Если бы я умер

Шёл пятый год без твоей любви, без тепла твоих рук и, так любимого мной, занудства. Мои руки ныли от шрамов и ожогов, которые я вновь открывал, пока они не успели затянуться. Я истязал себя, но в то же время ненавидел смерть. Ведь в моём мозгу, проносясь холодным лезвием по нежной коже на запястьях, было осознание твоей гибели. Я помню, как ты страдал, помню твои уже закрывающиеся глаза в последние секунды жизни. — Хах, глупенький, хватит притворяться, — горько усмехнулся я через поток слёз, которые текли по моим щекам и падали на холодную постель, на которой уже несколько месяцев лежал ты и медленно, мучительно умирал. Я в последний раз заключил тебя в свои объятья, в ответ услышав лишь еле слышное, произнесённое только потрескавшимися холодными губами, «прости». Я плакал? Нет, я рыдал, не в силах сдержать эмоций, которые создавали во мне настоящий хаос. Это был единственный раз в жизни, когда я испытал весь калейдоскоп отрицательных эмоций: от гнева на себя за то, что не могу спасти самого дорогого мне человека; до адской боли, которая пронизывала меня, как будто я сам полностью состоял из неё. А ведь… Я так и не пришел на твои похороны. Просто не смог. Я у нас дома, свернувшись калачиком, прижимая к себе твою подушку, лежал на кажущейся мне мертвецки холодной кровати. Я не смог пересилить себя и выйти из квартиры. В моей голове, по вискам, эхом отдавалось твоё тихое «прости». Но я никогда не хотел оказаться на твоём месте: умереть вместо тебя, чтобы ты жил. Никогда. Ведь тебе бы тоже было трудно пережить мою смерть. Уж лучше умереть, чем страдать всё оставшееся существование, в котором ты уже никогда не будешь счастлив, никогда не сможешь прикоснуться к любимому… Почувствовать тепло его рук, поцеловать, обнять, подбодрить, поссориться… Ох, как же мне плохо здесь без тебя. Я прикоснулся холодными кончиками пальцев к своим губам. На них даже мимолётно не осталось привкуса твоих. Но я помню его до мельчайших подробностей… Тёплые, сухие, потрескавшиеся губы, на которых всегда был вкус твоего любимого кофе с корицей. Мне плевать, что сейчас я общаюсь с пустотой, но, в то же время, я уже не верю, что ты меня услышишь. Что вот-вот откроешь дверь в квартиру, почти бесшумно, чтобы я не бросился на тебя с объятиями, ведь ты этого никогда не любил. Или делал вид, что не любил. Мои глаза предательски начало щипать от поступивших слёз, обзор заволокла дымка боли, которая снова будет поглощать меня с головой, окуная в воспоминания. Я закрыл лицо руками, ведь мне теперь ничего не мешает — свои очки я давно разбил в порыве гнева на себя самого. Другие беспокоились за меня, но они понимают, что ничем помочь мне не смогут, поэтому не вмешиваются. И я благодарен им за это. Ведь глупые подбадривания мне ничем не смогут помочь, лишь будут усугублять моё положение. Кто-то приходит со мной поговорить, чтобы я полностью не сгнивал здесь без малейшего общения. Но в ответ я лишь молчу — не могу сказать и слова после того, как ты меня покинул. Что-то сдавливает моё горло, заставляя молчать. Да, я сломался. Сломался окончательно и бесповоротно, в моей душе остались лишь руины. Теперь я просто существую, в то время как с тобой я Жил. Мог наслаждаться жизнью, каждый момент с тобой я хочу прожить снова… Но уже ничего не изменишь. Ты мёртв. Твоё имя пульсирует в моей голове, заставляя ещё больший поток слёз литься из моих красных глаз. Через пару минут по вискам ударяет слово «мёртвый», из-за чего кричу — единственное, на что мне хватает сил. Кричу так, что голос срывается. Уже не в силах даже рыдать, смотрю в потолок, прижимая к себе подушку. Запястья безумно болят, что не даёт полностью удариться в воспоминания, возвращает в настоящее — в безразличную к нам реальность. — Куромаку, — говорить ужасно больно, но я стараюсь. Получается хрипло и тихо, но получается, — А если бы я умер, — я затих на пару секунд, и, собравшись с мыслями, произнёс, — Ты бы плакал? Я знал, что не получу ответа. Я медленно закрыл глаза, обессилев. Я лечу к тебе, любимый.