали не хуже разгрузки вагонов с углём, если не больше. А сливовые синяки на ногах и руках заставляли его сердце болезненно пульсировать. Карьера айдола даётся тяжело, даже если ты давно дебютировал. — Как дела на работе?       Ким поморщился, когда по залу пронёсся громкий гогот группы и дал парням знак, чтобы те галдели тише. — Прости, — Ким виновато прикусил губу и крепче сжал мобильный. — Я не расслышал, что ты сказала.       В трубке раздалось негромкое бормотание, а Джину показалось, что эти слова звучали набатом. Словно его втянули в огромную пещеру и крикнули слова в ухо. Он слышал, что ты говорила что-то ещё, что должно было его успокоить, но беспокойные мысли жужжали в голове, как рассерженные оводы в банке. Они пульсировали и ударялись о стенки, пытаясь выбраться на свободу и Джин ненароком заткнул ухо, пытаясь помешать им выползти. Сокджин бросил беглый взгляд в сторону широкого зеркала и вздрогнул — его губы и лицо были сметанно-белыми, словно из них выкачали всю кровь. Майка, вымоченная в поту, болталась на исхудалом покрытом свежими яркими синяками теле. Клочья влажных волос настойчиво лезли в глаза. Оно того стоит?, подумал Джин. — Думаю, — Джин шумно выдохнул и попытался придать своему голосу липовую уверенность. — Думаю, я… могу понять тебя, Т.И.

КИМ НАМДЖУН

Намджун лениво поворачивает голову в сторону вошедшего, но положение остального тела не меняет. Джин указывает на свои уши, а затем пару раз дёргает пальцами вверх-вниз. У Кима это действие вызывает короткий смешок, и он послушно стягивает наушники, заставляя звучать Дрейка более приглушённо. Хотя он всё ещё может различить отдельные слова. — Что случилось? — Намджун переворачивается на спину, когда Джин подходит ближе, и приподнимается на локтях. В глазах последнего он видит какое-то липкое беспокойство, которое медленно, но верно начинает затапливать через зрачки его самого. — Т. И… — Джин делает паузу, а горло Намджуна сжимают тисками, с каждой секундой сдавливая всё крепче. В голове болезненно пульсируют мысли, а язык присыхает к нёбу. Когда Ким пытается сглотнуть, горло отзывается болью, будто по нему провели острой тёркой и посыпали солью. — Что с ней, Джин? — Намджун старается не шевелиться, опасаясь, что резкие движения привлекут плохие новости, как привлекают хищного зверя, затаившегося в кустах. — Она…? Намджун заглядывает в глаза друга и пытается прочитать в них ответ на свой вопрос, но ничего не находит. Джун успел перелопатить целую гору сценариев и остановился на самом худшем, полагая, что с тобой, его славной девочкой, что-то произошло. Он переводит испуганный взгляд на свои руки и сжимает-разжимает пальцы, пытаясь взять под контроль мысли. Джин без лишних слов выпрастывает из кармана мобильный и тыкает пару раз по экрану. Переходит с одного сайта на другой; угукает, когда находит нужный; вкладывает телефон в руку друга, ободряюще хлопает того по плечу и покидает комнату. Намджун несколько минут настраивает себя на видео и, в конце концов, ему кажется, что он готов ко всему. Но то, что он увидел, заставило его крепко сдавить телефон и скрипнуть зубами. Побелевшие костяшки пальцев противно заныли, но он не обратил на это внимание. Парень закусил губу и отмотал видео в начало, где ты вертишь головой и деланно улыбаешься в объективы, как и остальные размалёванные участницы известной девичьей группы «BIG BADA BOOM». Когда кто-то всовывает в твои руки микрофон, Киму кажется, что он различил в твоих глазах еле заметный огонёк злорадства, за считанные секунды разросшийся до обжигающего пламени. Тебя просят сказать пару слов о том, как должна чувствовать себя лидер популярной девичьей группы, но ты молчишь, собирая слова в осмысленные предложения. А затем, хохотнув, радостно объявляешь о том, как тебе осточертело это дерьмо. Когда все вокруг на мгновение замолкли, переваривая услышанное, Киму показалось, что он оглох — такой густой и вязкой была тишина. Когда ты схватила сумочку и с силой впихнула микрофон одной из своих побледневших и беззвучно шлёпающих краснющими губами девочек, у Кима свело скулы от того, как сильно он сжимал челюсти. Какого чёрта, Т. И.? Почему ты не предупредила меня?, думает Намджун, набирая по памяти твой номер с тремя семёрками на конце, и ловит себя на мысли, что глубоко внутри чертовски завидует твоей глупой отваге.

ПАК ЧИМИН

Отложив мобильный в сторону, ты перевела взгляд на Пака, зарывшегося лицом в белоснежные подушки, и закусила губу. Впервые за долгое время вы проснулись в одной постели: никуда не сбежали до рассвета («Чимин, я на репетицию!»), не остались на ночь в общежитии («Киса, мы с ребятами отмечаем Дэсан, ложись без меня.»), не довели друг друга до ручки ссорой («Я понимаю тебя, но и ТЫ пойми МЕНЯ! Я тоже устала видеть тебя раз в две недели!») И сейчас, когда Чимин переворачивается на спину и, улыбнувшись, поглаживает тебя большим пальцем по тыльной стороне ладони, хочется заранее вырвать себе язык. Но ты вымученно улыбаешься и в ответ на его обеспокоенный взгляд выдёргиваешь руку. Молчишь, и Чимин ведёт плечами, будто в комнате стало на несколько градусов холоднее. Будто температура в комнате зависит только от твоего настроения. — Что-то случилось? — Чимин садится. Одной рукой мягко сдавливает твою ладонь, другой — подбородок, разворачивая лицо к себе. Ты закусываешь губу до крови, оставляя на ней заметные следы зубов, но взгляд уже не отводишь. Медленно киваешь и раскрываешь губы. — Ты любишь, когда я дома? Чимин хмурится, не понимая сути вопроса. — Люблю. К чему этот вопрос? Чимин по-мальчишески непонимающе чешет затылок и сводит брови на переносице. — Я бросаю сцену и чаще буду дома. — Ты втягиваешь голову в плечи, боясь возможной его реакции. Чимин сидит, не шелохнувшись, отчего складывается ощущение, что перед тобой не живой человек, а каменное изваяние руки умелого скульптора. — Почему? — бледные губы Чимина приходят в движение, а его глаза сосредотачиваются на твоих — препарирует душу, пытаясь вытащить на поверхность мотивы. — Мне надоело! Надоело видеть тебя раз в две недели, надоело приходить домой измотанной, — заламываешь руки и вываливаешь на Пака все мысли, тревожащие последние три недели. — Да в конце концов, мне надоело быть мартышкой с хлопушкой! Все смотрят и тыкают пальцами, просят сфотографироваться или расписаться на лбу! Я хочу личную жизнь… с тобой! Я хочу быть только для тебя, а не для всех! Понимаешь, Чимин-а? Чимин гулко выдыхает и расцепляет руки, а потом без лишних слов притягивает к своей груди и сдавливает в горячих объятиях. — Я, признаться честно, охренел. Но раз ты все решила…

МИН ЮНГИ

Мин вплетает паучьи пальцы в твои волосы и довольно грубо, с звериным оскалом, сдавливает их на затылке. Его грубость — твоя религия, от которой в голове путаются мысли, а внизу живота ураганом проносится тягучее липкое возбуждение. Он довольно рычит, когда ты сдавливаешь губы у основания его органа, и насаживает твой рот на свой блестящий от слюны и естественной смазки член ещё глубже. Блаженно стонет, выплёвывает горячее «как же папочке хорошооо» (от этих слов у тебе всегда невероятно сильно сносит крышу, и ты начинаешь работать языком ещё активнее. Любая шлюха завидует твоей сноровке) и закатывает блядские карие глаза, в которых ты каждый раз тонешь, словно они чёртово болото. Позволяешь ему насиловать свой рот, довольно причмокивая, словно его член — твой любимый яблочный леденец. Голова идёт кругом, бесцветная полоска слюны тянется от подбородка к груди и позволяет тебе чувствовать себя распутной девкой. Мин закусывает красную от бесконечных поцелуев с укусами губу и громко выстанывает твоё имя, спуская тебе в горло сперму, и гладит по щеке. Проглоти, намекает он, порадуй папочку ещё больше. — Блять, мне кажется, я видел бога, — Мин выпрастывает из заднего кармана брошенных в порыве животной страсти джинсов пачку Pall Mall и чиркает колёсиком Zippo. Крохотное пламя облизывает кончик сигареты, и Юнги зависает, зачарованный огнём. Хмыкаешь на его реплику и вытираешь с губ сперму, остатки красной губной помады за 50 баксов и долбаные слюни его любимым покрывалом. — Что на тебя нашло? — Юнги глядит в упор, а ты лишь перехватываешь сигарету, замершую около его губ, и втягиваешь сизый дым. Выпускаешь колечко и откидываешься на подушки, пытаясь привести дыхание в норму. — До этого ты никогда так потрясно не сосала. Стягиваешь губы в довольной улыбке и мысленно гладишь себя по голове. Задобрить? Сделано. — Я бросаю сцену. Хотела тебя задобрить, — наблюдаешь за его реакцией и с неким извращённым удовольствием глядишь на фиолетовые засосы на шее и груди. — Почему? — брови в недовольстве съезжаются на переносице, но секундой позже лоб разглаживается, и в глазах загорается ехидство. — Хотя если ты и дальше будешь сосать, как в последний раз, можешь вообще нигде не работать.

ЧОН ЧОНГУК

Чон Чонгук на мгновение каменеет над чашкой с подостывшим чаем, переставая размешивать прессованный кусочек тростникового сахара и поднимает взгляд. То, как ты заламываешь руки, упираясь взглядом в его дергающийся кадык, и избегаешь встречи глазами, убеждает его в серьёзности твоих слов. — Ты… — Чонгук прочищает горло, давая себе время обдумать дальнейшие слова. — Ты серьёзно? Киваешь и вскидываешь удивленный взгляд, когда Чонгук довольно хмыкает и возвращается к чашке с остывшим чаем, делая глоток. Тебе показалось, или он улыбнулся?

КИМ ТЭХЁН

— Почему? — Ким предельно сосредотачивается, когда до его ушей доносится скомканное «я бросаю работу», и выпрямляется, словно проглотил железный штырь. Он не может и не хочет понять, почему его девочка, лидер группы BBB, бросает сцену. У неё есть всё, к чему долгие годы стремится он и его группа: деньги, фанаты, слава. Их не называют пусанскими девочками или безголосыми певичками, о которых никто не знает. Их не заставляют отплясывать у торговых центров на потеху всем. Их не бросают разодетыми в драные неоновые шмотки в фанатов. Они сделали себя сами и с ними считаются. Киму только предстоит взобраться на ту ступень, на которой сейчас стоит группа его маковки. Тогда почему — Ким судорожно выискивает ответы, роясь в подкорке — почему его девочка плюёт на свою карьеру и уходит со сцены? Что могло произойти? Ты лишь пожимаешь плечами и поворачиваешься обратно к плите, ловко поддевая лопаткой блинчик и переворачивая его вверх поджаристой стороной. — Мне надоело. — Бросаешь через плечо, заставляя Кима вздрагивать от безразличия, скользящего в твоём голосе. — Тебе же нравится быть популярной? Ты же счастлива от того, что тебя узнают люди! Ты же счастлива, что ты пример для многих девочек! Хмыкаешь и качаешь головой. — Но я устала! Помнишь тот вечер, когда я долго была в ванной? Ты спросил, что я там так долго делала… — Ким кивает, не понимая, к чему этот вопрос. — Я готова была вскрыться от усталости и лицемерия, в которое мы себя заталкиваем, чтобы блестеть. Если бы ты не постучался в тот момент в дверь, я бы сделала то, что запланировала. Ким вздрагивает, когда до него доходит смысл сказанного. Он сжимает кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней, и клянёт себя всеми известными ругательствами за то, что ПОЧТИ не уследил за тобой. Отталкивается от стола, заставляя стеклянную вазочку на столе жалобно звякнуть о кружку с чаем, и подлетает к тебе. Крепко стискивает в объятьях, утыкается носом в макушку медовых волос, заставляя тебя вздрогнуть от неожиданности и покрыться мурашками. — Делай что хочешь: бросай работу, бросай меня, бросай весь мир, только не причиняй себе вред. П-пожалуйста.

ЧОН ХОСОК

Чон смеётся вместе с ребятами над глупой выходкой Тэхёна, когда телефон в кармане узких штанов сначала вибрирует, а потом раздражается трелью на весь зал. Он выпрастывает телефон и, не глядя на номер, принимает вызов. В такое время звонить ему можешь только ты. Ребята тыкают друг друга локтями, передразнивая слащавую интонацию Хосока, с коей он ответил на твой звонок. Ребята громко смеются, а Хосок покрывается румянцем и отворачивается, скрывая своё смущение. Когда Хосок нажимает отбой и поворачивается к ребятам, те замолкают, разглядывая бледное лицо друга, покрытое красными пятнами и сжатые в узкую полоску губы. Тэхен кладёт руку на плечо друга, не зная всей ситуации, и успокаивающе похлопывает. Юнги придвигается ближе и ногой подталкивает к парню бутылку с водой, услужливо открытую им. — Что случилось, хён? — золотой макнэ ловит друга за руку и усаживает на стул. Хосок оттягивает воротник водолазки и дует в образовавшееся пространство, пытаясь остудить вспотевшую липкую кожу. Молчит. Губы Чона дрожат, и он несколько раз нервно почёсывает кончик носа. — Т/И… — начинает Хосок, более-менее успокоившись, а ребята замирают в напряжении. Хосок медлит, взвешивая каждое услышанное минутой назад слово, прочищает горло, а затем вываливает на ребят огорошившую его новость. Чонгук шумно выдыхает и приваливается к стене, стирая со лба капли пота. Юнги хлопает Хосока по колену и наклоняется ближе, укладывая руки на свои острые коленки. — С чего это она? Что сказала? — Сказала, что… — Хосок прочищает горло, укоризненно поглядывая на хёна. — …до пизды заеблась. — Хосок расслабляется, когда Мин успокаивающе сжимает его ладонь. И нервно хихикает вслед за Юнги. — Юнги-хён, почему плохому она учится у тебя быстрее, чем у меня хорошему?